Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      Потребовалось некоторое время, чтобы успокоить Черепа. Как только он перестал рыдать, ты привела его обратно в камеру и уложила спать. Ты чувствовала онемение, но твое тело работало на автопилоте. Наслаждаясь ролью медсестры, а не... чем-то, чем ты была для Черепа.       Это казалось слишком не важным, чтобы думать об этом прямо сейчас.       Перебитая цепь. Сломанная мебель. Погнутый пистолет с транквилизатором. Чертова каталка. Маска лежала на полу там, где ее явно сорвали. Крови в клетке нет. Что бы ни случилось, все произошло снаружи. Дверь камеры была совершенно не повреждена, значит, она должна была быть открыта, когда он напал. Идиоты.       Персонал стал слишком самодовольным с тех пор, как он начал вести себя хорошо. Даже Хаксли потерял бдительность.       Странно ли было говорить, что, желая Черепу мира, ты всегда уважала меры безопасности? Не эту чертову маску и каталку. Что-то менее агрессивное. Главное, чтобы все были в безопасности. Но и чтобы избежать этого. Этого момента. Где, несмотря на весь прогресс, весь чертов прогресс, которого добился Череп... что-то вроде этого, должно было остановить его.       До этого не должно было дойти.       В обитых стенах была воткнута пара дротиков с транквилизатором. Один все еще был в ноге Черепа. Должно быть, это был панический выстрел, не было смысла стрелять транквилизатором в кости скелета. Они должны были стрелять в Душу.       Череп был тихим и послушным, восторженно смотря на тебя, пока ты боролась с собой но в конце концов вытащила проклятый дротик.        Ты взяла все одеяла и подушки из кладовки и дала ему сменную форму, чтобы избавиться от окровавленного набора. Тебе снова пришлось пройти мимо Уитгласса. Ты бы накрыла ему голову простыней из уважения. Но, он не заслужил... никто из них не заслужил.        — Я бы хотела, чтобы ты поспал, Череп, если сможешь, — сказала ты. — Когда я разберусь со всем остальным, я вернусь и проверю тебя. Хорошо?       Когда ты ушла, твой большой мальчик сплел что-то похожее на гнездо из одеял и подушек. Плюшевый Крукс был спрятан где-то посередине. На его скулах все еще были слезы, но он больше не дрожал.       — Пожалуйста, будь добр ко мне, — пробормотала ты себе под нос, закрывая дверь камеры.  

༻—༺ 

        Ты хладнокровно встретила взгляд Спратта, когда наконец-то открылась защитная дверь в Восточное крыло. Ты не могли решить, был ли он разочарован или неохотно впечатлен, что ты выжила. Возможно, и то, и другое.       — Доклад, — потребовал он.       Иди на хуй.       — Череп снова в своей камере. —  Твой голос был гулким и профессиональным. — Он снова заперт и спокоен. Но доктор Уитгласс, офицер Хаксли и та медсестра…       — Я в курсе, — коротко сказал Спрэтт. — У нас есть запись с камеры. Скажи мне, ты серьезно оставила там этого монстра с достаточным количеством одеял, чтобы он мог повесится минимум дважды?       — Можете убрать их, — мягко сказала ты.       Спратт посмотрел на него, но ничего не ответил. Вместо этого он ушел, бормоча: — Протокол сегодня был выброшен из окна, так почему бы и нет?       Ты последовала за ним, сильно прикусив язык. Ты хотела знать, кто такая, та медсестра. Должно быть, они уже сделали перекличку персонала. Они должны знать. Спрат должен знать. Но ты этого не сделала. Ты не могла. Это давление снова давило на тебя, заставляя чувствовать себя плохо. Пожалуйста, Господи, пусть все будет хорошо.       Ты заставила себя посмотреть на униформу медсестры. Она была розовой, а не белой, значит, это была не сестра Терри. По крайней мере, это было что-то.       На что ты вообще надеялась? Что убили какую-то временную медсестру, с которой ты не когда встречалась? Серьезно? Ты действительно была таким человеком? Горячий стыд наполнил тебя.       — Это кошмар, — сказала ты вслух.       — И ты говоришь это мне, — выплюнул Спрат.

