Тихое место

      Ненавижу курицу гриль! Запах жареного мяса распространялся по всей квартире и нет, я не готовил. Готовили в ресторане внизу, прямо под моей квартирой. Душная погода мешала закрыть окна, иначе я бы просто задохнулся от жары. Лето в моём маленьком городке выдалось сухим и жарким. У меня был выходной, и я всё утро возился с деревянной моделью Московского Кремля. Я старался достичь максимального сходства, но конкретно припахался с этими башенками. На самом деле я делал мебель, самую настоящую, но моделирование домов было моим хобби. Маленькие девочки были в восторге от детально выполненных кукольных домиков, в которых зажигался свет, стояла миниатюрная мебель, а некоторые домики имели даже подвал. Сегодня я собирался наконец-то закончить свой очередной проект, когда зазвонил мой телефон. Не знакомый голос сообщил, что мой дядя, Сэмуэль Коган, скончался и оставил мне наследство.       — Это наверное какая-то ошибка, у меня нет дяди с таким именем и вообще дяди.       — Ошибки нет, мистер Грэм, в его завещании вы записаны как единственный наследник. Вам нужно приехать в Англию для вступления в права наследования.       — Куда, простите?! В Англию?! Я живу в США, штат Теннесси. Какая ещё Англия?       — Не волнуйтесь, вам возместят перелёт.       — Ладно, что я хотя бы унаследовал?       — Поместье Лиастерон.

***

      — Поместье? Вот это да! Когда едешь?       — Я ещё думаю, стоит ли мне туда ехать. — На следующий день я поделился новостью со своим давним другом, Джеком Кроуфордом, он подменял меня в магазине, пока я отдыхал.       — А чего ты думаешь? На тебя свалилось огромное наследство, радоваться нужно.       — Я думаю, что это просто какая-то ошибка, и я только зря поеду. Ну нет у меня ни какого дяди!       — Поговори с отцом, чтобы знать наверняка. — Я непроизвольно скривился. Несмотря на то, что отец жил со мной в одном городе, мы не общались с ним долгие годы. Когда мне было десять, он собрал вещи, ушёл от мамы и уехал. Через несколько лет, правда, вернулся и попытался наладить отношения, но был немедленно послан в довольно грубой форме. С тех пор прошло двадцать лет, а мы так больше и не говорили. Я не хотел, а он и не пытался. Так и жили, рядом, но бесконечно далеко друг от друга. И вот теперь я ехал к нему в гости. Отец жил на просторной ферме, держал кур, свиней и корову, имел небольшой огород. Он ни разу не помог деньгами ни мне, ни маме, хотя сам жил в приличном достатке. За это я ненавидел его ещё больше.       Он кормил свиней, когда я подъехал на своём старом, шумном пикапе. Мы были похожи, тот же цвет глаз, такая же форма лица, рост и телосложение. Его волосы покрылись сединой, но были такими же кудрявыми, как и у меня. У меня внутри всё непроизвольно сжалось. Я взрослый мужик и не должен так реагировать на совершенно чужого человека. Общая генетика ещё не делает нас семьёй.       — Уилл, сынок здравствуй. Рад тебя видеть. — Его лицо расплылось в довольно искренней улыбке, и я опять увидел себя.       — Здравствуй. Я по делу. — Я не смог сказать «отец» или «папа», для меня эти слова священны, а он недостоин такой святости.       — Хорошо, говори. — Он почувствовал эту заминку, и улыбка сошла с его лица и я на долю секунды ощутил чувство вины.       — Ты знаешь человека по имени Сэмуэль Коган?       — Да, это мой четвероюродный брат, он в Англии живёт. А что?       — Он умер. Сегодня мне позвонили и сообщили, что он оставил мне дом. Не знаешь почему?       — Не знаю, я с ним всего один раз виделся, лет сорок назад. Его считали нелюдимым социофобом.       — Не знаешь, почему он мог оставить наследство именно мне? Я ведь даже не знал о нём. Семья у него была?       — Тогда у него семьи не было, но, думаю, и сейчас тоже.       — Почему?       — Он был странным, мрачным, неразговорчивым. Сомневаюсь, что для него нашлась бы подходящая девушка.       — Всё равно не понимаю, зачем он завещал мне свой дом? Чужому человеку. Ерунда какая-то.       — У тебя есть только один способ выяснить это. — Это был единственный случай, когда я был согласен со своим отцом. По дороге домой я купил билет до Лондона на ближайший рейс. Туманный Альбион, жди меня, я уже в пути.       