Бездействие тоже преступление

Ночь окутала дворец тишиной. Зельда лежала у ног Рейнхарда, но сон не шёл. Новость о том, что Альберт Вейс, её наставник, жив, не давала покоя. Она помнила его строгий, но добрый взгляд, когда он учил её премудростям управления страной. Его тихий голос, объясняющий сложные политические интриги. Его веру в то, что однажды она станет великой императрицей. Он многое отдал, чтобы учить её. Слишком многое пытался вложить в её детскую головушку тогда, давно. «Сила правителя не в жестокости, а в мудрости», — всплыли в памяти его слова. Девушка невольно прижалась к ногам спящего императора. Что скажет учитель, увидев её такой? Она, что должна была стать опорой империи, теперь лежит, как верная собака у ног своего хозяина. Зельда коснулась ошейника на шее — напоминание о том, кем она является. Она была слишком слаба, чтобы властвовать на троне. Слишком труслива, чтобы предпринимать что-либо. Она бездействовала столько лет, а теперь… Теперь просто прицепилась, как пиявка, к тому, кто сделал то, что она была должна сама сделать. Внутри копилось много противоречивых чувств. Страх, радость, стыд, облегчение. Старый советник прошлого правителя, безусловно, нужен был этой стране, вот только Зельда уже больше не та смелая любознательная девчонка. А лишь тесная сука, что радостно виляет хвостиком перед хозяином. Что же скажет учитель, поняв, что её всё устраивает? Устраивает быть игрушкой для утех в руках другого. — Кажется, у кого-то ещё много сил, слишком много вертится, — раздался холодный голос сверху. Зельда вздрогнула. Рейнхард приподнялся в полусидячее положение и смотрел на неё сверху вниз. Мужчина хмурился, раздраженный тем, что "питомец" нарушил его покой. Слишком много всего навалилось после этого неудавшегося переворота на императора, вызывая жуткую усталость. Казалось, положи он голову на подушку, сразу бы уснул, но нет. Постоянные тихие вздохи и шебуршание девушки то и дело выдёргивали из дрёмы. Рейнхард, будучи рабом, привык спать чутко. После падения его родины он буквально жил во дворце кровного врага и зависел от его прихоти. За это время мальчишка много чему невольно научился, чтобы выжить. И одной из привычек был чуткий сон. Поэтому он просыпался от каждого звука, что издавался неподалеку, что уж говорить о вздохах в непосредственной близости. —Простите, хозяин, — прошептала павшая принцесса, сильнее сжавшись в комочек, как настоящий щенок. —Думаешь о своём драгоценном учителе? — раздражённо процедил Рейнхард, чувствуя, как голова начинает раскалываться. —Я… — Зельда замялась, пытаясь придумать, как избежать щекотливой темы. Её глаза тут же забегали по сторонам, выдавая всё волнение. —Не лги мне. — Рейнхард схватил её за волосы, заставляя посмотреть в глаза. — Я видел твой взгляд в тронном зале. Ты всё ещё надеешься, что он спасёт тебя? Или тебе стыдно быть моей? Императора раздражало всё: невозможность уснуть, попытка принцессы уклониться от ответа, её волнение. Да, последнее особенно злило. Ему не нравилось, что мнение другого мужчины интересует её больше, и неважно, что тот ей в деды годится. А может дело было в другом? Он не хотел, чтобы она стыдилась своего положения? Мужчина и сам не понимал, когда начал желать, чтобы она воспринимала своё место подле него само собой разумеющимся. Она его, полностью его. У неё не должно быть сомнений, лишь преданность ему. —Нет, я не хотела врать! — испуганно выдохнула Зельда, чувствуя, как всё внутри холодеет, словно её поймали на преступлении. —Лжёшь, — усмехнулся император. — Я знаю, о чём ты думаешь. Неужели в твоей головке появились ненужные мысли? — рычал мужчина, уже продолжая накручивать себя. — Представляешь, как твой мудрый Альберт вернётся и всё изменит? — Его пальцы сжались сильнее, от чего девушка пискнула. — Как он вернёт тебе корону? Или же… —Я ваша, — прошептала девушка в спешке, понимая, что раздражение правителя растёт всё сильнее. — Только ваша… — Её голос и губы дрожали, словно умоляя, и эта картина казалась завораживающей в свете луны. —Докажи, — угрожающе понизив голос, он дёрнул свою рабыню за волосы, притягивая ближе. — Ты же не укусишь руку своего хозяина, сука? Зельда не сопротивлялась, когда он впился в её губы, прикусывая их почти до крови. Израненное тело девушки после всего пережитого дрожало в его руках. Мысли принцессы постепенно стали отходить на второй план. Она скучала по своему тирану, по его грубости и властности. Тело отреагировало сразу: соски затвердели, внизу потянуло до ужаса приятно. Мужчина отстранился, но, несмотря на окончание поцелуя, Зельда не закрыла рот. Её язык был высунут, глаза затуманены от удовольствия, дыхание сбито. — Вот так, такое выражение лица тебе больше идёт, — поймав её язык между пальцев, хмыкнул