Не сойти с ума “Белый шум“

Машина заревела дребезжанием. В полной тишине мозг додумывал бесконечное количество звуков которые заглушал посторонний, выворачивающий тебя изнутри, шум. Слишком короткий срок что бы прочувствовать, но достаточный, что бы сойти с ума. Ольга лежала на заднем сидении и через каждые пятнадцать секунд делала маленький глоток воды из бутылки. За последние пару дней ее тело значительно истощилось. Вероятно она не могла есть из-за шума и не могла заставить себя сделать хоть что-то. Солнце припекало. Приоткрыв окно, я старался больше не смотреть по сторонам. Где-то внутри я понимал, что надо следить за обстановкой, но глаза устали наблюдать за многочисленными самоубийствами. Не все смогли найти выход. В последние дни, как можно было заметить, шум усилился. Если раньше я мог ходить без беруш, теперь это могло оказаться смертельным и банально убить меня в первые секунды. Мне казалось большой шуткой то, что я однажды проснусь и ничего не будет, ни шума, ни смерти. Страшный сон, не более. Но закрывая глаза, я слышал биение сердца а страх больше никогда не проснуться заставлял артерии биться в истерике о стены черепной коробки. Я сделал глубокий вдох и перевел взгляд на Олю, она спала. Так безмятежно. Вероятно, это первый спокойный сон за двое-трое суток. Мы подъехали. Это был частный дом Алексея. Сержанта. Друга. Витя выскочил из машины. Чуть мешкая, я отправился вслед за ним. Еще с входа во двор я замедлял шаг. И чем ближе был к дому, тем меньше мне хотелось туда заходить. Все было в крови. Порог запекся, а в засохших лужах отражались размазанные следы от ботинок Виктора. Пересиливая каждый шаг, я проваливался во тьму. На руках у Виктора лежало безжизненное тело Алексея. Лицо было разбито, в голове вмятина размером с кулак, а горло перерезано. Не хочу знать, сделал ли он это сам. Кровь, которой он был залит, превращалась в засохшие куски и крошилась в последних, прощальных объятиях Виктора. Рядом лежали уже догоревшие и еще не зажженные свечи. На расстоянии шага от трупа я заметил, что уши залиты воском. Он понял, нашел выход, но было слишком поздно. Пока Витя горевал над тлеющим в жаркую погоду телом, я решил проверить домыслы Алексея. Достал из рюкзака зажигалку и зажег одну свечу. Снял наушники. Перетерпев позыв рвоты, наклонил голову набок и начал заливать ухо воском. Капля за каплей воск заполнял ушную раковину поверх берушей. Чувство жжения переросло в терпимость, а ощущения были похожи как при использовании строительных наушников, весьма эффективно. Залил второе ухо. А поверх надел наушники. Стало гораздо легче. Жаль что Алексей не придумал это раньше. Жаль что мы не могли приехать раньше. Приложив руку на плечо, я дал понять Вите что пора идти, и направился медленным шагом к выходу, захватив с собой пару свечей. Позади меня остались кровавые следы на пороге и разбитое чувство опустошенности. Мир больше не мог быть прежним. Оля спала. Я открыл пассажирскую заднюю дверь и сел. На солнце сидения значительно прогрелись и даже обжигали. Из-за духоты я не стал закрывать дверь в ожидании водителя. Секунды медленно перерастали в минуты. Вскоре из ограды вышел Виктор, его лицо было красным и заплаканным. У глаз выступали маленькие капли крови. Он уселся на переднее сидение и откинул голову на подголовник. Еще минуту мы сидели без движения, после чего я достал блокнот и написал то что мне удалось выяснить на счет воска от свечи. Витя кивнул и позвал меня выйти из машины. Сам же присел на дорогу и сняв наушники запрокинул голову набок. Когда все было готово, теперь настала очередь Оли. Стараясь не напугать ее, мы аккуратно будили ее. К сожалению она сильно устала и совсем не хотела открывать глаза, пришлось заливать воск без предупреждения. После чего мы оставили ее. А нам предстояла еще одна поездка к Владимиру. Не знаю почему меня не столько волновало будущее родных, сколько чужих для меня людей. На смс родственники и друзья так и не ответили, более того так и не прочитали. Внешне я не показывал волнение, а внутри понимал что придется смириться, даже если исход будет крайне неприятен. Сейчас нужно сосредоточиться на тех кому мы действительно можем помочь. Витя сдал назад и мы выехали из переулка. Сейчас мне казалось что тишина сгущалась сильнее чем обычно, солнечный день стал мрачным и унылым. Солнце скрылось, стало прохладно. В воздухе пахло смертью. Я уже не оглядывался по сторонам. Из окна сквозило, я закрыл окно и обнял рюкзак за лямки сложив руки на груди, укрываясь им как одеялом и старался не думать о том что видел. Наверное у вас, читатели появились вопросы. Но всему свое время. Тогда я действительно был разбит. Тело неприятно ломило и потряхивало. К горлу подступала желчь, вперемешку с содержимым желудка, но теперь уже совсем не от шума. Машина затормозила и я на миг вздрогнул. На улице капал дождь, еще не сильный, но по порывам ветра можно предположить что скоро будет ливень. Витя уже убежал, я же в свою очередь медленным шагом пытался пересилить нежелание сейчас быть там. На миг нос защипало и выступили слезы. Подняв лицо к небу, я закрыл глаза. Казалось я могу простоять так вечность… Дождь успокаивающе капал на лицо и казалось смывал то напряжение что возникло. Нельзя оставлять Витю одного. Я сделал глубокий вдох и уже более уверенным шагом зашел в дом.