Перелёт был очень долгим и утомительным. В самолёте было душно, рядом кричал без остановки младенец, и через пару часов полёта мне хотелось открыть аварийный выход и выпрыгнуть. Ненавижу путешествовать, особенно так далеко и без особого смысла. Едва ступив на Британскую землю, я замёрз. На дворе июль, а в городе туман и сырость в воздухе. Мысленно проклиная саму идею приехать сюда, я заселился в дешёвую гостиницу и лёг спать. Проспал почти сутки и теперь мучился с головной болью, словно у меня похмелье. Больная голова и пустой желудок. По-быстрому перекусив в какой-то забегаловке, я арендовал машину и поехал смотреть своё наследство.       Через два часа езды я был на месте. Дом имел статус усадьбы, хотя мне, после крохотной квартиры, он показался настоящим дворцом. Длинное, трёхэтажное строение, окружённое деревьями и кустами. Да, такой роскоши я никогда не видел и тем более не владел ею. Так что моё имя в завещании — это наверняка какая-то ошибка. Может, они искали совсем другого Уилла Грэма? Я постучал в дверь, через тридцать пять секунд дверь отворилась и на пороге показался высокий худощавый мужчина в строгом костюме-тройке. Волосы тщательно зачесаны назад, на лице ни капли эмоций.       — Доброе утро, мистер Грэм. Я Ганнибал Лектер, управляющий поместьем, входите. — Сделав два шага в сторону, он дал мне возможность пройти внутрь. Я словно в музей попал. Всюду висели картины, стояли скульптуры и дорогие вазы, мебель обитая кожей, мраморная плитка на полу. Широкая извилистая лестница уходила куда-то ввысь и мне не было видно её окончания.       — Адвокат ждёт вас в кабинете, следуйте за мной. — Я молча проследовал за Ганнибалом, невольно озираясь по сторонам. Не может такого быть, не может, что это всё принадлежит мне. Первое, что я заметил в кабинете, это книги. Сотни, тысячи книг, от пола и до самого потолка. Чтобы добраться до верхних полок, нужно было подняться по лестнице на балкон, который делил полки на секции. В центре помещения стоял большой дубовый письменный стол, там стояла лампа, лежал блокнот и деревянный держатель для ручек и карандашей. У окна стоял ещё один стол, ниже и проще, именно рядом с ним стоял очень худой и очень морщинистый мужчина. Его лицо напоминало сухофрукт. Он был в чёрном деловом костюме, на столе стоял чёрный чемоданчик.       — Доброе утро мистер Грэм. Моё имя Саймон Блэк, я поверенный мистера Когана. Мне надлежит зачитать вам завещание. — Несмотря на почтенный возраст, голос у него звучал громко и уверенно. В нём ощущалась армейская выправка и, судя по всему, он воевал ещё в Первую мировую.       — Я уверен, что тут какая-то ошибка, вам нужен другой Уилл Грэм. Я никогда не видел и не знал мистера Когана.       — Никакой ошибки нет. — совершенно спокойным и совершенно безапелляционным тоном сообщил пожилой мужчина.       — Вы, Уилл Грэм, сын Дэвида и Лизы Грэм, проживающий в штате Теннесси в городе N. Всё верно?       — Да. — Я был ошарашен и сбит с толку. От куда человек, которого я никогда не знал, был так осведомлён о моей жизни?       — Присаживайтесь, я зачитаю вам завещание. Я, Сэмуэль Коган, находят в твёрдом уме и ясной памяти, завещаю свой дом и все вещи своему племяннику Уиллу Грэму. Моей последней волей я объявляю заботиться обо всех обитателях моего дома и сделать всё необходимое для их благополучия. Прошу похоронить меня на кладбище Хэрфор.       — Ясно. Что дальше? — Похоже это всё-таки правда, но почему-то восторга я не ощущал. Странно всё это как то было. Я всё думал, а где же подвох? Так только в дешёвых мелодрамах бывает, что на голову нищих родственников вдруг падает богатство и они живут долго и счастливо. В жизни так не бывает. Где-то есть большое «НО», хотя пока не ясно где именно.       — Подпишите вот здесь и дом ваш. — Я с необъяснимым беспокойством поставил свою подпись.       — Мистер Коган сейчас в местном морге. Вы желаете его увидеть? — Нет, не особо, если честно, но пожилому мистеру Блэку я не стал говорить, а лишь молча кивнул в знак согласия.       Сэмуэль Коган был относительно молодым мужчиной, ему было шестьдесят пять, но он и на них не был похож. Волосы не поседели и не поредели, морщин почти не было, телосложение крепкое. Я бы назвал его здоровым человеком, если бы не тот факт, что он был мёртв.       — От чего он умер? — Я обратился к патологоанатому, который всё это время, молча стоял позади.       — Сердечный приступ.       — У него были проблемы с сердцем? На вид он кажется здоровым.       — Так и было, сколько я себя помню, он ничем не болел, даже банальной простудой. А сердце у него как у космонавта.       — Так почему же оно вдруг остановилось?       — Я не знаю, вот шёл человек по улице, а потом раз и всё. — Патологоанатом пожал плечами.       — Ясно. Спасибо. — Сэмуэля Когана накрыли обратно белой простыней.       А дальше были печальные хлопоты, точнее они должны были бы таковыми , но не в моём случае. Я не знал этого человека, поэтому без особых эмоций выбирал ему гроб, цветы, музыку для прощания, костюм, в котором его похоронят. Очередным беспокойным звоночком стало для меня кладбище, где покойный завещал себя похоронить. Оно было очень старым и частично заброшенным. Мне в принципе на кладбищах становилось жутко, но на этом особенно. В последний путь Сэмуэля пришли проводить многие жители деревни. Очень многие, вообще-то мне казалось, что тут собрались почти все местные жители. А вот прислуги из дома Сэмуэля здесь почему-то не было. Мне показалось довольно странным, что верные сотрудники не захотели попрощаться с любимым хозяином. Это был ещё один тревожный звоночек в моих мыслях. Может, Сэмуэль умер не сам? Возможно, ему помогли отойти в мир иной? Быть может, его убил кто-то из его дома? Кто-то из моего дома? Возможно, я только что унаследовал дом с убийцей. Дурные мысли не покидали меня, и я не сразу заметил, что на кладбище слишком тихо. В смысле шумно тут быть и не должно, но здесь собралась такая толпа, и никто из них не издавал ни звука, вообще. Со стороны это выглядело жутко, словно десятки живых статуй, без признаков каких-либо эмоций, наблюдали как закапывали гроб с моим дядей. Наверное, это какая-то местная особенность, ни каких эмоций.       Вернувшись домой, меня встретила учтивая Батлер дома. Беделия Дю Морье занимала в доме мужскую должность, согласно моему источнику в интернете. Она заведовала винным погребом и всеми ценными столовыми предметами. Высокая, статная блондинка больше походила на даму благородных кровей, чем прислугу.       — Ещё вина? — Она вовремя появилась рядом, когда я опустошил очередной бокал. На улице было холодно, и я старался согреться у камина, правда без особого успеха.       — Нет, спасибо, на сегодня хватит. Почему вас не было на похоронах? — Этот вопрос ни как не давал мне покоя.       — Нам запрещено покидать дом. — Я поднял на неё взгляд, она говорила совершенно серьёзно, и я никак не мог понять в чём тут подвох.       — Что значит запрещено? Мы в двадцать первом веке живём, вам не могут запретить подобное.       — В нашей деревне всё устроено иначе.       — Да, я уж заметил. Местные жители словно роботы. Вы все такие не эмоциональные.       — Мы Англичане сэр, сдержанность мы впитали с молоком матери.       — Присядьте, пожалуйста. — Мне надоело всё время поднимать на неё голову, и я указал на второе кресло рядом. Она села с грацией настоящей леди, держа спину ровно, как по линейке.       — Почему дядя попросил похоронить его именно на том кладбище? Оно ведь, судя по состоянию, давно заброшено.       — Существует древнее поверье, что земля на этом кладбище священна, что только там люди могут успокоиться с миром.       — Вот как? И вы в это верите?       — Сэр Коган верил в это, а мы лишь исполнили его волю. — Беделия говорила так, словно читала сказку или рассказывала древнюю легенду. Впрочем обе версии могли быть верны. Я ни на мгновение не поверил в историю о святой земле — это звучало как городская легенда для впечатлительных туристов.       — Спасибо, Беделия, вы можете идти.       — Спокойной ночи, сэр. — Она всё так же грациозно поднялась с кресла и бесшумно ушла. Поразительно, как она могла так тихо передвигаться на каблуках.       