Is it our world?

Я не хочу, чтобы этот миг закончился, Ведь все без тебя — ничто. Я хочу, чтобы ты знал, Я не отпущу тебя ни за что — Это не пустые слова — слова от сердца. Я буду держаться за этот миг, ведь ты знаешь. Я умру за то, чтобы доказать, что не отпущу тебя. Sum 41.

В лицо словно бросается холодный воздух ночи. Комната Феликса, к счастью, на втором этаже, а слега правее, частью под ней, находится крыша подъезда. Парень взбирается на подоконник под долетающие из коридора крики. Прыжок на железо создает больше шума, чем он рассчитывал, поэтому, не имея ни малейшего желания выяснять, мог ли кто-то оказаться уже достаточно близко к его комнате, чтобы услышать — бросается бежать. Перелезть через железный забор - не легкая задача — Ли даже жалеет, что прогуливал физкультуру, которая пока все еще являлась обязательными предметом в их вузе и должна была закончиться только к последнему курсу. К счастью, совсем рядом с черными прутьями стоит дерево, а потому уже скоро он несётся по ночным улицам города до тех пор, пока пожар в легких не становится невыносимо болезненным, а подошва легких больничных тапочек, кажется, вот-вот прорвется. Теперь вокруг все тихо. Сначала Феликс даже не знает, куда направляется. Где он может встретить его? Но чем больше шагов юноша делает, тем явственнее в сознании, как сама собой вырисовывается последняя точка маршрута. Проходит около часа, прежде чем парень оказывается перед зданием, на котором впервые увидел Хенджина. Сразу начинает обшаривать глазами стены в поисках пожарной лестницы и нечаянно замечает, что цепь, которая была на главной двери, пропала. Ли едва приоткрывает створку, опасливо просачиваясь внутрь. Бесшумно поднимается по лестницам, освещенным лишь светом ночного города из окон. — Хенджин, пожалуйста! Пожалуйста, появись, если ты реальный! — Феликс зажмуривает глаза, стоя посередине крыши. Прохладный ветер осенней ночи треплет светлые волосы. — Хотел от меня избавиться, а теперь просишь об обратном? — прозвучал тихий бархатистый голос над ухом парня. Хван стоит прямо за его спиной. Дыхание старшего явно ощущается на шее, и табуны мурашек становятся доказательством — Хёнджин существует. Медленно обойдя юношу, он направился к краю крыши и опустился на шершавую поверхность, свесив ноги. Взгляд был устремлен на далекие огни ночного города. — Прости я… — Ли идет вслед за Хенджином — я просто запутался… я ничего о тебе не знаю, и то, что произошло с утра… тогда… это меня напугало. — он опускается рядом, взволнованно и напряжённо вглядываясь в лицо старшего. Вдруг он сейчас исчезнет и больше никогда не появиться? — Это ты меня прости, я не хотел тебя напугать. Произошло кое-что непредвиденное, и мне пришлось вернуться, поэтому я потерял контроль над твоим сном. — повернувшись к Феликсу лицом, Хван видит взволнованные и полные непонимания глаза. Сердце колет, но Хеджин лишь усмехается: — Я не просто существую, Феликс. Я даже реальнее тебя. Это ты — мой сон. Мой недосягаемый, сладкий сон. — Реальнее меня…? — снова загадка, а от последних слов в груди теплеет. Но так ли важен теперь ответ? Юноша тоже переводит взгляд на далёкие огни ночного города. — Мне некуда идти… Ты можешь забрать меня с собой? — Могу. Но ты уверен, что хочешь этого? Ты не сможешь вернуться обратно. А здесь у тебя семья, друзья, университет… Хенджин всей душой хотел забрать его. С того самого момента, как увидел юношу в окне автобуса, точнее, даже еще немного раньше. Забрать с собой, в свой реальный мир, который чуть больше, чуть сложнее и чуть правдивее того, о чем юноша знает сейчас. Но меньше всего на свете Хвану хотелось лишать Феликса всего того, что он имеет здесь — в своём мире. Но ведь так легко сдаться собственным мыслям, верно? Они сгладят все углы, и картина почти приемлемой покажется. — Ты готов бросить всё ради того, чтобы навсегда уйти с человеком, в существовании которого наверняка до сих пор сомневаешься? — А разве у меня тут что-то осталось? — возражает Ликс — я сбежал из больницы. Моя учёба приостановлена. Мои близкие осведомлены о моём состоянии… друзья тоже. Куда мне пойти? Какое-то время Хёнджин молчал. Он знал, что ждет Феликса, если тот действительно решится, но говорить об этом совершенно не хотелось. Передумает ведь, а это совершенно не на руку. Он устал от рутины и полнейшего одиночества своей реальности. Одиночества, которое воистину делает нас безумными. Ли Феликс — единственное, чем грезил Хёнджин все это время, и упускать такую возможность сейчас было бы непозволительной глупостью. Поднявшись, парень глянул на спутника с лёгким прищуром и протянул ему руку: — Прогуляемся? Феликс кивает с легким удивлением. Хенджин молчал достаточно долго, но резкая смена траектории разговора все равно кажется странной: — Прогуляемся? А куда? Тот, все так же глядя на Ликса, поднял руку, указывая куда-то