Подготовка прошла на ура.

— Экзамены меньше чем через месяц. А вы ничего не знаете! Лишь единицы сдадут на высший балл, вы это понимаете? — причитал голубоглазый брюнет и агрессивно черкал новое уравнение на доске. — Я понимаю, вы уже взрослые, многие из вас совершеннолетние и вы считаете, что все дороги для вас открыты и это так, но сейчас вы должны закончить школу. — Ладно, Алексей, к доске, — шумно выдохнув, подводит итоги своего монолога учитель. — Почему это я? Вон, пусть Шастун отвечает. Вы его никогда не спрашиваете. — возмущался Щербаков, и хмуря лоб, глядел то на преподавателя, то на Антона, который смущённо опускал голову. — Шастун в отличие от Вас на золотую медаль идёт, он эти уравнения, как семечки щёлкает. Понятия не имею, что он тут делает, — усмехается мужчина и начинает помогать блондину, который под громкое фырканье всё же вышел к доске.

***

Июнь, на улице жара и последнее, что сейчас хочется это сидеть на этих чертовых подготовках. Но Антон сидит, хоть и всё прекрасно знает. А как тут не знать, когда твой парень математик. Тут просто без вариантов. Попов был прав в том, что Шастуну незачем сидеть на этих дополнительных. Но ведь он сам просил присутствовать и ладно бы хоть вызывал, так нет. Шатен просто сидел и молчал, правда каждый раз внутри него была новая игрушка. Наверное поэтому Арсений его и не спрашивал, ведь знал, что без стона ответить Антон не смог бы. А в неудобное положение ставить парня не хотелось, ведь если он стонать начнёт, то остановить будет сложно. Щербаков думает долго, поэтому решение простого уравнения затягивается до конца подготовительных, и все радостно выдыхают, когда угрюмый Попов объявляет о том, что все могут быть свободны. И минуты не проходит, когда в кабинете остаётся лишь два человека.

***

Громкий звук закрывающейся щеколды разносится по кабинету и ударяется об стены, создавая эхо. Антон со своего места так и не уходит, сидит молча и неподвижно, и только когда Арсений подбирается к нему сзади, весь серьёзный вид Шастуна улетучивается. Голова падает на парту, руки начинают дрожать и скулёж срывается наконец с губ. Шатен так долго держался, не ёрзал в желании не привлекать к себе внимание, ведь даже взгляд мужчины его напрягал, а что было бы, когда на него посмотрел бы кто-то из одноклассников. Руки Арсения блуждали по груди Антона и через его футболку сжимали соски, вызывая тем самым громкий стон. Хорошо, что сейчас лето и в школе лишь пару человек, которые не услышат стонов парня, ведь кабинет находится на самом высоком этаже. — Такой хороший мальчик. Так хорошо справился с моим заданием, даже не ерзал. А очень хотелось, ведь так? — приблизившись к ушной раковине, зашептал брюнет и начал покрывать поцелуями шейку. — Арс, пожалуйста, поехали домой. Я уже не могу держа… Ах, пожалуйста, — старался как можно спокойнее произнести младший, но в конце всё же застонал, вновь уронив голову на парту. — Малыш, ну как же мы пойдём? Посмотри, ты уже весь мокрый и такой нуждающийся. Мы не доедем, Антош, — отрываясь от такой желанной сейчас шеи, отвечает голубоглазый и впивается губами в губы Антона, который только хотел возразить, но не успел этого сделать. Поцелуй выходит жарким, а когда Попов нащупывает у себя в кармане пульт, то шатен и вовсе скулит. Пробка, которая находилась в нём всё это время и вибрировала на минимальной скорости, сейчас завибрировала так сильно, что даже жужжание было слышно. Поцелуй был разорван, младший жадно глотал воздух и пытался подняться, в надежде, что так пробка будет меньше давить на простату. Ноги тряслись и даже рукой шевелить было сложно, но взяв себя в руки, Антон всё же поднялся, правда в ту же секунду был пойман Арсением, так как начал падать. Идея встать не оправдала его надежд и теперь было ещё тяжелее, но сесть ему теперь никто не даст. А вот дать, похоже дадут. Старший прижимается сзади и поглаживает талию уже под футболкой, чем вызывает у Антона мурашки. Большие руки скользят по бархатной коже, а пах мужчины притирается к ягодицам парня. — Арс, пожалуйста, я хочу тебя. Сейчас, в себе, — не выдержав пытки, которую устроил ему математик, простонал зеленоглазый. — Разве тебе не хватает пробки, малыш? Она же прекрасно заполняет тебя и давит на простату. Зачем тебе я? — усмехается брюнет и толкается пахом в ягодицы, имитируя толчки. — Мне нужен ты, пожалуйста! Арс… Папочка! — кричит ученик и применяет то, что обещал себе никогда не применять. Он знает, как Арсений срывается после того, как он его так называет и знает, что даже если это наказание и мужчина намеренно отказывает ему, то стоит произнести лишь одно слово и всё. Старший громко зарычал в ухо парня и нагнул его над партой. Вскрикнув, ученик понял, что сейчас, что бы он не говорил, Арса не остановить. Брюки и нижнее белье слетают с него настолько быстро, что Шастун даже моргнуть не успевает, а когда уже голый мужчина прижимается пахом к нему, то заливается новым стоном. Пробка в младшем всё также была на максималке, что и влияло на его невероятную чувствительность и частые стоны. Несмотря на то, что его повалили на парту, опирался он все ещё на ноги, которые были готовы вот-вот отказать из-за дрожи. Рука Попова, лежащая на спине зеленоглазого, сейчас движется ниже, и пальцы хватаются за кончик пробки. Математик тянет её из ученика и, вытащив почти полностью, вставляет обратно. Чем выбивает из него скулёж, а позже и стон. Проделывая эти действия ещё несколько раз, мужчина всё же выключает и вытаскивает пробку из жаждущего большего парня. Немедля, он сразу же заменяет пробку своим членом и входит сразу до конца. Громкий стон шатена слышен кажется на весь этаж и старший ещё раз радуется тому, что его кабинет на пятом этаже. Давая пару секунд на привыкание, Арсений начинает двигаться сразу на большой скорости и задевает простату. Каждый удар по простате заставлял колени младшего ещё больше трястись. — Ты такой хороший мальчик. Твоя дырочка все ещё узкая, даже несмотря на то, что в тебе все это время была пробка. Просто замечательно! — рычит Попов в самое ушко и продолжает частые и сильные толчки, тем самым ещё больше усугубляя положение Шастуна. — Папочка, я сейчас упаду, — только и может вымолвить шатен, а затем и вправду падает, но руки старшего, что покоились на его бёдрах, тут же хватают его за талию, тем самым спасая от скатывания на пол. Член Арсения задевает простату всё чаще и чаще, руки сжимают талию, а губы оставляют поцелуи и засосы на шее. Сил держаться уже не было, поэтому уже через пару таких толчков и жутко приятного давления на простату, Шаст кончает, сжимая брюнета внутри. Не выдержав узости и такого правильного сжатия, голубоглазый кончает следом, прямо в нутро младшего и падает на него, придавливая к парте. — Боже, слезь с меня пожалуйста. Я сейчас задохнусь, — отдышавшись, произносит Антон и стонет, когда старший начинает выходить из него и проходиться по напряжённым стеночкам ещё раз. — Вот у нас с тобой и подготовка к экзамену. Узнал бы кто, в обморок свалился, — смеётся мужчина.