Is it our world?

And you`ve been filling this hole since you were born. Cause you`re the reason I believe in fate, You`re my paradise, And I`ll do anything to be your love, or be your sacrifice. Cause I love you for infinity. I love you for infinity… Jaymes Young

На следующее утро, проснувшись, Феликс мысленно возвращается к тому, что с каждым днем все сложнее игнорировать, что кружит акулой где-то в глубине под пригревшим их теплом. К правде. Вопросу, где собственно он находится, и что произошло, на который так и не знает ответа, кроме собственных предположений. Юноша множество раз хотел спросить, но сначала попросту не мог, а после слишком быстро чувствовал себя уставшим, а мысли — запутавшимися. Совсем не подходящее состояние для разговора, в котором собираешься выяснить новое устройство мира. Не успевает Ли просидеть погруженным в размышления и пяти минут, как в комнате появляется Хван: — Как ты узнал, что я проснулся? — Я не знал. Просто пришёл сразу, как освободился. — целуя парня в макушку, он уселся рядом, держа в руках тарелку чего-то пюреобразного, и протянул младшему ложку. — как себя чувствуешь? Будем сегодня ходить? — Будем — Феликс кивает, погружая в рот ложки одну за другой — сегодня вкус еще лучше. Ты добавил что-то новое? — Что я только ни добавлял… считай, что это овощной салат в перемолотом виде с неким подобием сливок. — Хван неловко посмеялся, ожидая, когда младший закончит завтракать и после, отставив посуду, протянул руки юноше. — Теперь давай пробовать. Хотя вчера ты сам встал, моя помощь не нужна? — Стой, подожди-подожди, у меня был важный вопрос… когда ты мне расскажешь про это место… ну, вообще, где я, и что происходит? — Это… — Хёнджин мгновенно посерьезнел, даже не зная, с чего начать. Слишком много всего крутилось в голове. — Это наш дом… давай ты все же попробуешь встать, а я тебе кое-что покажу… и объясню заодно. — Хорошо. — Ли наконец опирается на протянутые руки и поднимается. Сегодня это даётся намного легче, чем вчера — …а куда идти? — Тут недалеко. Не переживай, я буду придерживать… сначала зайдём в мастерскую, у меня там для тебя кое-что есть. Он перекидывает руку Феликса через плечи, своей же обхватывая его за талию. — Я тебя держу, не бойся. — Угу… — Ли сосредоточенно переставляет ноги, придерживаясь за рубашку старшего, а после, когда внимания наконец хватило и на смысл сказанных слов, он дважды удивился — Мастерская? Что-то для меня? — Именно. Скажи, если вдруг очень устанешь. Медленно, но верно — коридоры, лифт и снова коридоры, длинные, с квадратами ламп над головой, светящих голубоватым — они приближались к двери, за которой находилась комната назначения. На удивление старшего, Ликс смог до неё дойти, ни разу не споткнувшись и не говоря об усталости. Внутри в центре помещения, которое было заполнено разными столами, приборами и кучами разного хлама, стояло кресло, напоминавшее инвалидное: два больших колеса, оси, чтобы их прокручивать, и подножка чуть выше пола. — А вот и он. Обещанный сюрприз. Ты ещё не можешь ходить сам и быстро устаёшь… поэтому можешь ходить, опираясь на него, или же просто ездить на нем. Тут есть небольшой пульт управления… как на игрушечных машинках, знаешь? Но я бы советовал чаще крутить колеса вручную, чтобы развивать мышцы… Феликс, не без помощи, подошёл к креслу и оперся на черные ручки за спинкой: — Мда… выглядит, как отличная мотивация поскорее укрепить мышцы, спасибо — он слегка улыбается — куда мы теперь? Отличное и безапелляционное подтверждение его беспомощности. Немного бьёт по самолюбию, но Ли понимает необходимость и просто стискивает зубы, клянясь себе, что не пройдёт и недели, как он не будет нуждаться в этом. — Хеееей, Ликси, ну ты чего? Что за унылый вид? Теперь сможешь справляться без моей помощи, ездить тут повсюду, а скоро, я уверен, и ходить, даже без помощи этого кресла. Хотя тогда мне будет сложнее тебя найти… А! Кстати об этом! — Хван взял со стола ещё два приборчика, один из которых вручил юноше. — рация. Если куда-то соберёшься, просто предупреди. Территория тут намного больше, чем ты мог представить, поэтому… да. А теперь… теперь собственно ответ на твой важный вопрос. Только… прошу, не пугайся. Это все наша реальность. — Это все? — Ли обводит взглядом окружающую обстановку — ты сказал «территория больше, чем кажется»… ты имеешь ввиду, это какое-то здание? А за ним что? — Присядь пока, отвезу кое-куда. Хван помог парню опуститься в кресло и не спеша повёз его к одному из помещений, по пути начиная рассказ. — То, что снаружи — это настоящий реальный мир. И его поглотила экологическая катастрофа… правительство знало, что это неизбежно и задолго обо всем позаботилось. Были