Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      Нахальная улыбка Реда слегка дрогнула. — Привет, милая, — сказал он, пытаясь казаться очаровательным. — Скучала по мне?       Ты закрыла дверь в одиночную камеру, пресекая возражения охранников снаружи.       — Убери эту ухмылку с лица. Что бы ты ни думал, что здесь происходит это не так, иначе ты бы не был этому так рад.       — Милая, — успокаивающе возразил Ред.       Охранники явно перестарались с ним. Он был покрыт сетью медленно заживающих трещин. Очевидно, они решили показать ему, что происходит с заключенными, устроившими беспорядки. Конечно, только когда он был загнан в угол в крошечной одиночной камере. И, вероятно, их было с полдюжины на него одного. Они, должно быть, так гордятся собой за то, что «преподали Реду урок». Твари.       Боже, ты уже не могла решить, на кого или на что ты злишься больше. Это был всего лишь один огромный шар гнева.       — Там есть маленькая тревожная кнопка, на случай, если ты испугаешься меня, — поддразнивал Ред.       Ты знала, что он делает. Но, ты была не в настроении. Ты не хотела ни его флирта, ни его шуток, ни его очаровательно, глупого обаяния. Ты сняла тревожную кнопку висящую на шее, и бросила ее на скамейку подальше от себя.       — Без него меня не пускали, — просто сказала ты. — Бунт, Ред? Почему?       — Почему бы и нет? — Под твоим взглядом Ред неловко поерзал. — Эй, никто не умер на моих глазах. В отличие от того урода Хоррора...       — Не смей так говорить о Черепе!       Ты потерла голову, пытаясь вернуть свое самообладание обратно. Всё проходило не так, как ты хотела.       Сон в объятиях Черепа оказался на удивление комфортным. Немного костлявым, но теплым и уютным. В объятиях каннибала. Дон был прав, тебе действительно стоит написать книгу.       В холодном утреннем свете ты, откровенно говоря, ты была в ужасе от самой себя. Череп не возражал, ухмыляясь и мурлыча, как гигантский кот, пока убаюкивал тебя. Потребовалось немало усилий и подкупа, чтобы заставить его отпустить.       Спратт, должно быть, сказал охранникам не беспокоиться о происходящем. Может быть, он наконец понял, что для всех было бы лучше позволить тебе заботиться о Черепе без помех. Может, он просто собирал улики для, для того чтобы засудить тебя. Он прислал строгие инструкции, что тебе не разрешается покидать тюрьму, пока он не встретится с тобой.       Ты знала, о чем говорил утренний персонал. Глаза их всех следовали за тобой.       Часть тебя перестала заботиться об этом. На самом деле, ты была так далеко от этого. К черту все это, кого это вообще волнует? Ты украла пару обезболивающих из аптечки. Что-нибудь обязательно сможет помочь с этой головной болью. В комнате отдыха не было достаточного количества кофе, чтобы сделать жизнь по настоящему, так что ты прибегла к торговым автоматам для покупки шоколада. Завтрак для чемпионов.       Каннибалы, кофе и шоколад, в каком мире мы живем!       — Я не убивал того охранника...       — Я знаю, — сказала ты, все еще потирая виски. — Я знаю.       Не так давно ты узнала всю историю.       Все началось с того, что Череп потерял над собой контроль, убив сотрудников, которые прибыли туда, чтобы усыпить его перед едой. Трагично и прискорбно, но тюрьма потратила годы на усовершенствование протоколов безопасности для Черепа. На этом все должно было закончиться.       Все пошло не так, потому что в то утро дежурил еще один охранник.       Череп первым делом бросился на Хаксли, ни с того ни с сего и без провокации. Ну конечно. Ты не была уверена, что поверила этому. Череп добился такого большого прогресса; он больше не переходил без провокации к убийствам. Всегда были какие-либо знаки. Он мог рычать, дергаться или внезапно замирать. Было множество мелочей, указывающих на то, что он собирался закатить истерику. Хаксли знал это слишком хорошо, он должен был увидеть, заметить... Ты думала, что никогда не узнаешь, что произошло там на самом деле.       