22. Когда сходятся два пути
18 декабря 2022 г., 22:55
Примечания:
Счастливое воссоединение некоторым даётся с трудом.
И убийство.
— Поттер?
Гарри Поттер жив.
Гермиона вырывается из объятий Малфоя и, спотыкаясь, выбегает на тропу, не замечая, как он выругивается и бежит следом.
— Гарри, — выдыхает она. Рон и Чжоу стоят по бокам, застигнутые врасплох внезапной засадой.
Палочка Нотта направлена Гарри в грудь, Джинни вонзает свою Рону в горло.
— Что ты подарил мне на Рождество?
Рон бледнеет.
— Я не… я не знаю! Джинни, клянусь, это…
— Это потому, что ты дерьмовый брат. — Джинни опускает палочку. — Последние лет пять ты сваливал все подарки на маму.
Гарри нервно оглядывается через плечо Нотта на Гермиону.
— Миссис Уизли связала тебе фиолетовый свитер.
Слёзы наворачиваются на её глаза.
— А твой был оранжевым.
— Он чертовски ужасно на тебе смотрелся, — Джинни бросается к Гарри, заглушая рыдания на его плече. Он зарывается лицом ей в волосы, обнимая её.
Гермиона подходит к Рону.
— Боги, что вы здесь делаете? — Рон одаривает её ухмылкой, и они обнимаются. Прикосновение к нему и его запах успокаивают её расштанные нервы, усмиряют нескончаемое беспокойство, которое каждую минуту сдавливало грудь. Живой. Они живы, и с ними всё в порядке. Это чувство напоминает Гермионе рождественское утро с Уизли и пресловутыми свитерами Молли, и она испытывает странную тоску по той колдографии, которую сделал мистер Уизли, где они все вместе, гордо одетые в зудящую шерсть с монограммами.
— Что вы здесь делаете? — восклицает Чжоу. — Макгонагалл сказала, что вы вернулись в Хогвартс. Она уже отправила вас обратно?
— Это всё книга рун, — объясняет Гермиона, отстраняясь от Рона. — Мы должны провести ритуал, чтобы её прочесть.
Чжоу переводит взгляд с Гермионы на Малфоя.
— Мы?
— Грейнджер знает, что делать, — огрызается Малфой. — Не хотите объяснить, почему вы в Австрии, а не рядом с Грозным Глазом? И без его разрешения, я уверен.
— О, и я уверен, что Макгонагалл вам дала своё благословение, — насмехается Рон. — Это ведь так на неё похоже — позволить Джинни сбежать прямо перед экзаменами.
— Формально никто из нас не должен здесь быть, — фыркает Джинни и заглядывает Гарри в глаза. — Так почему вы здесь? Гермиона уже нашла книгу.
Он гладит Джинни ладонями, пока его улыбка мрачнеет.
— Перси, — шепчет Гарри. — Мы думаем, они держат его в замке.
Мерлин.
— Здесь? — Гермиона хмурится. — Почему они привели его сюда, так далеко? Они думают, что он что-то знает о Министерстве?
— Мы понятия не имеем, — пожимает плечами Рон. — Они забрали Перси, но даже Грозный Глаз не знает, почему мишенью стал именно он. Сомневаюсь, что он знает больше, чем типичный министерский миньон.
— Не мог бы ты, пожалуйста, постараться не называть нашего брата миньоном, когда на кону его жизнь? — рычит Джинни, прищурив взгляд. Гермиона вздрагивает от её резкого тона. — Он так далеко продвинулся в Министерстве, а ты даже мечтать о таком не мог.
Рон краснеет, но Чжоу закатывает глаза и прерывает её:
— Малфой, ты разбил лагери в лесу, так? Мы битый час бродили кругами, пытаясь найти хоть один.
— Очень рад слышать, что мои чары эффективны, как я и предполагал, — протягивает он. — Позволь я покажу дорогу.