Я не заметил как уснул, а когда проснулся, то было уже темно, камин погас, и я замёрз. Надо было отправится в свою спальню, где был ещё один камин и тёплое одеяло. Дом не имел центрального отопления, и его было крайне сложно обогреть, поэтому тут постоянно было холодно. Я пошёл наверх, искренне надеясь, что не заблужусь в длинных коридорах. Мне бы сейчас не помешал фонарик, я не видел ничего на расстоянии вытянутой руки. Окна были плотно завещаны и в дом не поступал даже минимальный свет от Луны, так как уличного освещения здесь не было. Я запнулся на лестнице, упал, тихо ругнулся и на корячках преодолел последние две ступеньки.       Я поднялся на ноги, но уже в следующую секунду, сделав шаг назад, летел по лестнице вниз. Больно ударившись спиной и рукой, я лежал на боку и с ужасом смотрел на верх лестницы, где мгновением назад видел Сэмуэля Когана. Сейчас там никого не было.       — Сэр? Что-то случилось? Вы не ушиблись? — Ко мне спешил управляющий. Похоже, что даже среди ночи, Ганнибал был готов служить, ведь, несмотря на поздний час, он по-прежнему был одет в свой костюм-тройку.       — Ничего, всё нормально. Я просто оступился. — Ганнибал помог мне подняться. Ужасно болели задница и моё самолюбие.       — Вызвать вам врача, сэр? — Участливо поинтересовался Ганнибал.       — Нет, спасибо, всё хорошо. Но ты можешь проводить меня до моей комнаты, а то я боюсь заблудиться в местном лабиринте коридоров. — Конечно Сэр, идём.       Я лёг спать, но уснуть смог только под утро, я никак не мог забыть то, что мне померещилось. Он был совсем как живой, в том костюме в котором его хоронили. Жуть какая. У меня разыгралось воображение, старый дом, странные местные жители, вот и мерещится всякая жуть. Я спустился в столовую, где меня уже ждал вкусный завтрак и ароматный кофе. Эх, никогда ещё кофе не был таким вкусным.       — Спасибо, всё было очень вкусно. — Я не лукавил, готовили здесь превосходно.       — Чем желаете заняться сегодня, сэр? — Я заметил, что Ганнибал который единственный не носил форму, сегодня опять был в том же костюме, что и в день нашего знакомства и все последующие. Может, это его форма такая? Или костюм очень любит?       — Я бы хотел прогуляться по территории дома, а потом ознакомиться со всей бухгалтерией поместья. У вас же имеются доходы и расходы?       — Да, разумеется, я всё подготовлю. — Ганнибал учтиво кивнул, не задав ни единого вопроса. Вот и отлично, после завтрака я оделся теплее, чем требовал летний месяц. В этих местах всегда было прохладно, а туман, кажется, был таким же естественным явлением, как и ветер. Помимо дома, мне принадлежал небольшой сад и крошечное озеро. Туман мешал мне рассмотреть что-то как следует, но прогуливаясь по саду, я так и не сумел рассмотреть его целиком. Меня хватило на полтора часа, я замёрз как суслик и повернулся в сторону дома, да так и застыл на месте как вкопанный. В нескольких метрах от меня, на узкой тропинке стоял Сэмуэль. В точности как вчера, вот только теперь при свете дня. Я сошёл с ума, ну точно, я рехнулся. Крепко зажмурившись, я начал вспоминать то, что не вспоминал много лет. Когда мне было шесть лет, у меня было очень богатое воображение и я иногда видел силуэты каких-то людей в своей комнате. Мама научила меня крепко закрывать глаза и уверенно говорить, что ничего этого нет. Как правило это помогало, впрочем когда мне исполнилось семь, мама отвела меня к детскому психиатру. Доктор ни каких страшных болезней у меня не обнаружил, а со временем я перестал видеть силуэты людей в своей комнате. И вот опять, двадцать лет спустя, я начал видеть всякую хрень.       — Уезжай, Уилл. Уезжай. — Незнакомый голос в воздухе заставил меня открыть глаза, но на тропинке уже никого не было.       — Что-то случилось, сэр? — Я с трудом удержался от того, что бы не завизжать как девчонка.       — Не подкрадывайся ко мне так! — Больше испуганно чем сердито воскликнул я.       — Простите сэр, я не хотел вас пугать. Просто я хотел сообщить, что документы, которые вы просили, готовы.       — Спасибо. — Я повернул голову в сторону Ганнибала и вздрогнул опять. У них у всех похоже был талант исчезать и появляться внезапно. Что за дурная привычка?       В документах на дом я выяснил, что семья моего дяди владела этим поместьем с конца девятнадцатого века. Уже тогда он стоил целое состояние. Я продам поместье. Продам его, вернусь домой а на вырученные деньги куплю мебельную фабрику, найму сотрудников и мне будут больше не страшны конкуренты. Да, это идеальная идея. Я впервые за эти дни улыбнулся.