Другой охранник видел, как Череп бросился на Хаксли. Он выстрелил — возможно, это был тот самый дротик, который оказался в ноге Черепа. Но Череп все еще держал его, разрывая когтями. Он поймал охранника за его нижнюю часть живота и... Ну... Человеческое тело, по сути, мешок мяса и крови, готовый пролиться в любой момент.       Раненый охранник в панике бросился к выходу. Из-за слепого страха, или эгоизма, или кто знает чего, он активировал затор, запечатав за собой дверь. Заперев Черепа и всех остальных вместе. Оставил Уитгласса и Лизу умирать.       Ах, Лиза. Медсестра Лиза была еще жива, когда дверь была запечатана. Должно быть, она была так напугана. Если бы она только спряталась, может быть...       Ты слишком устала для может быть и что, если.       Бегство, в конце концов, ни к чему хорошему не привело. Раненый охранник быстро истек кровью. По счастливой случайности он упал с открытого трапа на Западный двор. Он умер еще до того, как упал на землю.       Итак... до того момента, когда люди начинали что-то придумывать.  Большинство пересказов были сбивающими с толку предположениями.       В самой популярной версии инцидента, о которой сообщали газеты, причиной инцидента был мертвый охранник. Когда охранники бросились спасать своего павшего коллегу, заключенные (будучи опасными, очевидно, бездушными животными) напали на них без предупреждения.  Мешая спасению. Охранники просто защищались пытаясь восстановить порядок.       Более того, охранник вообще не упал. Он был убит Редом. Многие люди до сих пор верили в эту версию, несмотря на доказательства того, что она не соответствовала действительности.       Те же записи с камер наблюдения, хотя они были сняты незадолго до бунта, записали, что охранник истекал кровью до того, как упал.       Но, учитывая, что Ред всегда остается Редом, а люди любят истории с плохими парнями, исключение его из истории просто не продавало бы газеты.       Согласно другой версии, популярной среди правозащитных групп и тюремных реформаторов, гласит, что заключенные просто объединились. Руководство не сообщило о ситуации, и поэтому, когда заключенные увидели мертвого охранника, они запаниковали. Ведь они ни в коем случае не были бы в этом виноваты. Неизбирательное избиение было бы неизбежным. Так что они защищались. Эта версия переложила вину на неадекватные процедуры, используемые для предотвращения беспорядков.       Тот факт, что беспорядки начались из-за того, что медсестру уволили, не был общеизвестен, и не будет известен еще долгое время. Мало кто знал, что сокамерники перешептывались со вчерашнего вечера. Бунт должен был произойти во что бы то ни стало.       Тогда вот правда. Ред стоял посреди двора, глядя на это мертвое тело, как гром среди ясного неба. Излишне говорить, что он был сбит с толку.       Остальные заключенные внимательно наблюдали за ним, ожидая указаний.       Очевидно, он моргнул, пожал плечами и сказал: — На хуй. Мы начнем прямо сейчас.       Правда, в ту минуту, когда охранник упал, возможности Реда были все еще ограничены. Если тело будет найдено, все будут отправлены обратно в свои камеры. Для расследования была бы создана блокировка, которая полностью прекратила бы бунт. Если только он бы позволил охранникам войти во двор, чтобы забрать тело, это могло привести к нетерпению толпы и преждевременному началу бунта. Тогда была бы горстка охранников, окруженная организованными заключенными, готовыми к нападению, — эти люди были бы все равно, что мертвы.       Ред мог бы попытаться спрятать тело... но он этого не сделал.       Ред решил начать бунт тут же. И последствия были хуже для него. Это привело к гораздо большему количеству травм, чем ожидал Санс. Если бы она началась во второй половине дня, как предполагалось, заключенных в тюрьме было бы меньше. Они все были во дворе. Сдержанные. И управляемые.       