***
Они быстро пробираются через лес к следующей поляне, которая устраивает и Малфоя, и Нотта. К счастью, их увеличившемуся отряду хватает места, хоть потесниться и придётся: вокруг небольшого костра стоят три палатки, но кто-то будет дежурить, так что в каждую поместятся по двое. Малфой ведёт их в самую большую палатку, где все толпятся вокруг стола, который, как полагает Гермиона, можно при необходимости трансфигурировать в кровать. Она садится на стул рядом с Роном и напротив Гарри. Нотт и Малфой наколдовывают модель замка, обсуждая тонкости планировки, пока не приходят к варианту, который удовлетворяет их обоих. — Этот проход ведёт в подземелья, — Нотт указывает на ряд крутых лестничных пролётов в восточном крыле. — Скорее всего, они держат Перси там. — И как трудно туда попасть? — спрашивает Гарри. — Не очень, если он не охраняется. Я играл там в детстве с двоюродными братьями. У нас были неприятности, когда родители узнали, но в замке нет ничего такого, что мешало бы спуститься туда. В качестве альтернативы есть тоннель, который ведёт в замок через подземелья, но тогда придётся ползти через старый сортир. — Да ладно, — стонет Рон. — Что за дурацкая шутка. Малфой почти ликует и даже тихо хмыкает. — Не знаю, над чем ты смеёшься, Малфой, — хмурится Рон. — Будешь лезть по дерьму вместе со всеми. — Нет, я… Он резко замолкает, устремляя взгляд на Гермиону. Что-то нервное и неуверенное отражается в его глазах, и это что-то такое незнакомое, такое не похожее на Малфоя, что слова, которые она хотела сказать, замирают на губах. — С Гермионой пойдёт Джинни, верно? — осторожно спрашивает Рон, оглядывая остальных. — Не может же она идти одна. Хотя, возможно, там не так опасно, как в подземельях. — Пошёл ты, Рон, я видела, как ты плакал после… — Нет, — решительно перебивает Джинни Гермиона, отрываясь от пристального взгляда Малфоя. Гарри и Рон смотрят на неё с удивлением. — Нет, — повторяет она, сглатывая. — Мне нужно… Малфой нужен мне для ритуала. Это неправда, не совсем. Она могла бы провести ритуал сама, кто угодно мог бы стоять настороже, но… но лучше пусть со мной будет Малфой, потому что он уже видел книгу. К тому же он был в Нижней библиотеке, а Джинни нет. И Малфой сможет помочь с переводом, если мне понадобится помощь. Гермиона видела конспекты Джинни по древним рунам, и по этой части она уж точно не ждёт от подруги помощи. Нет, Малфой должен быть с ней, потому что… потому что он тоже должен заплатить. Они уже слишком далеко зашли. Гермиона стискивает зубы и смотрит на сомневающегося Гарри. Она не смотрит на Малфоя. Она уверена, что в изгибе его губ, наклоне головы или силе взгляда окажется что-то, над чем нужно будет думать, а сейчас просто не время. — Малфой — часть ритуала? — спрашивает Гарри со слышным замешательством в голосе. — Да, — решительно отвечает Гермиона. — Итак, как нам попасть в Нижнюю библиотеку?***
План проникновения в замок Климптеров быстро перерастает в жаркие дебаты. Суть проблемы, похоже, заключается в том, чтобы найти самый разумный способ, как попасть в тоннель Нижней библиотеки. Чжоу видела Селвина, патрулирующего снаружи, но, насколько им известно, в сам тоннель он никогда не заходил. Нотт настаивает на том, чтобы спокойно пробираться мимо Селвина — Малфой и так уже побеждал его, — а если кто-то будет охранять Нижнюю библиотеку, что маловероятно, ведь книгу, которую хотели взять Пожиратели, уже забрали, он сможет легко их обезоружить. Малфой возражает: Пожиратели ушли бы, если в замке действительно больше не осталось бы ничего ценного. Почему они ещё здесь? Зачем приводить Перси сюда, в