На пике

Михель Родригес (ценитель техно-музыки и «пиков»): Есть у меня один знакомый, знает толк в правильных транскриптах. Даже универ закончил по специальности скриптохудожества! Ваяет отличные вещи, не масс-маркет, никаких «крошек Бекки». Умеет миксовать такие штуки, уу! Знаете, как это – прогонять «пики», записанные под, скажем, кокаином? Усиленные ощущениями слепых, младенцев, животных? Как это – познавать мир через призму ощущений тех, у кого в разы усиленное восприятие определенных органов чувств? Усиленные наркотиками, сглаженные и отфильтрованы до состояния чистого кайфа. Это именно то, зачем людям даны порты. Это ж не просто прорези в затылке для лучшего усвоения информации. Подключаешься к «пику» старины Шота – и уже ничего не важно. Такого не найдешь на полках в магазине, где он сам же и работает. Продавцом, а лучший товар держит для настоящих ценителей, как я. Хитрец! Джон Берселе (скриптохудожник): Еще до этого парня с его бешенством и кучей испорченных портов дела у меня шли скверно. А после – так и вовсе, нищета уже помахивала из-за ближайшего сезона. Пришлось переехать к Эрику, но он был и не против. Как ни стыдно вешать на бойфренда собственные проблемы, собрал манатки, записанные материалы и заявился под крышу своего парня. За время работы врачом Эрик умудрился накопить на шикарный дом, а теперь ему не одиноко в огромном коттедже (смеется). Эрик Лавант: Конечно же, я был не против. Может, мы и поспешили съехаться, но дела в Джонни пошли под откос. Пока бешенство поднимало востребованность врачей, в том числе меня, оно же и уничтожало бизнес таких, как Джон. Все, кто пользовался портами или создавал что-либо для потребления портами, оказались на дне. Но, знаете, не считаю этой такой уж трагедией. Раньше читали, смотрели фильмы глазами, слушали музыку ушами – всё обычно, без погружения. И что? Думаете, удовольствия меньше? Михель Родригес (ценитель техно-музыки и «пиков»): Новый хит свалился как снег на голову. Узнал я от Шота, конечно же. Поздним вечером, в баре. Склонив голову к моему уху, он признался, что в Сети гуляет нечто новое. Такое, с огоньком, на любителя, одним словом. У меня, естественно, глаза мигом загорелись. - Мне срочно нужна эта запись! – заявил тогда же. Слегка выпил, но хмеля не чувствовалось ни в одном глазу. Но хитрый прищур друга подсказал – в этот раз это не просто порнушка на раз подрочить. Джон Берселе (скриптохудожник): Не скажу, что это далось мне легко. Даже очень нелегко. Эрик спрашивал, что случилось, я же ходил как в воду опущенный. Тем днем не сумел сомкнуть глаз ни на мгновение. Да, всё было чудесно, в этом плане мы оба здоровые, любвеобильные мужики… Короче, пик не просто так набрал популярность. Михель Родригес (ценитель техно-музыки и «пиков»): Короче, завалились на квартирку Шота, там такая конура, что только для неудачника вроде моего дружищи (смеется). Он уже навеселе, говорит – приготовься. - Я бы назвал это – чистая любовь. – Смеется, идиот. – Плотская любовь, воплощенная в искусство. Ну что же, попробуешь? И не предупредил, чертяка, что придется влезть в шкуру гомика. И не одного, за один сеанс-то! Но – мне понравилось. Не зря же пик вскоре набрал такую популярность. Эрик Лавант: Однажды, лежа рядом в постели, Джонни спрашивает: - А что ты не смог бы простить? Что для тебя измена, предательство? Кроме самого очевидного, конечно же. Когда такое спрашивают, уже звоночек. - Ну и что ты натворил, признавайся? Машина цела, ничего не пропало, все живы-здоровы… - Только не сейчас, Джонни, если у тебя СПИД, только не сейчас, окей? Мне слишком хорошо сейчас, вот прям неподходящий момент, чтобы так его испортить. Мой парень улыбается в полусумерках спальни. Сейчас я усну, а он займется своими повседневными делами, а закончит, когда поднимусь утром и начну собираться на работу. Еще одна странность того, как приходиться уживаться семье из Ночного и Дневного. Часов для совместного времяпровождения крайне мало – может, оттого оно и ценится выше? - Нет, ничего подобного. – Джонни склоняется надо мной и целует в уголок губ. – Я чист, и от бешенства тоже. То, что о Ночных говорят, – бред сивой кобылы. Мы не трахаем всё подряд без разбору. И не лижем яблоки в супермаркетах. Я знал Джонни уже достаточно давно, чтобы в этом убедиться. Еще когда проведывал в больнице, приносил фрукты и цветы, когда сидел до вечера у его постели, - уже тогда понимал, что среди Дневных не встречу такого парня и вообще человека, как он. - Так что скажешь? Что готов простить? Я слышал боль в голосе парня. Но тогда лишь обнял крепче и сказал, что не могу ответить. Слишком сложный вопрос. А на самом деле – в те мгновения понимал, что простил бы ему что угодно.