Как и было, когда начался бунт, он разразился повсюду. В спортзале, на кухнях, в библиотеке и лазарете.       Персонал был перегружен менее чем за час, оказавшись в тех местах тюрьмы, откуда они не могли сбежать. Не было четких путей отступления, как должно было бы быть, если бы все шло по плану. Им просто повезло, что контроль Реда над сокамерниками был достаточно сильным, чтобы сдерживать любые смерти. Хотя многие охранники сейчас находились в больнице в ужасном состоянии.       Офис Харриса был поставлен в невыносимое положение. Преждевременное начало не дало ему времени защитить персонал.  Ему едва удалось вовремя отключить камеры безопасности. Так что сделка была заключена. Некоторым сотрудникам было разрешено уйти, а некоторые остались заложниками. Харрис настоял на том, чтобы остаться заложником, делая все возможное, чтобы успокоить заключенных.       Как и сестра Террор. Не стоит беспокоиться о медицинском персонале. Несмотря на все веселье заключенных, большинство из них слишком уважали... или просто были слишком запуганы Террор, чтобы что-то предпринять. И большинству других медсестер было разрешено уйти мирно, включая Синтию. Террор провела бунт, делая обычные обходы, латая людей (как персонал, так и заключенных), и пыталась убедить Санса взять его ВД как большой мальчик и прекратить ебать мозги всем вокруг.       Очевидно, это не сработало.       Спрэтту повезло. Конечно. Это была реальная жизнь, а не сказка. Люди не всегда получают то, что они заслуживают. Спрэтта не было в тюрьме, когда начались беспорядки. Он вернулся с рыбалки, и нашел свою тюрьму в зоне боевых действий. Его коллеги ранены или мертвы.       — Это не должно было быть так.       Если бы тебя не отослали, Череп бы не взбунтовался. Он бы не убил, он бы не заставил того охранника выбежать. Смерть охранника не спровоцировала бы беспорядки раньше. И меньшее количество людей было бы ранено.       Бунта вообще бы не было, если бы Ред не был так захвачен этой нелепой фантазией.       — Ты права, милая? — Ред смотрел на тебя. Он явно не знал, что делать, и... о боже, ты.       Ты плакала.       Ты не осознавала этого, пока не увидела испуганное лицо Реда. Ты вытащила салфетку и быстро вытерла слезы.       — Я серьезно, — сказала ты, почувствовав как сжалось горло. — Это должно прекратиться. Между нами ничего не будет. Никогда. Ты можешь прекратить... Боже, ты можешь прекратить свою безумную кампанию и направить свои чары на другую медсестру. — Ты проглотила еще одну грозную демонстрацию слез, но гнев медленно превосходил боль. — Уверена, будет кто-то из новеньких. Никто из нынешнего персонала не захочет остаться здесь после этого. Каким хером ты вообще думал, кретин!       Ред нахмурился. — Я не хочу другую медсестру. Не хочу медсестру. Я хочу тебя.       — Ты крутой гангстер, Рэд! — Закричала ты. Ты держалась весь день, но не могла терпеть больше ни секунды. — Тебя ждут деньги, машины, ночные клубы! Черт возьми, Ред, что ты хочешь от меня?! Тебе сидеть здесь еще двенадцать лет, это чих для монстра. Ты понимаешь, что я состарюсь, а ты нет? Такими темпами я так сильно состарюсь, что буду выглядеть как Террор, когда ты выйдешь. Ты не захочешь меня...       — Я...       — Я думаю, что ты это делаешь только потому, что я не хочу тебя! Я как та чертова игрушка в магазине, которую тебе нельзя! Как только появится другая медсестра, ты тут же забудешь обо мне!       Глаза Реда угрожающе блеснули. — Это не так.       — Это так!       — Это неправда!       — Я, черт возьми, тебе не верю! — ты продолжала кричать. — Ты развратный головорез с концентрацией хорька и ты бы трахнул дерево, если бы оно было готово!       Ред сделал шаг назад, глубоко вздохнув. Было видно, как он сжимал и разжимал кулаки.       — Я не первая, и я не последняя, и если бы я была в кладовой в день нашей встречи, тебе бы было насрать, что меня уволили!       