замок Климптеров, когда есть десятки отличных мрачных подземелий в замках и поместьях британских сторонников Волан-де-Морта? Нет, утверждает Малфой, есть причина, по которой замок всё ещё оккупирован, и, пока эта причина не выяснена, нельзя полагаться на предположения, рискуя жизнями. Разговор накаляется, слизеринцы переходят на что-то личное, и, наконец, когда Малфой снова начинает перечислять риски, которые несёт план Нотта, вмешивается Рон: — Я думаю, ты немного параноишь, приятель. — Я тебе не чёртов приятель, Уизел, и я не помню, чтобы спрашивал твоё мнение, — выплёвывает Малфой. Быстро и жестоко. — Почему бы тебе не оставить планирование мне и не побеспокоиться о том, чтобы найти своего брата, если ты вообще можешь вспомнить, кого именно потерял? — Эй! — Ты! — Следи за языком, Малфой! Кричат Джинни, Рон и Гарри, их лица краснеют. — Хватит, Малфой, — огрызается Чжоу. Он бросает на неё яростный взгляд. — Этого и близко не хватит, Чанг. Моя паранойя, — рычит он, — была единственной причиной, по которой мы с Грейнджер спаслись в прошлый раз, и мне всё равно пришлось перерезать горло Харвичу. Гермиона вздрагивает, когда Гарри, Рон и Чжоу поворачиваются к ней с недоверчивыми лицами. Малфой продолжает, прежде чем они успевают спросить: — Я бы предпочёл не повторять этот опыт, если вы не против. Грёбаный план такой: мы делаем всё по-моему или не делаем вообще. — Он отодвигается от стола. — Я иду патрулировать. — Малфой хватает палочку и выходит из палатки. Гермиона представляет, как дым и сера падают с его плеч. Тишина, которую он оставляет после себя, оглушительна. — Ну, — Гарри прочищает горло, — честно говоря, если отбросить грубости, меня больше устраивает план Малфоя. Лучше мы потратим немного времени, но всё сделаем правильно и не облажаемся. Нотт вздыхает, и ещё десять минут уходят на логистику плана и просчёты, что может пойти не так и что, по их мнению, скорее всего пойдёт не так. Колено Гермионы подпрыгивает, она несколько раз бросает взгляд на вход в палатку, жалея, что не может видеть сквозь толстый брезент. Когда все встают из-за стола, Нотт вопросительно смотрит на неё, но Гермиона отворачивается к Гарри, улыбаясь. — Ты первая дежуришь, Чжоу, — говорит Рон, смотря на часы. — А я могу сменить тебя, скажем, часа через четыре? — Тогда выдвигаемся перед самым рассветом, — добавляет Нотт. — Разбуди меня, если устанешь, Уизли. Я не против. Они выходят из палатки. Малфой стоит поодаль и бормочет что-то себе под нос, проверяя, нет ли в защитных чарах слабых мест. Солнце село почти час назад, и его мягкие волосы сияют в слабом свете луны. Гарри и Нотт возятся с ветчиной у костра — запах просто божественный. Малфой остаётся в тени, вглядываясь в лес, пока друзья рассказывают Гермионе о том, что произошло с тех пор, как они виделись в последний раз. Она постоянно поглядывает на Малфоя, но, как только Чжоу присоединяется к нему, чтобы проверить лес за пределами периметра, её внимание возвращается к Гарри и Рону. К счастью, они не спрашивают её о Ноэле Харвиче, и сама Гермиона об этом не рассказывает. Вскоре Джинни ускользает в одну из трёх палаток, а несколько мгновений спустя Гарри, пожимая плечами под недовольным взглядом Рона, следует за ней. Последние бутерброды съедаются, и Рон соглашается разделить вторую палатку с Ноттом. Гермиона задерживается у маленького костра. Перед глазами маячит последняя оставшаяся палатка, пока она водит палкой по земле, вырисовывая по памяти руны и украдкой поглядывая на Малфоя и Чжоу. Когда защитные чары проверены и перепроверены, Чжоу возвращается к костру и садится рядом