созданы бункеры, в которых людей поместили в капсулы, ты как раз проснулся в такой, помнишь? — Да, помню… подожди, ты хочешь сказать, что тут много таких? — Здесь население примерно пяти городов… они все… спят. С этими словами, Хван зашел в дверь, открывая Феликсу вид на длинные ряды капсул, которые больше походили на стеклянные гробы и терялись вдалеке в сумрачном освещении. Жуткое зрелище. Хван вздрогнул всем телом, когда впервые вошёл сюда. И замер. Он вздрогнул и во второй и в третий раз. Это продолжалось и в четвёртый. Атмосфера была столь гнетущей, что мозг иррационально ощущал угрозу жизни и отчаянно слал сигналы в мышцы. Тщетно. Тело продолжало биться и дальше, как будто хотело разорвать собственные мышцы и мясо, раскрошить кости, болью ощутить жизнь, но все слабее и слабее, пока не замерло. И последнее, что держалось у Хенджина внутри — надежда, но она тоже умерла на многие месяцы, пока вновь не родилась случаем, порождённым безразличием и безысходностью. — Эти капсулы подключены к одному серверу, поэтому все люди, а вернее их разум проживает в виртуальном мире, принимая его за реальность. — Ого… — Ли осматривается вокруг, не в силах произнести больше ни слова. Тихий гул работающих над обеспечением жизни компьютеров и уходящие вдаль ряды из десятков неподвижных тел. Некоторые из лиц кажутся даже смутно знакомыми. — То есть они… — прошло около минуты, прежде чем Феликс нарушает тишину, пытаясь сформулировать — здесь все, кого я когда-то встречал? Мои друзья родители? Они тоже где-то тут? — Да, они все здесь. Капсулы твоих родителей рядом с твоей. Он стоял на месте, не решаясь идти дальше. Не знал, как Ликс отреагирует, если увидит кого-то из близких. Это было бы наверняка безумно тяжело, как ему самому, когда Ли лежал точно таком же «гробу», так близко, но навсегда недоступный. Только для Хенджина была надежда, а Феликсу он шанса не оставил. От этого груза им обоим не избавиться. — Я… я, пожалуй, пока не готов увидеть это… когда-нибудь потом я схожу туда. Парню сложно представить, что он сейчас увидит в таком состоянии своего лучшего друга, с которым они были знакомы еще со средней школы: проходили до полуночи игры, сбегали с уроков, а после, уже в университете, так же до ночи готовились к сессиям, празднуя очередной сданный экзамен, пили и гуляли по городу до рассвета. Увидит свою мать, которая всегда поддерживала его и водила на выставки, помогая приблизиться к исполнению мечты. Отца, который оплачивал курсы по рисованию, а летом брал с собой в горные походы, настаивая на том, что это поможет ему более чувственно передавать природу на своих картинах. — А твои родные… они тоже тут? — Я не знаю своих родных. Я помню только ту часть жизни, что работаю здесь. — сердце больно кольнуло. Хван видел, наблюдая за Феликсом, как тот радовался встречам с близкими, пока у самого вместо прошлого, семьи, друзей — была пустота. Хенджин не знал, что такое иметь родных, и каково это — когда тебя любят. Ликс стал единственной причиной, из-за которой действительно хотелось жить. Но теперь, от осознания того, что Хван собственноручно лишил своего возлюбленного всего этого, хоть и в виртуальном мире, на душе невыносимо скребли кошки. Он убил Ли Феликса для его родных и друзей, а их для него. Он знал, что нужно, но даже не попытался рассказать правду. — Прости. Ты можешь ненавидеть меня после этого. Я пойму. — Джинни… — Феликс оборачивается и прикасается к его руке — не говори так… Ему грустно потерять все, что имел, больно от невозможности вернуться и быть рядом с ними как раньше, но Хенджин предупреждал его. Не раскрывал всей правды, но предупреждал, и последние решение было за Ли, так что какое право он имеет злиться? Сейчас ему куда явственнее не своя боль сердце сжимает, а чужая (родная теперь). В сознании крутится еще одна, казалось бы, очевидная, но не находившая осознания мысль: — Подожди… ты тут вообще один? На это старший отвечает молчаливым кивком. Говорить почему-то очень сложно, к горлу подступил огромный ком. Сделав пару глубоких вдохов, Хван медленно развернул кресло и сел перед Ликсом на корточки, беря его руки в свои, касаясь их губами. — Я не знал, каково это, когда тебе рады. Вернее, попросту не помнил и не помню до сих пор. А когда встретил тебя, и то, как ты искал нашей встречи.. я больше не мог без этого, понимаешь? — Я понимаю… понимаю, насколько это можно в полной мере осознать, не пережив этого… но теперь, я с тобой, я рядом, мое сердце каждый раз замирает от счастья, когда я думаю об этом… я почувствовал это в первую нашу встречу, и с каждым разом это прорастает в душе все глубже, я не знаю как это объяснить, но… ты веришь мне? Теперь ты