Опять же, ты знала, что тебе следует больше бояться. Тебя окружали невероятно сильные монстры. Ты же приняла это как должное, но Санс, Ред, Череп... Тебе следует больше их бояться. Ты кричала на главаря мафии, который когда-то правил районами монстров со смертельной яростью и непризнанной хитростью. Но ты не боялась.       Ты почти хотела, чтобы он ударил тебя.       Нет. Нет, совсем нет. Глупо. Безумно. Конечно, ты не хотела, чтобы тебя ударили.       Но... дай Бог, это было проще. Если бы он хоть раз мог показать тебе... что-то непоправимое... Что-то, чего ты не смогла бы простить. Что-то, что доказывало, что он ничем не лучше тех ужасных мужчин, которые, казалось, лезли в твою жизнь. Было бы намного легче уйти. Ты ушла от своего отца, от своего бывшего, Нолана... ты могла бы уйти и от Реда, если бы он только достаточно напугал тебя.       — Да... — сказал Ред, тяжело дыша. — Да... Я... Я подумал... — Ты видела, как он расслабился, его руки наконец замерли. — Я не знаю, какова концентрация внимания у хорька, но ты, вероятно права. Ты красивая девушка. Милая. Забавная. И да, я думал, что это просто весело... И, — Ред вдруг нахмурился. — Не говори так, блять. Ты действительно хочешь меня. Я бы не флиртовал с тобой, если бы ты этого не хотела. Я бы даже близко не подошел к тебе. Ты веришь мне, верно? Я бы не стал. Я никогда не сделаю такого дерьма.       Черт. Да, хорошо. Это было нечестно. У Реда было много вещей, но он был не из тех парней, которые будут настаивать, если кто-то явно не заинтересован. Как бы он тебя ни смущал, теснил, заводил... ты легко могла бы отказаться его лечить. И Террор, и Уитглас дали бы тебе возможность отказаться. Ты могла бы легко держаться подальше от Реда, как это сделала Синтия. Проблема была в том, что ты начала заботиться о нем через пару недель после знакомства с ним, и он это знал.       И будь честна с собой, если бы ни с кем другим... ты бы была разочарована, если бы он перестал флиртовать.       — Свела меня с ума, ты не позволила мне прикоснуться к себе. Но в шутливой форме, — поспешно добавил он. — Я бы сделал тебя... не знаю. Неприкасаемой. Я бы засунул тебя в ту кладовую, и это было бы чертовски весело, милая. Но я бы не стал просто... Мне нравится то, как ты улыбаешься мне, как ты говоришь со мной... Ты заставляешь меня чувствовать, что я могу быть больше. Как будто все в моей гребаной жизни придерживали меня к стандарту, которому я, блядь, не могу соответствовать, и я даже не хочу, блядь, пытаться. Но когда это делаешь ты... Я хочу попробовать. Мне плевать на многих людей, есть и те, кого я люблю, они моя семья. Ты моя семья.       Ред очистил свой голос, все еще чувствуя себя не комфортно. — Я не знаю, о чем, черт возьми, я говорю. Я просто знаю, что хочу, чтобы ты была счастлива. Ты мне нравишься. Как... Цвета души, цветы и мягкие песни, как ты. Я не понимал, пока не подумал, что потерял тебя, но я почувствовал это в своей проклятой душе, — его рука сжала собственную грудную клетку. — Ты моя родственная душа, Т/и, я знаю, что это так. И я знаю, что это чертовски глупо, и я не верю в это, но это правда. Я знаю, что никогда не чувствовал этого раньше.       Отношение Реда изменилось, как будто он внезапно оказался в более безопасном положении. Ты видела, как он бессознательно расправил плечи, с прохладной уверенностью и обаянием. — И у меня было два варианта. Я мог вернуть тебя сюда или вырваться и найти тебя там. Я подумал, что если один вариант не сработает, я проверну другой. — Он выдержал твой гневный взгляд: — и я убедился, что никто не пострадал слишком сильно.       Между вами повисла тишина. Опять же, как с Черепом, как и с Сансом, тебя окружала спокойная уверенность в том, что ты в безопасности. Но ты действительно была в безопасности. Верно?       — Что-нибудь еще? — спросила ты немного хриплым голосом.       Ред колебался. — Ну... ради... Ну, знаешь. Я хочу, чтобы ты знала, что можешь доверять мне. Что я забочусь. Что я защищу тебя и буду честным и справедливым, и все эти другие глупые глупости...       — Просто расскажи об этом.       — Я послал своего брата поговорить с твоим домовладельцем. Поэтому тебя не выселили.       — Что ты имеешь в виду под... Как ты узнал, где я живу? — требуешь ты от него ответа.       — У меня есть знакомый парень, который немного преследует тебя, это несложно. И мой братан нашел те фотографии Шпроти младшего. Мы отдали их клоуну, так что мы не можем брать на себя все заслуги.       — ЧТО?       — И я намеренно создавал проблемы, чтобы я смог пойти в лазарет и увидеть тебя.       — Нахуя? — ты таки сорвалась.       Ред ухмыльнулся. — Люблю твой грязный ротик.       — Кто такой клоун?       — Санс. Умный пиздец, сука. Шпротти младшего уволили. Я уверен, что ты захочешь прикрыть спину этого скелета. Он опасен, ты должна быть осторожна, ты очень доверчива. Разве никто не учил тебя следить за тем что ты пьешь? Я могу позаботиться о тебе, милая, клянусь. Ты просто должна дать мне шанс. Я могу позаботиться о тебе. Эй, я могу научить тебя как отвязаться от хвоста, если хочешь?       Он был так нетерпелив. Ты почувствовала, как тает твой гнев. — Я уверена, что есть множество незаконных вещей, которым ты мог бы меня научить, — сухо сказала ты.       — О, да. Кроме секса, я могу научить тебя стрелять из пистолета, заметать следы, взламывать замки, всему, что ты только захочешь.       — Я все еще не верю тебе, — тихо говоришь ты.       В комнате снова стало тихо.       Ред вздохнул. — Да. Да, я знаю, дорогая. Сам с трудом верю в это. Но я знаю, что это правда. Я никогда раньше не чувствовал себя так. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это тебе.       Ред, должно быть, решил, что сейчас самое время быть смелым. То, что вселилось в него, было тайной, которую ты никогда не разгадаешь.  Медленно, немного осторожно, но все же он подошел к тебе. Обвил руками твою талию. Притянул тебя к себе.       Твое сердце громко колотилось в груди. Хватка Реда была идеальным балансом между успокаивающе сильной и достаточно расслабленной, чтобы ты знала, что можешь оттолкнуть его, если действительно захочешь. Ты, вероятно, должна.       Нет, ты действительно должна.              Ты подняла руки, положив их ему на ребра, чувствуя мягкое биение его Души. Сильнее, чем у Черепа или Санса, это было похоже на сердцебиение.       Ред медленно наклонился. Ты сглотнула. Твоя голова была слишком занята, чтобы остановить его.       Все мысли покинули тебя, когда он уткнулся носом в твою шею, в линию подбородка. Твердый край его носовой кости слегка щекотал тебя. И гладкая кость на твоей вдруг слишком теплой коже была приятной.       — Ты МОЯ, милая. И я всегда забочусь о том, что принадлежит мне.       — Если ты собираешься поцеловать меня, просто заткнись и сделай это.       Ред усмехнулся.

┈───⟨✶⟩───┈

      — Ангус и я ждали, затаив дыхание, чтобы узнать, арестована ты или нет.       — Еще нет.       — Слишком пессимистично, дорогая.       — Я ошибаюсь? — спросила ты.       Ты обняла себя, прислонившись к холодной стене коридора, прижимая настенный телефон к щеке.       Чуть поодаль стояла группа охранников возле комнаты отдыха для персонала. Можно было сказать, что они говорили о тебе.       — Хм, не уверен, что мне нравятся твои шансы. Но если у Спрэтта есть хоть капля здравого смысла, он сделает все возможное, метафорически замести все это под ковер из пословицы. Посмотрите на его варианты. Если он тебя арестует, люди скажут, что это был организованный бунт с подставным человеком. Вместо того чтобы кучка непослушных заключенных, которые начали драку. Это было бы очень плохо для него. И если он хотя бы не покажется, что выполняет требования Скелетов, будет только больше беспорядков. В лучшем случае он предложит тебе вернутся на работу. Берите ее без возражений. Ты сможешь уволиться, как только все пройдет. Если он восстановит тебя сейчас, он не сможет арестовать тебя позже, не выглядя при этом полным дураком.       — Мне очень жаль, что вам с Ангусом пришлось прервать отпуск из-за меня.       — Дорогая, не извиняйся. Я видел тюремный бунт вблизи. Это было невероятно волнующе.       — Я поцеловала его, — тихо сказала ты.       На другом конце линии на мгновение повисла тишина, пока Дон не сказал своим искусственно ярким тоном: — О да? И как?       Ты боялась встречи со Спраттом. Но желание остановить время только заставляет его идти быстрее. Через час после обеда тебя вызвали в кабинет надзирателя.       Пока ты шла, ты поймала себя на том, что вспоминаешь первый раз, когда тебя вызвали в кабинет Спратта. Ты и вполовину не нервничала сейчас, как тогда. С другой стороны, прямо сейчас ты не чувствовала ничего, кроме усталости.       Он был в своем кабинете, один. Что было хорошим знаком. Надзиратель Спратт смотрел на тебя через стол с темной яростью, хотя и говорил бесстрастно. В силу смягчающих обстоятельств, бла-бла. Приходилось принимать беспрецедентные решения, бла-бла. Учитывая, что половина его персонала уволилась из-за беспорядков, в настоящее время он оказался в лазарете с нехваткой рабочих рук.       Дон был прав. Он почти всегда был прав.       Ты была вновь принята на работу с единственной обязанностью поставить трех Скелетов на первое место. История будет заключаться в том, что из-за недавних событий им не хватало медсестер с опытом работы с монстрами, поэтому тебя попросили вернуться на свой старый пост с символическим повышением заработной платы. Конечно, у тебя будут и другие обязанности. Никто не получил бесплатный пропуск в тюрьму. Но это означало ежедневное взаимодействие для обеспечения их «послушного благополучия». Семь дней в неделю с сокращенным рабочим днем для компенсации.       Сделайте так, чтобы Скелеты вели себя хорошо, сестра. Больше не медработник, а нянька, для трех самых психически больных людей в мире.       Спратт заставил тебя подписать кучу бумаг. Ты отказывалась до тех пор, пока он не дал тебе копии для возвращения Дону. Он также заставил тебя пообещать сказать именно то, что он сказал тебе на годовом обзоре.       Кто знал правду? Только Спратт и еще один член тюремного совета. О, и Террор в значительной степени поняла, что происходит. Остальные сотрудники только сплетничали. И хотя у всех были подозрения, никто не был уверен, что именно произошло и почему. Даже заключенные знали только то, что Ред хотел на пару дней превратить жизнь Спратта в кошмар.       Санс четко изложил свои требования. Он так сильно напугал нынешних медсестер, что те, кто остался, теперь отказывались приближаться к нему. И ты была уверена, что он будет делать то же самое с любыми новыми нанимателями в скором времени.       И, конечно же, у него все еще был этот друг в тюремном совете. Друг, который яростно звонил в офис каждый день, требуя объяснить, почему Санс так долго оставался без медицинской помощи. В конце концов, это выглядело подозрительно, как будто надзиратель хотел его смерти, не так ли? Что надзиратель Спратт сказал о себе?       Спратт обеспечил сотрудничество Санса с комитетом... при условии, что с этого момента ты будешь единственной медсестрой, которая будет его лечить.       Конечно, Череп в любом случае был обычным запретом для большинства сотрудников. Ты заверила Спратта, что не станешь говорить ни слова о плохом обращении с ним, при том понимании, что теперь только ты отвечаешь за его заботу. Все, от создания и обеспечения мер безопасности до лекарств и графиков кормления. Ежедневный уход.       Остался Ред. Никто не спорил с тем, чего хотел Ред. Конечно, больше нет.       Ред сказал Спратту, что ему плевать на политику. Он с радостью возьмет на себя всю вину за беспорядки, пока ты будешь работать здесь. Но Ред все же совершил преступление. Большой человек. Подстрекательство в тюрьме не было шуткой. В результате его тюремный срок был продлен. Теперь ему оставалось двадцать два года. И его отправили в одиночную камеру на месяц (как минимум) и лишили права посещения на неопределенное время.       