с Гермионой, в то время как Малфой направляется к пустой палатке, не смотря в её сторону. Она сильно закусывает губу, желая, чтобы он повернулся, подошёл поговорить или поманил её наклоном головы, кивком подбородка. Она пытается сказать всё это, устремляя взгляд на его затылок, но он, кажется, её не слышит. Как только его рука касается палатки, Чжоу вскакивает. — Малфой! — кричит она. Гермиона подпрыгивает от неожиданности. Он замирает, его плечи напрягаются. — Я устала. Первое дежурство с тебя. Он даже не поворачивается. — У меня был долгий день, Чанг. — Всё нормально, — отвечает она. — У меня тоже. Гермиона не даст тебе уснуть. У Гермионы чуть не отвисает челюсть от удивления, когда Чжоу несётся к палатке и закрывает вход, дёргая за завязки. Малфой поворачивается. Она выпрямляется под его пристальным взглядом. — Тебе стоит лечь спать, — говорит он. — Я не устала. — Это ложь, и он это знает. Малфой выглядит так, будто готов сказать ей что-то гадкое, но он стискивает зубы и подходит к костру, садясь напротив. Огонь потрескивает между ними, выбрасывая искры парить в ночной воздух. Он не смотрит на неё. Он смотрит только на пламя и крутит палочку длинными пальцами. Случайный шорох отвлекает его на секунду, но Малфой быстро возвращается к игре в игнорирование. Тишина затягивается, и с каждым мгновением голос Джинни всё сильнее отдаётся в голове. Спроси его. Спроси его. Неужели ты не дашь ему попытаться? — Дамблдор сказал тебе убить его? — выпаливает Гермиона. Малфой поднимает на неё серо-стальные глаза. Они холодные и жёсткие, и ей хочется отшатнуться или закричать, что она просто пытается его понять, но в ответ Гермиона ожесточает собственный взгляд и ждёт. — Нет, — отрезает Малфой. — Тогда почему… — Дамблдор сказал мне действовать по плану и продолжать обманывать Волан-де-Морта. Он сказал мне, что, когда придёт время, он позаботится о том, чтобы Пожиратели Смерти не проникли в замок. — Выходит, что-то с его планом пошло не так, — её голос дрожит, и она не верит словам, которые слетают с губ. У Дамблдора не было неудачных планов, обычно нет. Обычно всё шло правильно. Обычно всё шло так, как задумал Дамблдор. Что-то тревожное нарастает в животе. — Да, выходит, что-то пошло не так, — усмехается Малфой и встаёт, чтобы пройтись по периметру. — Скажи, тебе труднее принять, что он был не таким умным, как ты думала, или не таким хорошим? — Ты сам решил пройти через это, — огрызается она. — Если бы ты не хотел участвовать в этом, он мог бы тебе помочь. — И моей семье тоже? Ты так думаешь? — Да! — Гермиона встаёт. — Да. — Малфой обходит костёр, приближаясь к ней, глядя на неё сверху вниз с угрожающей усмешкой. — Он мог, Грейнджер, вот почему я его именно об этом и попросил. Но он этого не сделал, а потом тем утром он сказал мне, через что мне придётся пройти. А потом ты коснулся моей руки в коридоре и посмотрел на меня так, словно умолял спасти. А я не поняла. — Наверное, он не смог найти способ. — Наверное, это было невероятно сложно. Наверное, на кону стояли жизни, так много жизней, потому что Дамблдор никогда бы не заставил мальчика… — Наверное, — в голосе Малфоя так много яда. — Иди спать, Грейнджер. — Я не… — она давится собственными словами и отворачивается. — Я очень устал от этого разговора, — его слова пронзают насквозь. Разочарование застывает в глазах. Ей хочется кричать, протестовать, требовать, чтобы он придумал лучшее объяснение, другое объяснение, которое позволит им всем остаться хорошими людьми. Как бы она ни пыталась собрать всё воедино, всё время остаётся пробел, чего-то не хватает или что-то сломано. Если