Не сойти с ума “Белый шум“

Гробовое молчание было нарушено громкими ударами с подреберья. Дыхание стало прерывистым и я делал шаг за шагом в глубину дома. Все двери были открыты. За одной из них можно было узнать детскую комнату… На фоне аккуратно расставленных на комоде игрушек, стояла широкая двуспальная кровать. Они все мертвы. Женщина, мальчик лет шести и мужчина. Последний крепко обнимал сына правой рукой… Левой же произвел выстрел из пистолета себе в висок. Мать ребенка, держала его за руку. Из ушей, носа и глаз была видна уже вытекшая и засохшая кровь. Владимир не мог это пережить. Через секунду меня затошнило и меня скрутило в попытке опустошить пустой желудок, стоя на коленях краем глаза я увидел плачущего в углу Виктора, а когда приступ тошноты ослаб, постарался поскорее выйти из дома. Дождь становился сильнее… Потерявшись среди тысяч раскаленных как лед капель, которые обнимали уставшее и измученное тело, я хотел завопить от всего пережитого. И я закричал. Кричал из всех сил, а когда я обессилил от глухого крика, подняв голову к дождю — заплакал. В груди было так больно. Ватные ноги ослабли и я присел на крыльцо. Я не знал этого человека, он не был мне близок, но когда видишь это своими глазами — смерть значит куда больше чем… Теперь «она» идет по пятам, мерно касаясь костлявыми пальцами одежды, в попытке одернуть или схватить. А мы — лишь тщета, которая так безропотно, будто бы специально оставляет для нее кровавые следы. Найди нас, пожалуйста. Еще некоторое время я провел под дождем собирая мысли в кулак. Стало достаточно темно и усевшись в машину я включил верхний свет. Ольга спала. Виктор еще находился в доме наедине с мыслями. А я перебирая пальцами левой руки пуговицу на заднем сидении, просто смотрел в пустоту. Вскоре из дома вышел Витя. Сел в машину, посмотрел в зеркало заднего вида и завел машину. Следующие полчаса мы ехали до дома.