не будешь одинок, пока захочешь, чтобы я оставался рядом. Ликс видел боль и одиночество в, всегда казавшихся такими лукавыми и задорными, зеленых глазах, и от этого, казалось, самому было в три раза больнее. Хенджин заслуживал вселенной, но только не такой, полной боли и одиночества, а той, где он знает, что любимый, нужный и самый-самый прекрасный. И Феликс подарит ему такую. Он аккуратно гладил пальцы старшего, пытаясь хоть как-то унять его боль, дать почувствовать, что он теперь действительно здесь с ним, и так и будет и дальше. Эти слова, не хуже ласковых прикосновений, буквально согревали каждую клеточку тела Хвана. Теперь он был по-настоящему счастлив, без страха внутри, рядом со своим Феликсом - маленьким принцем, к которому так и привязалось это ласковое прозвище после встречи на детской площадке — маленьким чудом, лучиком, вдруг осветившем путь в непроглядной тьме. — Я верю, Феликс. Спасибо… — Наконец, Хенджин отмер из каменной статуи, улыбнулся, просто потому что он был по-человечески счастлив. — Поехали обратно? Тепло в груди, приходящее на место пустоте, увеличивалось и множилось. — Хорошо — Ли соглашается, думая о том, что старшему сейчас может быть вовсе не до того, чтобы продолжать экскурсию. Об остальном можно расспросить позднее. Вернулись парни не в медпункт, в котором все дни с пробуждения находился Феликс, а в комнату Хенджина. Та напоминала совершенно обычную спальню с большой мягкой кроватью. — Если хочешь, можешь оставаться здесь. Тебе больше не за чем жить в медпункте, тут куда приятнее… но если хочешь, я оборудую тебе отдельную комнату. — А ты живёшь в этой? — Ли оглядывается вокруг. Комната всегда носит опечаток своего владельца, и это невероятно интересно. Эта была большой, просторной и хорошо освещённой, словно где-то были настоящие, но невидимые окна, из которых шел свет. В ней не было ничего лишнего, только деревянные кровать, шкаф и стол в цвете дуба. Единственное, на что хватило фантазии и желания жильцу — нарисовать на светлом потолке чёрные созвездия. — Ну как живу… обычно только сплю. Так что, если захочешь что-то поменять, я не против… Так ты останешься? — Да, если ты хочешь этого — отвечает Ликс, немного смущенно — мы будем спать тут? Интонационно подчеркивая первое слово, он переводит взгляд с Хенджина на светлое покрывало из толстого хлопка, лежащее на кровати. — Конечно хочу, иначе бы зачем я тебя привёл? Хван безмерно рад такому ответу. Обойдя кресло, он протягивает Ликсу руки, помогая подняться и пересесть на мягкую постель. От белья пахнет тем же сочетанием цветочных ароматов, что Ли однажды почувствовал на волосах Хвана, от этого в груди оживляется и ворочается, словно маленький котенок, что-то теплое. — Тут куда приятнее, чем в медпункте, — соглашается он. — Отдохни немного. Если будет скучно, можем поболтать по рации. Мне нужно проверить аппаратуру, а после я вернусь. — поцеловав младшего в макушку, Хван поставил кресло рядом с кроватью и вышел из комнаты. Ликс лежа рассматривал созвездия небольших темных звёздочек на белом небосводе, гадая, какие из них действительно существуют, а какие Хенджин выдумал сам. — Интересно, сколько времени у него на это ушло? — спрашивает сам себя парень, прикрывая глаза, пока в голове возникает неосуществимая мечта посмотреть со старшим на настоящие звезды. — Ликси…? — парень распахивает глаза и удивленно оборачивается на голос. Теперь в комнате отчего-то тепло, и солнце такое яркое, что ничего вокруг не разглядеть. Только Хенджин стоит, не затмеваемый этими лучами, с мягкой улыбкой на лице. — Джинни? — но голос такой тихий, будто его и вовсе не существует. Парень делает несколько шагов навстречу, слышит пение птиц и робкий шепот листвы на ветру — Джинни, где это мы? — Тебе нравится, мой принц? — Феликс пытается оглядеться вокруг, но по-прежнему видит только режущую глаза белизну. Хван протягивает к нему руку, и воздух неожиданно наполняется запахом молодой травы и нежным ароматом едва распустившихся цветов. Ли вытягивает свою на встречу и вдруг резко начинает падать. Исчезают все краски и звуки, только цветочный аромат все еще здесь. Вокруг кромешная тьма, и он падает, падает, падает, а после со вскриком просыпается, обнаруживая, что все так же лежит на постели старшего. — Твою мать… так мило начиналось, а превратилось в какой-то кошмар — парень все еще пытается отдышаться. Внутри не существует твердой уверенности, что это все реально и не обрушится, увлекая его в новую бездну, а потому хочется поскорее оказаться рядом с Хенджином. Он поглядывает на рацию, но быстро эту мысль отбрасывает: «Вот Джинни удивится, если я приду к нему сам!». Хотелось (не) лишний раз старшего порадовать.