её доверие к Дамблдору было ошибкой, что это говорит о ней самой? Кому я могу доверять? Гермиона поднимает слезящиеся глаза, чтобы встретиться с Малфоем взглядом, и через мгновение его напряжённые плечи расслабляются. Он подходит ближе и прижимает прохладную ладонь к её пылающему лицу, обхватывая подбородок. Кудри щекочут его, он проводит большим пальцем под её глазом, ловя слезу прежде, чем та упадёт. — Поспи немного, Гермиона. Пожалуйста. Она поднимает глаза. В конце концов, он не намного выше. Не на таком расстоянии. Малфой опускает руку и отступает. Гермиона забирается в палатку к Чжоу.***
Под бледным светом утра они выходят к замку Климптеров. В лесу особенно тихо, и Гермиона вздрагивает от каждого треска ветки или шороха опавших листьев. Когда они приближаются к каменной стене, окружающей замок, Гермиона ищет вырезанного василиска. Он обращён прямо на них. Опасность. — Скоро увидимся? — шепчет Гарри. Она кивает, Малфой поправляет лямки рюкзака, остальные пятеро придерживаются опушки леса, направляясь ко входу в сортир. Неприятно смотреть, как друзья уходят, снова разделяясь, но Гермиона не особенно печалится, что пропустит, как они будут ползти до подземелий по отходам. С другой стороны, Сивому будет очень трудно уловить их запах из-за… отвлекающих факторов. — Готов? — вздыхает она, поворачиваясь к Малфою. — Готов, — бормочет он. Через десять минут они прячутся недалеко от входа в тоннель Нижней библиотеки. Селвин проходит мимо входа каждые несколько минут, и даже издалека Гермиона может разглядеть свежие шрамы на его лице и заметить лёгкую хромоту. — Как думаешь, у него были большие неприятности из-за нашего побега? — шепчет она Малфою. Его лицо болезненно омрачается. — Пожиратели не прощают ошибок. — Тогда почему он ещё с ними? — Изгнание — не наказание. Остаться — ещё хуже. Она вздрагивает. Они молча таятся, с приходом солнца лес начинает шелестеть. Гермиона пытается держать тело неподвижно, но икру сводит судорогой, а плечо уже зудит. Малфой кажется совершенно спокойным, и от него даже приятно пахнет. Она замечает грязь у него на лице. Искушение подталкивает её протянуть руку и стереть пятно, но вместо этого Гермиона чешет ноющую руку. Взрыв сотрясает замок. Селвин бросается к восточному крылу. — Сейчас. Малфой выскакивает из кустов с палочкой наготове как раз в тот момент, когда Селвин поворачивает за угол, и Гермиона мчится к тоннелю. Повезёт, если у них будет хотя бы пятнадцать минут. Тоннель кажется короче, чем во время побега, и вскоре они уже влетают в Нижнюю библиотеку. Пусто. Слава Мерлину. Медная чаша стоит на пьедестале, точно такая же, какой она её запомнила. Гермиона избегает сверкающего взгляда гигантского василиска и опускается на пол, роясь в сумке. Она кладёт книгу рун перед пьедесталом. Малфой уже стоит у чаши. — Сколько нужно крови? — спрашивает он. Гермиона пожимает плечами и встаёт рядом с ним, протягивая руку над чашей в знак подношения. — Полагаю, мы скоро это узнаем. — Она делает глубокий вдох и прижимает палочку к ладони: — Ди… Язык заплетается. Гермиона прочищает горло и морщится, втыкая кончик в руку, чтобы унять дрожь. — Диффи… — Хочешь, чтобы я это сделал? — А ты бы стал? — она нервно смеётся. — Я не знаю, почему так распереживалась. Дрожь бежит вверх по предплечью — теперь дрожит всё тело. Ей и раньше причиняли боль, у неё и раньше текла кровь, но вопрос Малфоя — сколько нужно крови — и то, что оружие в руках у неё самой… Он смотрит на неё с беспокойством и, пока Гермиона судорожно глотает воздух, снова протягивает к её щеке ладонь. Серые глаза такие ясные, какими она их