На пике

Джон Берселе: Тип в толстовке даже не смотрит на меня. Прижимается к спинке переднего сидения водителя, протягивает Эри крупную монету. По отблеску желтого металла вдруг понимаю, что это золото, еще и новенькое, будто отполированное. Откуда у черта с улицы, выглядящего как торговец наркотой, золото?! Затем некоторое время мы едем молча. Лиззи находит задрипанного бело-грязного «Мустанга» с флагом и с завидной напористостью устремляется следом. Моя задача как наблюдателя — глазеть в ближнее окно на свой квадрат, чтобы не пропустить других участников этой дикой игры. Я в автосалках впервые, потому страх за свою шкуру еще не выветрился. Как ни крути, внимание переносится на дорогу, но вдруг слышу, как новый пассажир уже вовсю болтает с Эри. И болтают они обо мне! — Как же мы можем помочь? — интересуется Эри, словно это не самая сокровенная тайна, а так, местные сплетни. — Есть один проверенный способ, — незнакомец странно улыбается, поглядывая на меня. Замечаю, что зубы у него удивительно мерзкие: черные, словно в мазуте вымазанные, только не блестят. От такой картинки мигом по телу бегут мурашки. — Бешенство не вариант, это же опасно, — подмечает Эри, и тут я ей благодарен. Откровенно обидевшись, отворачиваюсь к окну и игнорирую разговор, при этом прислушиваясь к каждому слову. — Это убьет их обеих, — бормочет Лиззи, крутя баранку. — Есть путь получше. Это решит все проблемы. Можно перезаписать целую жизнь! — Каким же образом? — ухмыляется Эри иронично. Уж если она показывает иронию, то о других и упоминать не стоит. Но тогда этот парниша (и я тогда уже почти догадался, кто он) рассказывает план, что поможет исправить всё. Всю мою жизнь — и ни грамма не ошибиться. Нужно заразиться бешенством — без этого никуда. Затем попасть в аварию, но загвоздка в том, что ты не умираешь — а возвращаешься в прошлое. Да, именно это он пообещал! В прошлом становишься своим отцом и заодно лучшей версией себя. И таким образом переписываешь свою жизнь с нуля. В моменты тишины, затопившей салон автомобиля после его слов, внезапно врываются чертыхания Лиззи, и почти сразу — толчок. Нас поцеловали в бок, легко и ласково, чтобы затем снова отъехать. Как раз с моей стороны, черт побери. Эри Лангман: Было бы смешно, не будь так страшно. Я уже поняла, кто заблудил к нам в гости, возможно, даже по случайности. И где-то я уже слышала подобные рассказы. Легенды о тех, кто выкорчёвывает собственных родителей, выводя лучшую версию себя. — Ну вот, мне пора. Эхо передает привет, — говорит наш левый наблюдатель и берется за ручку дверцы. — А как я смогу вернуться к Эрику? В это время? — спрашивает Джонни с трепещущей надеждой в голосе. — Что, если не хочу становиться себе отцом? — Тогда думай о точке во времени, ставшей для тебя переломной, — отвечает этот чудак так, словно его спросили который час. — Ах, и да, самое важное. И он вдруг резко наклоняется к Джонни впритык и целует в губы. Джонни трепыхается после секунды удивления, рука в шрамах придерживает его за подбородок. Затем, после нескольких секунд и гудка автомобиля снаружи, отрывается и оставляет нас, громко хлопнув дверцей. Джонни брезгливо трет лицо — поцелуй оказался страшно слюнявым. — Что ж, теперь ты наверняка заразишься, так что выбирать более и не придется, — говорит Лиза, разворачивая автомобиль. — Да вы хоть поняли, кто это был? — едва не кричу я, пытаясь высмотреть осалившей нас машины. Джонни растерянно смотрит в окно. Глаза — огромные и круглые, взгляд во фрустрации, совсем потерянный. — Ты думаешь сделать то, что он рассказал? — после некоторого времени интересуюсь, и становится еще жальче бедного парня, попавшего в подобную ситуацию. Хочется протянуть руку и ободряюще потрепать по торчащему загривку. Еще через секунду Джонни вздыхает: — Придется. — Если захочешь использовать мою тачку, меняю ее на доходы от твоего скриптобизнеса, — бормочет Лиза, заворачивая на автозаправку.