Рейнхард. — Вспоминала его уроки? Слишком поздно, не думаешь? Ты давно не оправдала его надежд. Ты же не забыла о том, как закрывала на всё глаза? — шептал Рейнхард, жёстко сжимая её грудь другой рукой. — А сейчас посмотри, во что ты превратилась. Разве может такая течная сучка, стать великой императрицей? — Его зубы впились в нежную шею. — Ты — моя верная псина, ты же не забыла сказанное тобой в тронном зале днём? Так что хватит забивать свою голову бесполезными мыслями, думай только обо мне. Служи мне и стране, что ты бросила когда-то. Слёзы потекли по щекам Зельды, но её тело уже предательски выгибалось навстречу его рукам. Она не могла отвечать, её язык был всё ещё между пальцами правителя. Мужская рука скользнула от груди вниз, забираясь под сорочку и поглаживая нежные, уже влажные бедра. Рабыня была без белья, поэтому ничего не препятствовало сокам, что доказывали её возбуждение. — Развратная дрянь. — Наконец отпустив язык, Рейнхард схватил её за горло, роняя на кровать. — Неужели так сложно запомнить своё место? Раздвигай свои ноги, шлюха. Благо, твоё тело, кажется, усвоило лучше разума, кто твой хозяин. — Заплаканное и возбуждённое лицо павшей принцессы возбуждало императора. Как же он соскучился по её телу и подчинению. Задыхаясь, Зельда даже не пыталась сопротивляться. Она тоже скучала, скучала по этим жестоким ласкам. Её руки не пытались остановить удушение, а лишь подняли подол прочной сорочки. Её ноги, дрожа, раздвинулись в предвкушении. Она хотела скорей почувствовать его внутри себя. Но вдруг в её сознание ворвался голос из воспоминаний: «Истинная правительница должна быть выше плотских желаний», — часто говаривал её наставник, смотря, как весь дворец тонул в плотских желаниях не хуже борделя. Это воспоминание было словно отрезвляющая пощёчина. Возбуждение и туманность сознания тут же исчезли, заменяясь странной паникой. Всё это неправильно? А что правильно? Она должна… Что она должна? Когда? Как? Весь мир словно ломался. Убив маркиза, девушка сделала шаг за порог своего безопасного укрытия, где она пряталась за щитом беспомощности. Принцесса могла действовать, но тогда чем она занималась всё это время? Вина за бездействие, которое она уже не могла прикрыть беспомощностью, душила сильнее рук императора. Надежды, когда-то возложенные на неё, били сильнее любого кнута. Что она делала все эти годы? И сейчас… И это осознание приходило куда быстрее от предстоящей встречи с наставником. Защищённый и относительно комфортный внутренний мир Зельды рушился. Всё внутри ломалось, внутренние защитные механизмы сломались. То, что она подавляла, то, что пряталось и копилось все годы, вырывалось наружу. Ей казалось, что она сходит с ума от противоречивых мыслей и чувств. —Нет! — вскрикнула рабыня в панике, когда пальцы Рейнхарда грубо проникли в неё. —Что «нет»? — усмехнулся он, чувствуя, как влажно между её ног. — Твоё тело не умеет лгать… И что это за взгляд? — Его рука двигалась резко и грубо, снова поднимая в теле девушки волну возбуждения. — Неужели бунтуешь, сука? — Мужчина начал оставлять на теле болезненные укусы, продолжая грубую ласку. — Забудь обо всём, ты служишь мне, полностью. Твоё тело, эмоции, разум — всё моё. Ты — моя, твоя задача — отдаться мне полностью, а я буду использовать всю тебя. — Вынув пальцы из вагины, он небрежно обтёр их об её кожу. — Ты всё ещё моя рабыня, ни более, ни менее. Император резко вошёл в неё, заставляя выгнуться и закричать. Все мысли, что подводили девушку к грани безумия, тут же улетучились, отступая перед волной удовольствия. Хрупкое израненное тело дрожало в сильных руках. Разум опустел, остались лишь ощущения. Всё возвращалось на круги своя, вот только нечто внутри Зельды уже надломилось, делая её крайне нестабильной. Но сейчас для неё был лишь он, её любимый тиран. —Скажи, чья ты? — рычал Рейнхард у её уха, делая резкие и болезненные толчки. —Ваша! — всхлипывала павшая в ответ, словно спасаясь от чего-то. —Громче! —Я ваша, хозяин! — кричала она, плача. Но от чего же? —Помни своё место, — прошептал он ей на ухо. — Ты моя, моя сука, моя гончая, моя собственность.— И эти слова словно стали якорем в разрозненном сознании девушки. — Да, хозяин!— кончила с громким криком Зельда, содрогаясь всем телом. Рабыня чувствовала, как Рейнхард изливается в неё, словно как в свою собственность. Она — его, и это была единственная понятная для неё истина. Нечто постоянное, неизменное и нерушимое закрепилось в сознании, заставляя за это цепляться среди путаницы пугающих мыслей. Всё внутри Зельды рухнуло, превратилось в ад, и лишь один Рейнхард был постоянен. Её любимый мужчина. Её император. Её… Только её. Да… Всё верно. Он для неё всё. А значит, остальное не важно? Даже если придётся запачкать руки. Не так ли?