никогда не видела. Он подходит ближе и нежно проводит пальцами по кудрям. Мягкий взгляд скользит к губам, Малфой дыханием касается её лица, целуя в лоб. Гермиона окружена успокаивающим теплом его тела, и сердце начинает биться быстрее по совершенно другим причинам. Его рот опускается ниже, медленно осыпая поцелуями бровь, уголок глаза, щекоча ресницы, щёку, шепча «всё хорошо, ты в порядке», пока его губы не нависают над её собственными. Она больше не дрожит — лёгкая дрожь теперь чувствуется только в его дыхании, поэтому Гермиона приподнимается на носочках, сталкивая их губы друг с другом. Она расцветает. Целует его, не думая, не оценивая. Это всего лишь чувство, и Малфой отдаётся этому чувству не меньше, проводя губами по её губам и запуская пальцы в её волосы. Руки находят путь к его плечам, чтобы удержать равновесие, немного заземлиться, напомнить, что всё по-настоящему. Эта часть настоящая. Из его горла вырывается вздох, Малфой делает шаг. Их тела сливаются воедино, нежный поцелуй перерастает в отчаянный, когда он накрывает её рот своим, дразня покусываниями, таящими в себе что-то тёмное и сокрушительное. Гермиона притягивает его за шею ближе. Она хочет вдыхать его, чувствовать сильнее, давать больше, брать больше. Малфой стонет в приоткрытые губы и посасывает нижнюю губу, прежде чем просовывает язык ей в рот. Как она и представляла, на вкус он похож на дождь, сосну и специи, и сердце её горит. Его ладони бегут по плечам, отводят её руки от шеи к талии, и Гермиона протестующе всхлипывает, прижимаясь к нему всем телом. Ещё нет, не останавливайся, я не готова, — и, борясь с этим, она едва осознает, что, переплетая их пальцы, Малфой берёт нож и просовывает лезвие между их ладонями. Он вдавливает острые края в кожу одним быстрым движением, которое выводит Гермиону из пьянящих грёз, и их руки начинают кровоточить. Малфой тянется к чаше. Их кровь смешивается и стекает с ладоней. Гермиона едва замечает, что страницы книги рун Грин-де-Вальда раскрываются, — она может смотреть лишь на свою руку, прижатую к руке Малфоя, на его пальцы, крепко сжимающие её, и чувствовать слабое ощущение его пульса, бьющегося о её ладонь. И никто из них не замечает, как невидимой рукой их имена записываются в книгу. Гермиона Джин Грейнджер. Драко Люциус Малфой. Чернила выцветают, и книга снова захлопывается. Малфой прижимает их окровавленные руки к груди. — Эпискей, — шепчет он, проводя пальцами по ране. Гермиона не может дышать. Он целует только что зажившую кожу и тянет её на себя, целуя запястье, пока… Пока свитер не задирается, являя уродливый шрам на предплечье. Она вздрагивает, но Малфой крепко прижимает её к себе. Он скользит рукой вверх к локтю, полностью обнажая шрам. Его ладонь оставляет за собой полосу крови. — Мне так жаль, — выдыхает он, прежде чем прижаться губами к шраму. Его глаза плотно закрыты, и Гермиона думает, что в этот момент Малфой загадывает желание, умоляя богов изменить прошлое. Ей тоже хочется крепко зажмуриться. Загадать это отчаянное желание вместе с ним, потому что если они оба будут достаточно сильно желать, то, возможно, кто-нибудь их услышит. Но тут внимание Гермионы привлекает какое-то движение позади него. Ухмыляющееся лицо и палочка, направленная в спину Малфоя. Яксли. Рот Пожирателя открывается, но он произносит только первое слово — Авада, — прежде чем Гермиона вскидывает палочку. — Диффиндо! Малфой в ужасе отшатывается. Яксли хватается за горло, кровь струится сквозь его пальцы. — О боги, — шепчет Гермиона, когда Пожиратель падает на пол. Малфой хватает её за руку и поднимает с пола книгу. — Беги.