в сторону, а именно на самое высокое здание города, что было видно даже с улиц на окраине. — Вид оттуда просто дух захватывает. — Оо… думаю мне там понравится — Ли слегка улыбается. Ему всегда нравилось как выглядит мир с высоты — идем. — Но пока путь не закончится, ты должен решить: действительно ли ты хочешь уйти со мной. Подумай хорошенько. «Это что, попытка сохранить остаток чести? Выбор без выбора?» — язвит Хван сам про себя. Накидывает на легкую больничную одежду младшего куртку со своих плеч, взяв за руку, неспешно спускается по лестнице и ведет к тому самому зданию вдоль длинных ночных улиц с желтыми пятнами от дорожных фонарей. Ли цепляется за руку Хенджина и жмется к нему, пока они следуют от одного островка света к другому. Ему чудится, что возрастающие, а после убывающие тени пытаются сожрать его, утащить обратно в тот мир, где он действительно теперь «не такой как все». Не талантливый, выдающийся, гениальный, заслуживающий того, чтобы остаться в памяти людей на столетия, а ущербный, дефектный, опасный для окружающих и не способный даже полноценно жить в обществе. Ли знает, за редким исключением шизофрения не излечима, это пожизненное заболевание и, как ему думается, новые правила, которые уже не изменить: даже если он окажется тем самым счастливчиком, то прежде пройдет не год и не два. Теперь он тикающая бомба замедленного действия, с которой не захочет сотрудничать ни одна приличная организация. Теперь он опасен для окружающих. Феликс ищет спасения в уверенно идущем рядом парне. Начинает дрожать не то от эмоций, не то от осеннего холода, пока старший прижимает его ближе. Опускает голову ниже, когда им встречаются незадачливые полуночные прохожие или громилы с шрамами на лицах, что считают темноту своей истинной стихией — временем для заключения лучших сделок. Удивительно, но никто не трогает двух парней, неспешно идущих вдоль улиц, никто к ним не подходит, хотя внешний вид обоих очень вызывающий. И Феликс видит в этом ответ — пока рядом Хенджин, он будет в безопасности. Здесь он стал изгоем. Что же. В голове вырисовывается мысль: «Это решение приняли за меня, но остальное я сделаю сам». Дорога до высотки заняла около получаса. У входа Хван остановился и, чуть помедлив, завёл парня внутрь. Первый этаж встречал гостей красными огнями, ясно говорящими, что посторонним вход сюда запрещён. Но Хёнджина это совершенно не волновало. Он потянул Феликса за собой к лифту и нажал кнопку вызова. Как только двери открылись, парень пропустил его вперед и сам вошёл следом. Стены лифта оказались прозрачными, и чем выше они поднимались, тем больше открывался вид на ночной город. — Время вышло. Ты должен принять решение. Лицо Хенджина не выражало никаких эмоций. Он сделал шаг к парню, задавая последний вопрос: — Ты готов идти со мной? Феликс кивает: — Да, готов. — он не знает, чего ожидать, и голос слегка подрагивает от волнения. Получив долгожданный ответ, Хенджин подходит вплотную и, притянув парня за руку, легко касается его губ. Поцелуй нежный и чувственный, словно раскрывающийся весной цветок сакуры, дающий надежду на самое светлое и прекрасное, что только может быть в этой жизни — чистую невинную любовь… но лишь до того момента, пока рука Хвана не ложится на грудь младшего. Толчок. Звон стекла. Падение в неизвестность. Хёнджин смотрит в испуганные и полные отчаяния глаза Феликса, камнем падающего с высоты птичьего полёта. Хван слишком долго ждал. И вот теперь, расправив руки, словно крылья, делает шаг вперёд, падая следом за своим маленьким принцем. Ли только что парил в облаках от счастья, а теперь стремительно летит в пропасть. Кажется, тысячи книг его предупреждали, что нужно быть осторожным, когда формулируешь желания в молитвах богам, но он так и не прислушался. Время будто замедляется. Феликс видит, как разукрашенные бликами городских огней мимо него проносятся стеклянные осколки. Невесомость ощущается странно - он мог бы подумать, что тела вовсе не существует, если бы не боль от предательства, сжимающая сердце. Но Хенджин все такой же красивый, будто не падает, а летит следом за ним. В голове проскакивает глупая мысль: «Даже не жаль умереть, пока смотришь на что-то столь прекрасное, пусть оно и стало причиной». Хочется одновременно заплакать и рассмеяться. Ли видит, как железный замок, загадку которого он все это время безуспешно пытался разгадать, выскальзывает из кармана и теперь летит между ними, где-то на уровне глаз. Отчетливо видна гравировка "М". Мurder. Может буква всегда обозначала это? Уголки губ слегка трогает улыбка за мгновение до того, как тело, каждая клеточка которого в противоположность теперь представляет воплощение адской боли, настолько пронзительной, что даже кричать не возможно, превращается в разорванное на кусочки красное месиво. Сознание исчезает. Замок разлетается на множество осколков.