Двадцать два года. Тебе было бы за пятьдесят, прежде чем он вышел. Лучшие годы, которые ты потенциально могла бы провести рядом с Редом, ты проведешь в этой белой, закрытой и вонючей тюрьме. Годы его лечения, потому что Ред не мог перестать быть Редом. Могла бы ты остаться здесь и смотреть, как это происходит снова и снова? И это был самый лучший сценарий. Несмотря на всю свою браваду, Ред не мог выжить в одиночку. Это было последнее и окончательное наказание, которое Спратт мог применить к нему, и это должно было случиться. Ты знала, что Ред и его идиотский нрав гарантируют, что он окажется в одиночке на постоянной основе. И тебе нужно было быть здесь, чтобы увидеть, как он рассыплется в прах, это было почти неизбежно.       Череп никогда бы не выбрался отсюда, пока был бы жив. Ты могла бы свернуть для него горы, но, в конце концов, ты бы ушла, и он снова бы остался один. Все еще запертый в этой обитой тканью камере. Череп никогда не добьется нужного ему прогресса в тюрьме, ты это знала наверняка. Как он мог, когда ему уже не на что было надеяться?       А Санс... он так облажался. Можно было потратить годы, пытаясь помочь ему, но какой в этом смысл? Он не хотел помощи. Вероятно, он даже не осознавал, насколько ему это было нужно. Но ты должна была поверить, что есть что-то, что стоит спасти. Он заботился о тебе. Иногда было страшно, но там было что-то, что стоило спасти, ты знала это.       Ты смотрела, как Спратт откинулся на спинку стула. Вздохнув с облегчением. Его работа, наконец, снова была обеспечена. — Или ты можешь уйти, — сказал он. — Ты можешь просто уйти, уйти и выйти за дверь.       — Кому я буду отчитываться? — спросила ты, не обращая внимания на подстрекательство Спратта.       — Твой любимый психопат убил твоего последнего непосредственного начальника, так что тебе просто придется подождать, пока я не найду другого.       — Я буду отчитываться перед сестрой Терри, пока мне не прикажут иное, — сказала ты, вставая. —  Если это все, я вернусь к Реду в одиночку. Кажется, он споткнулся по дороге в свою камеру, так что я должна подлатать его, прежде чем у меня закончится смена.       — Он был моим другом, — сказал Спратт. — Уитгласс.       — Это твоя чертова вина, — ответила ты. — И ты никогда не избежишь мёртвого взгляда головы Уитгласа.       Ты держала руку на дверной ручке, так близко к тому, чтобы уйти, но Спратт просто не мог удержаться от последнего удара. Должно быть, он так же измучен и истощен, как и ты, потому что это было неприятно даже для Спратта.       — Знаешь, я понятия не имею, что ты делаешь с этими скелетами, но я надеюсь, что твои родители гордятся своей дочерью-Монстром.       В конце концов, ты понимаешь это как соломинку, которая, наконец, сломала хребет верблюду.       — Может, тебе стоит разобраться сначала со своим дерьмовым племянником, прежде чем говорить обо мне и моей семье, — рявкнула ты.       Спрат вздрогнул. Он ничего не сказал.       Ты ушла.       Ты была в ярости.       Ты знала, что Спрат только что разозлился. Он горевал. Но он получил все, что хотел. Он выиграл. Ты не сделала ничего плохо из этого. Могло быть и хуже. Намного хуже.  Если бы кто-нибудь заподозрил, что ты поощряла Скелетов, тебя могли бы привлечь к ответственности. Оказала бы тюрьме большую радость. Как бы плохо все ни казалось, ты должна была напомнить себе, что это действительно был наилучший возможный исход. Ты должна быть счастлива.       Ты не была счастлива.       Ты больше не хотела работать в этой дурацкой, коррумпированной, жестокой тюрьме. Ты больше не хотела смотреть, как люди, которые тебе небезразличны, страдают. Ты хотела уйти.       Ты уже собиралась уходить.       И ты заберешь с собой своих мальчиков.