Просьба сердца

      Перед выступлениями в актовом зале посетители гуляли по этажу. Одни изготавливали поделки, другие просто наблюдали в немом (либо откровенном, шумном) восхищении за тем, как мы оформили витрины. На всё про всё был выделен час. На этом, конечно, вечер не заканчивался. После танцев и чтений выставка бы продолжила работу. Как я понял, это было сделано для того, чтобы даже самые энергичные не заскучали.       — Смена обстановки, — объяснил Фёдор Леонидович, смотря на Костю и Лёвку, под руководством которых чей-то отец пухлыми пальцами раскатывал пластилин. — А так разбили на части, и хорошо. Кто-нибудь всё равно уйдёт.       — А можно?       — Конечно. Не заставлять же, в самом деле! — прыснул Фёдор Леонидович.       — Угу, привязать к стулу и провести экскурсию, — сказала Нина. — Ой, Антоша!       — Где? — воскликнул я и замотал головой.       — Шучу! Не переживай!       — Легко говорить. Не ты же лепила.       — А вот это было грубо, — насупилась Нина, но быстро посветлела.       — Что было грубо? — раздался голос Антона за спиной.       — Закрой глаза!       Фёдор Леонидович с Ниной тактично отошли в сторону. Я подвёл Антона к моему, вернее, нашему творению, которое разглядывала миловидная девочка.       — Смотри.       Озадаченно уставившись на кошку, Антон негромко спросил:       — Почему?       — Не нравится?       — Наоборот, — сказал он, как-то странно всхлипнув. — Очень нравится. Но ты же хотел, чтобы здесь была мама.       — Когда-то, может, и хотел, а теперь нет.       — Повторюша, — заметил Антон.       — Засоня, — поддразнил я.       — Кто помог?       — Фёдор Леонидович.       — И всё? — спросил он.       — И всё.       — Ради меня такого ещё никто не делал… — запнулся Антон. — Ты запомнил символы независимости и мудрости… как всё продумано… глаза у паука… волоски… шерсть у кошки… браслет… до мельчайших деталей…       — Хорошенькие, — сказала девочка. — Я бы их себе в комнату поставила.       — Не боишься паука?       — А чего бояться? Он же не настоящий. Тем более, они друг друга дополняют. Совершенно разные, но всё-таки друзья. Без браслета не то, простая кошка. Паук без кошки тоже обычный. А вместе как раз то что надо!       — Говоришь, то что надо, — задумался Антон.       Девочка кивнула и направилась к группе, состоящей из любознательных мальчишек. Они рисовали по бумаге, которую предварительно обрызгали водой.       На середине танца старшеклассниц Антон попросил выйти за ним.       — Зачем? Всё пропустим! — шепнул я укоризненно в подставленное ухо.       Номера меня действительно интересовали. К тому же неподалёку сидел папа. Он чуть-чуть опоздал, но это неважно. Главное, что он похвалил кошку.       — Есть вопрос.       — Задай тут.       — Личное, — тихо произнёс Антон. — Как ты себе это представляешь?       Зал был набит битком. Те, кому не досталось места, ютились у стены и, похоже, домой не планировали. Многие хлопали в такт заводной музыки.       — Ладно, — выдохнул я.       Мы очутились в пустом коридоре. На лестнице. В другом коридоре, более светлом и просторном. Антон зашёл со мной в кабинет, где проходили занятия по лепке. Вынув из кармана ключ, он запер дверь. Изобразив недоумение, я прислонился к парте.       — Что ты собираешься делать?       — Ничего дурного.       — А если найдут?       — Кто? Все заняты. Даже директриса притопывает. Того и гляди, пустится в пляс.       — Я про ключ.       — Верну. Позже, — замялся Антон.       — Да ты, оказывается, воришка!       Отмахнувшись, он скрылся в комнате с морозилкой, где хранилась свежая глина.       — Нас бы уже засекли, причём давно.       — На всякий пожарный, — ответил он и удостоверился, что в классе никого нет.       — Ну, что там с личным?       — Ты забыл одно маленькое обещание.       Покраснев, Антон положил голову на плечо.       — Какое?       — Всё равно не вспомнишь.       — Тогда зачем притащил?       — Чтобы напомнить, — сказал он со смехом в ласковом голосе. — Не ожидал, что ты настолько милый. В какой-то степени. Этот Сёма нравится мне куда больше! Он заботливый, добрый и по-настоящему открытый.       — Мы, случаем, не поменялись ролями?       В ту же секунду он прильнул ко мне, взяв лицо в ладони. Губы обожгло поцелуем. Недолгим, горячим, с привкусом поздней осени. Скоро наступят холода, но они нас не потревожат. Разыщем способ, как согреться.       Отодвинувшись, Антон внимательно посмотрел на меня, словно в первый раз. Ну и как здесь выдержать, не потупив взгляд? Я затеребил конец рукава, несказанно довольный и робкий одновременно.       — Парк, — слетело с языка. — Купился, да? Вот умора! Я помнил, просто хотел тебя проверить!       — Ну-ну, — не поверил Антон. — Хотя мне без разницы, кто делает первый шаг. Гораздо важнее ответная реакция.       — Поэтому я рядом.       — Спасибо, — ответил он, одарив ещё одним поцелуем, но в уголок рта. — Сашка, балбес, надавал советов. Сам-то ни разу не целовался!       — Получается, обогнал старшего. Завидую. Мне, например, некого обгонять.       — И не надо, — мягко улыбнулся Антон. — Будем двигаться в своём темпе.

***

      Наши места заняли, поэтому мы присоединились к тем, кто стоял у стены.       Выступления пролетали мимо. Антон полушёпотом рассказывал, как его учили читать и писать, как он сломал палец на ноге, но обрёл приятеля, с которым дружил больше пяти лет, пока того не увезли на юг. Он рассказывал обо всём на свете, а я не перебивал, потому что научился не только слушать, но и слышать. Это была вовсе не ерунда, как думалось раньше. В голове проносились чистые строки.

Любовь нечаянно нагрянет, Когда её совсем не ждёшь. И каждый вечер сразу станет Удивительно хорош, и ты поёшь! Сердце, тебе не хочется покоя! Сердце, как хорошо на свете жить! Сердце, как хорошо, что ты такое! Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!

      Моё сердце умело любить не только маму. Моё сердце любило Антона.