༻—༺ 

        Следующая остановка.       Тебя отвели в камеру в блоке B, которую ты раньше никогда не видела. Похоже, этот блок тюрьмы избежал худшего из беспорядков. На стенах были чертежи сложной техники. Груды книг и бумаг на столе. Шахматная доска. Односпальная кровать для одного заключенного — роскошь, которую тюрьма не предлагала и большинству из своих постояльцев.       Тебе не нужно было говорить, чья это камера, даже если Санса здесь не было.       Невысокий Скелет лежал на кровати. Его кости были обесцвечены. Он был слишком неподвижен. Выглядел как будто только вылез из могилы..       — Что случилось? — бесстрастно спросила ты.       — Он отказался лечиться у какой-либо другой медсестры, — сказал Спратт. Он передал тебе чекер. Здоровье Санса было около 0,08. — Я ждал, когда он умрет, но до сих пор он отказывал мне в удовлетворении.       Спрат, очевидно, не был серьезен. Но в его тоне был резкий оттенок, который подсказывал, что он хотел бы им быть. Он обманул Санса и проиграл.       — У меня есть один скелет, который, по сути, объявляет голодовку, другой пожирает мой персонал, и третий, который привел всю тюрьму в хаос, — сказал он. — Все из-за тебя.       Ты не ответила, пока проверяла Санса. Его конечности были скованы, но... но не совсем правильно.       Ты посмотрела на его лицо. Злость начала затуманивать твое зрение.        Ты резко встала и сделала вдох. — Отведите его в кабинет для осмотра в лазарете, — сказала ты. — Я буду лечить его там.       — Если ты думаешь, что я буду подчиняться приказам…       Ты повернулась, выдерживая взгляд Спрата. Ты продолжала видеть, как голова Уитгласа смотрит на тебя. Возможно, это отразилось на твоем лице.       Глаза Спратта опустились в пол.        Ты отправилась в раздевалку для персонала и в лазарет. Долгая прогулка была именно тем, что тебе нужно. Пространство для дыхания, для размышлений. Чтобы собрать все вместе. Чтобы, наконец, заставить себя увидеть то, что там было, а не только то, что ты хотела увидеть. Господи, что за бардак.       По дороге ты видела ущерб, нанесенный тюрьме. Выбитые окна, везде разбросанный мусор. Кровь местами брызнувшая на стену. Ты боялась увидеть предательскую кучу блестящей пыли, но до сих пор единственная смерть, которую ты видела, была в Восточном крыле.       Это должно было занять много времени для уборки. Все в лазарете должно быть пересмотрено. Кто-то должен будет провести инвентаризацию запасов. Им нужно будет провести осмотр всего населения. Наверное будет, много порезов и синяков. Сломанных костей... Твой мозг казалось превратился в чек-лист... и ты была так благодарна ему за это.       В раздевалке ты переоделась в запасную форму Синтии. Боже, Синтия. Пожалуйста, пусть она будет в порядке.       Ты стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение. Ты слишком много раз касалась своего лица... ты была вся в...       Ты умылась в раковине. Холодная вода омывает твое лицо. Ты использовала щетку, чтобы убрать её из-под ногтей. Смотрела, как вода цвета ржавчины уходит в канализацию.       Это была ванная, в которой ты плакала после того, как впервые встретила Черепа.       Когда это было? Шесть, семь... восемь месяцев назад? Куда делось это время? Меньше года.       Как, черт возьми, эти идиоты могли сделать это менее чем через год?       В лазарете были разбиты окна, но смотровая осталась невредимой. Это было похоже на маленькое святилище. Спокойное место во время бури. Жаль, что в него вот-вот вторгнутся, ты бы с радостью свернулась калачиком на смотровом столе и проплакала бы несколько часов. Ты как раз устанавливала сумку ВД на подставку, когда принесли носилки с Сансом. Охранники без особых церемоний уложили его на кровать.       Охранники посмотрели на тебя. Спратта сейчас с ними не было.       Ты отмахнулась от них: — Спасибо. Свободны.       Они оставили тебя с «бессознательным» Сансом.       — Ты в порядке, — сказала ты, возясь с разъемами без необходимости, — ты в порядке. Но то, как двигались, твои суставы, было неправильным.       Когда ты снова посмотрела на него, то увидела, что его глазницы открыты, и из этой непостижимой тьмы выглядывают маленькие огоньки.        — Эй, малая. С возвращением, — сказал Санс.       Честно говоря, он все еще звучал довольно грубо. И очевидный ущерб было невозможно подделать. Но...       Ты почувствовала, как гнев внутри тебя изменился, как будто кто-то поднял русло реки. Но ты оттолкнула его обратно. Судя по всему, кричать на больного пациента, даже если кто-то проговорится, чего бы это ни стоило, это все еще то, чего ты не можешь позволить себе сделать.       — Я надену это на тебя, — сказала ты, не встречаясь с ним взглядом и задирая его рубашку. Во время работы ты сказала: — Рэд отправил всех спать. Охранники окружают последних несогласных. Хаксли и Уитгласс мертвы, — сказала ты. — Медсестра тоже, но я не смогла понять, кто это был… То что осталось… — виновато пробормотала ты.       Санс наблюдал за тобой. — Череп. Да. Я слышал. Прости, малышка.       — Это не его вина, — сказала ты. Как только сумка ВД была подключена, ты пододвинула стул и села. Наблюдая, как волшебное мерцание и цвет Души Санса медленно очищаются. — Он не контролировал свои действия. Он хороший мальчик. Он просто так поврежден, и я не знаю, как его спасти. Но ни в чем из того, что произошло, не было его вины, он не контролировал ситуацию. В отличие от вас.       Санс на мгновение замер. Ты ждала, ничего не говоря.       — Я… Кхм. Возможно, все немного вышло из-под контроля, — сказал Санс с легкой улыбкой. — Что я могу сказать? Ты моя любимая медсестра. У них не было причин тебя увольнять. Я просто протестовал.       — А как же тюремный бунт?       Санс пожал плечами. — Это был не я, это все Ред.       — Ты рассказал ему об этом..       — Ты же видела, как сильно мы терпеть не можем друг друга.       Ты взяла минуту, чтобы подумать об этом. Это была правда, Санс и Рэд не особо ладили друг с другом. Ты видела это сама.  Да, возможно, Рэд начал бунт, а Сэнс просто взял аванс. Но ты не поверила этому. Не совсем. Все было слишком аккуратно.       — Нет, — сказала ты, — ты уклоняешься от вопроса. Ты с Рэдом это планировали?       Санс нахмурился. —  Это?       — Бунт, Санс!       — Нет, — твердо сказал Санс. — Я не говорил ему начинать бунт.       Лгун. Вот как ты могла назвать его прямо сейчас. Лгун. Возможно, он не сказал ему, он... предложил, предположил... или, может быть, Рэд сказал ему, что он собирается сделать, и... Боже, у тебя раскалывается голова.       Череп был единственным, что не имело смысла в этом плане, Череп действовал самостоятельно . Ты сомневалась, что Санс или Рэд имеют к этому какое-то отношение.        Ты чувствовала… ты чувствовала себя соучастником этого преступления.       Ничего из того, что сделали мальчики, не было сделано по твоему приказу, с твоего ведома или одобрения. Но ты не стала бы сдавать Санса. Ты не могла. Ты бы не повернулась спиной к Рэду. И ты не позволила бы им забрать у тебя Черепа.       Так что четверо из вас были в некотором роде связаны друг с другом.       — Если бы Череп не сделал то, что он сделал... — сказал Санс. Он не закончил, вместо этого сказал: — Ты должна поверить, что я никогда не захочу, чтобы ты возвращалась к этому.       Как бы ты ни была в ярости, ты знала, что Санс не предвидел, что ты вернешься к мертвым коллегам. Он был умнее этого.       Если бы Череп не сделал того, что он сделал, все было бы не так плохо.       Если бы ты все еще была в Нью-Эбботте, тебя бы привезли сюда раньше.       Если бы Спрэтт не уволил тебя, мальчики никогда бы не придумали свой дурацкий план.       И, возможно, если бы Большого взрыва не произошло, то никто из вас не оказался в этом глупом беспорядке в первую очередь.       Если, если, если. Это было бесполезно. Сейчас важно было понять, насколько глубоко зашло это дерьмо.        — Рэд убил того охранника? —  Ты прервала Санса до того, как он успел ответить:— И не лги мне.       Санс, казалось, немного поморщился. — Нет. —  В его голосе звучала нотка неохотной покорности. — Нет, я не думаю, что он это сделал. Но я не совсем уверен, в том что происходило в течение последних нескольких дней. Может, я и разыгрывал их немного, но я все еще был без сознания в последний день или около того.       — Бедняжка, — с сарказмом сказала ты.        Хотя, наверное, это было правдой. Санс предпочел бы навлечь на Рэда больше неприятностей. Если бы это было возможно.       Месяцы взаимодействий захлестнули тебя. Месяцы, когда Санс смотрел тебе в лицо с откровенной честностью... все было фальшью. Все это? Уклонение от вопросов с уклончивыми ответами, смена темы. Проклятые шуточки Тук-тук. Он заставил тебя почувствовать себя особенной... своей заботой. Как бы он ни пугал тебя, он был так внимателен к твоим мыслям, твоим чувствам... Ты не могла понять.       Ты сидела, пытаясь обработать эти большие и злые мысли. Гнев не был естественным для тебя. Ты избегала этого, потому что просто не могла с этим справиться.       Ты вдруг подумала, что немного знаешь, каково это быть Черепом. Все эмоции, мысли, слова, все, что ты хотела сказать, застревало и искажалось, когда ты пыталась это сказать.       — Полегче, — мягко сказал Санс. — Не торопись. Я никуда не уйду.       Ты резко выдохнула, как будто что-то сдерживала всю боль. Санс наблюдал за тобой, следил за каждым малейшим изменением выражения лица и движением.              — Почему? Я имею в виду... черт возьми, Санс, почему?       — Зачем я это сделал? Почему я хотел, чтобы ты вернулась? Или почему ты мне нравишься? —  Санс усмехнулся. — Думаю, это не важно. Ты моя.       — А что насчет Реда?       — Думаю, ты ему тоже нравишься.       Ты уставилась на него. Должно быть было что-то действительно пугающее в твоем лице прямо сейчас. Во второй раз ты наблюдаешь, как человек, на который ты обращаешь внимание, отводит взгляд.              Возможно, ты разработала взгляд Медсестры Террор на несколько десятилетий раньше.       — Со мной явно что-то не так, — сказала ты немного глухим голосом.       Санс покачал головой, его глаза расширились. —  Нет, Т/и, я обещаю тебе. С тобой все в порядке. Ты просто в шоке, вот и все. Сейчас тебе плохо, но ты всю жизнь училась справляться с подобным дерьмом. Ты справишься.       Ты была сбита с толку. — Мне никогда не приходилось иметь дело с чем-то подобным! — Возразила ты.       — Нет, не это. Но ты научилась принимать удары. Ты научилась видеть тьму и надеяться на лучшее. Маленькие вещи. Маленькие моменты в твоей жизни. Это подготовило тебя к большим вещам. И к этому тоже.       — Я не знаю, о чем ты говоришь, — выплюнула ты. Злая и растерянная. Но понимая, что он имел в виду. Ненавидя, что ты сделала.       Санс сделал паузу на мгновение, а затем сказал: — Твой отец бил тебя, не так ли?              — Мы не об этом говорим!       — Ты научилась не причинять боль. Продолжая видеть хорошее и не замечать плохое.       — Если ты хочешь сказать, что я научилась бредить…       — Это не бред. Ты сделала единственное разумное решение, что могло и сохранило твою Душу в безопасности от повреждений. Вот почему я знаю, что с тобой все будет в порядке. И ни в чем из этого нет твоей вины, ладно? Малая, ты поняла? Ни в этом, ни в бунте, ни в том, что случилось в восточном крыле, нет твоей вины.       Ты меня не понял.       — Со мной что-то не так, — повторила ты. — Я должна бояться тебя. Всех вас.       Санс снова тяжко вздохнул, садясь на стол. Он все еще был болен, и как бы тебе не хотелось, чтобы он просто притворялся, ты могла видеть легкую непроизвольную дрожь в его костях.       — Я думаю, что мы все должны немного больше бояться себя, — сказал он с мягкой улыбкой.        Ты сделала еще один глубокий, контролирующий вздох. — Люди мертвы. Пострадали люди. Жизни разрушены. И из-за чего? Потому что вы с Рэдом думаете, что я вам нравлюсь? Я действительно стою всего этого?»       — Да.       — А что, если я решу уйти, просто потому что не хочу больше здесь находиться?       Санс некоторое время не отвечал. В его абстрактном выражении был расчетливый взгляд, как будто он проверял свои цифры. Наконец, он сказал: — Ты могла бы… но не уйдешь. —  Он опять надел свою старую, ленивую улыбку, которая так много скрывала. — Я бы не стал рисковать, если бы не был уверен что ты останешься. Я позабочусь о тебе, Т/и.  Я обещаю.  

