Glass Houses

Леви совершенен. Почти до ужаса. Но в такое утро об этом легко забыть. То ли в этом было замешано колдовство, то ли чудо, но каким-то образом Эрвин проснулся сегодня раньше Леви. Вероятнее второе, если быть совсем уж честным. Солнце все еще поднималось над горизонтом, раскрашивая небо в пастельно-розовые и золотые тона, свет просачивался сквозь тонкие шторы в их спальне. Леви долго выбирал их в Bed Bath & Beyond и за его пределами, однако в конце концов они получили шторы от одного из общих друзей на свадьбу, Леви едва не поперхнулся, развернув большую подарочную коробку, и тут же убрал ее на будущее для другого, гораздо более дождливого дня. Эрвин воспользовался возможностью, чтобы полюбоваться столько редкой картиной: Леви лежал почти на нем, прижавшись щекой к его груди, игнорируя их полноразмерную калифорнийскую чуть ли не королевскую кровать, на которой было более чем достаточно места, чтобы они оба могли свободно раскинуть все конечности. На самом деле между Леви и противоположным краем кровати было довольно много места, и Эрвин со вздохом попытался немного подтолкнуть его на свою сторону, отвоевывая себе чуточку пространства. Ему это явно не понравилось, и когда Эрвин решил, что у него наконец-то достаточно места, чтобы свободно вдохнуть полной грудью, Леви, подобно бумерангу, вернулся в исходное положение, цепляясь руками за ткань майки. Между его бровями появилась небольшая морщинка, когда он уткнулся носом куда-то под ребра, и Эрвин вдруг задумался, что ему могло бы сниться. Он невольно улыбнулся. Подсознание Леви, вероятно, открывало ему двери в страну чудес, вселенную, полную свежевыглаженных льняных простыней и чая Earl Grey, мир без грязи, насекомых, преступности или чего-то в этом роде. Леви идеален, но есть маленькая трещина в штукатурке стены их спальни, где он, не рассчитав силы, шлепнул комара старой газетой. Эрвин был впечатлен. Даже слегка напуган. И испугался еще больше, когда Леви повернулся к нему лицом, держа газету в кулаке, как военный трофей, с тушкой комара, прилипшей рядом с разделом личных объявлений. Этот день был федеральным праздником, и Эрвин планировал провести его абсолютно ничего не делая. Это был редкий случай, когда он и Леви оставались дома и бездельничали, не снимая пижам, смотрели телевизионные передачи, кроме новостей, иногда ходили в кино или в свой любимый ресторан. Из-за того, что Леви работал профессором биохимии в местном университете, а Эрвин — вице-президентом отдела маркетинга Sina Technology, у них оставалось очень мало времени, чтобы проводить его наедине. Конечно, раньше, во времена их молодости, все было по-другому, размышлял Эрвин, перебирая пальцами шелковистые черные волосы. Тогда жизнь была куда проще. Тогда, до того, как они поженились, хотя, конечно, у них не было столько денег, как сегодня. Ужин состоял из порции спагетти с заранее приготовленным томатным соусом из банки, самого дешевого вина и проходил за обеденным столом в тесной квартирке, в которой уже все стены потрескались, если не сыпались. На свидании они смотрели какие-нибудь хорошие фильмы, взятые напрокат в Redbox, и расслаблялись на провисшем диване с пакетом попкорна в компании друг друга. Далекие времена, когда Эрвин еще был менеджером в компании, когда Леви еще был студентом и аспирантом, когда им приходилось беспокоиться об аренде, плате за обучение и других подобных мирских заботах. И хотя в наши дни у них гораздо больше финансовых возможностей, беспокойство по-прежнему омрачает лицо Леви, когда он открывает их счета, сидя за теперь просторным кухонным столом и хмуря брови, глядя на баланс своей чековой книжки, говорит Эрвину, что им действительно пора бы перестать столь безбожно напрягать кондиционер. Леви совершенен, но проводя руками по волосам и лицу, когда он подсчитывает налоги, размазывает по щекам следы синих и черных чернил. Эрвин любит в шутку указывать ему на потекшую тушь для ресниц, и часто получает злобный шлепок финансовым калькулятором в ответ. Теперь он ухмыляется, морщась от воспоминаний о боли, и уже не в первый раз думает, что усыновление ребенка могло бы обуздать некоторые из наиболее несовершенных наклонностей супруга. Леви зашевелился под одеялом, и Эрвин, затаив дыхание, положил руку ему на голову. Ресницы затрепетали, на переносицу легли танцующие тени, прежде чем Леви что-то пробормотал и наконец вытолкнул себя из тумана сна. Он сонно моргнул, глядя на Эрвина, щурясь, чтобы разглядеть его черты. Леви совершенен, но его зрение — нет, и этот факт только усугубляется крошечными цифрами в таблицах данных, которые он постоянно просматривает, чтобы не отставать от биотехнологической отрасли. Леви идеален, но ему стали нужны очки для чтения, потому что он больше не может держать газету на расстоянии вытянутой руки и видеть цифры на фондовом рынке. Леви такой, какой есть, но время берет свое для каждого из нас, и даже он не может остановить неумолимое течение старения. Эрвин думает, что очки Леви в черной оправе прямоугольной формы, аккуратно убранные на тумбочку, придают ему утонченный вид. Умный. Неописуемый простыми словами. Леви считает, что они его старят, и старается носить их как можно реже. — Доброе утро, Леви, — сказал Эрвин, улыбаясь. — Доброе утро, — пробормотал Леви, медленно садясь и протирая заспанные глаза, щурясь на циферблат часов. — Не могу вспомнить, когда в последний раз просыпался после семи. — Это было очень давно, — согласился Эрвин, успокаивающе поглаживая его спину. — Я надеялся, что у нас сегодня будет ленивый день, если только у тебя нет других планов. Леви плюхнулся обратно на кровать, раскинув руки потягиваясь, как довольный кот, и посмотрел на потолок, залитый мягким золотым светом раннего утра. — Я хочу поехать в «Urth», — сказал он через некоторое время. — Не хочу готовить и пачкать плиту. Я только вчера ее почистил. — Хорошо. Их свадебный торт был заказан «Urth Caffe», кафе, которое специализировалось на натуральном кофе и чае. Это было бисквитное произведение искусства с ягодным кремом, а густые мазки взбитых сливок буквально таяли во рту. В Леви нет недостатков, но есть фотография, на которой он смеется в день их свадьбы, со следами глазури в уголке рта. Он каждый раз ворчит по этому поводу и часто пытается убедить Эрвина заменить ее другой фотографией, но Эрвину очень нравится именно этот снимок. Когда несколько часов спустя им наконец удалось побороть себя и выползти из постели, Эрвин терпеливо ждал в машине, прогревая салон, пока Леви запирал входную дверь. Он легко опустился на сиденье, потирая руки, чтобы согреться, и Эрвин выехал задним ходом с подъездной дорожки в сторону шоссе. Только когда они миновали выезд на Адамс и Вермонт, Леви спросил, куда они направляются. Эрвин улыбнулся, списав все на сонные разговоры с утра, и потянулся, чтобы взять руку Леви в свою. Тонкое золотое кольцо на безымянном пальце было гладким, и Эрвин мягко сжал его. Он не может вспомнить ни дня, ни часа, ни мгновения, когда Леви снял бы обручальное кольцо. Леви совершенен. Почти до ужаса. Но когда он сидит рядом с ним, умиротворенно держа за руку, об этом легко забыть.