༻—༺ 

 

      Спускаться в блок С или в одиночку было все еще слишком опасно. Кроме того, у тебя не было нужного пропуска, чтобы увидеть Рэда прямо сейчас. Итак, как только Санса вернули в его камеру, и ты отправила сообщение Дону со своим секретным кодовым словом, ты вернулась в крыло строгого режима.       Почему? Потому что пошла-ка ты на хуй, вот почему. Она все равно пойдет.       Тела уже убрали. Пол энергично мыли, лужи воды с оттенком ржавчины двигались рябью, подметаемые мойщиками полов. Ты прошла мимо уборщиков и заметила, что они смотрят тебе вслед, что то бормоча друг другу. Ты не уловила ни слова, но интонация...        Ты знала, что так и будет.       Возле камеры Черепа дежурили эффектно четверо охранников. Спратт явно стремился доказать свою точку зрения. Все они выглядели так, как будто они буквально предпочли бы быть где-нибудь еще. Ты не узнала ни одного из обычного отряда охраны Черепа, так что они, должно быть, впервые дежурят здесь.       Это упрощало задачу.       Когда кто-то попытался остановить тебя, ты посмотрела ему прямо в лицо.—  Череп злится, если ему не рассказывают сказку на ночь.       Охранник выглядел сбитым с толку. — Сказка на ночь?       Ты кивнула, совершенно серьезно. — Ты знаешь, что он сделал с последним охранником, прервавшим его сказку на ночь?       Ты не должна было этого делать. Охранник был молод. Не намного старше тебя. Хотя сегодня ты чувствовала себя примерно тысячелетней старухой и испуганным ребенком, и все это одновременно.       — Я думаю, что он вернулся к твердой пище, но эта рука...— ты покачала головой.       Охранник сглотнул и отошел в сторону. Ты открыла дверь, заметив, что мужчины снаружи делают резкий шаг назад и поднимают оружие. Ты уже собиралась закрыть дверь камеры, когда кое о чем подумала, откинувшись назад, чтобы запереть смотровое окно.       — И не открывай это, — сказала ты. — Он злится, если видит людей после отбоя.       Ты закрыла дверь перед охранниками с широко открытыми глазами.       Тебя же уже уволили. И вряд ли они могут еще больше уволить тебя, чем сейчас.       Сказка на ночь.       Хаксли рассмеялся бы тебе в лицо.        О, Хаксли. Он тебе не нравился, но никто не заслуживал...       Череп действительно устроил себе гнездо из подушек и одеял. Он свернулся калачиком, спрятавшись прямо в углу камеры. Когда ты закрыла дверь, его глаз загорелся. Он издал настойчивый рокочущий звук. Огромная рука протянулась к тебе.        Тебе действительно следует больше бояться.        Ты пересекла камеру и позволила руке Черепа сомкнуться вокруг тебя. Он притянул тебя, так нежно, к себе на колени и начал убаюкивать, словно ребенка. Ты могла слышать его тихие, шипящие звуки. Он крепко обнял тебя.       Ты закрыла глаза и положила голову ему на грудь. Ты чувствовала, что твой мозг начал распутываться. Это было не очень приятное чувство. Слезы защипали на глазах. Ты заставила себя сосредоточиться на ощущении Души Черепа под своей щекой. Это было похоже на маленький моторчик или мурлыкающую кошку. Успокаивающий. Мягкий. Постоянный звук.       — Мне жаль.       — Ш-ш-ш, — сказала ты, не открывая глаз.—  Я знаю.       Если бы ты хотела предотвратить любые слухи о своих неуместных отношениях с заключенными, то заснуть в объятиях Монстра было не самым мудрым решением.       Но, черт возьми. Это был чертовски долгий день.