Ещё одна обязанность Со Чанбина

— Вы в порядке? Что произошло? — Кромешная тьма, а вокруг суматоха, люди что-то недовольно выкрикивают, совсем друг друга не видя. — Пока неизвестно, какие-то неисправности. Рабочие уже едут, но эфир в любом случае нужно переносить. — Поняла. Передайте ведущим и гостям, что…

***

Чанбин идëт по тёмному коридору, светя небольшим тусклым фонариком, который ему достался от одного из сотрудников. В последнее время он ощущает себя полезнее менеджера, который только и делает, что перекладывает ответственность на Со, отдавая ему половину своих задач. То кофе ему принеси, то ещё что-нибудь, с чем справится даже годовалый ребенок. Моментами это раздражало, ведь Хван Хёнджин — взрослый человек. Однако, один раз взглянув на расписание парня, Чанбин полностью избавился от таких мыслей и даже зауважал Хвана. Там-то и дышать некогда, что уж говорить об остальных делах. Так, конечно, было не всегда. Поначалу Чанбина вызывали на работу только в аэропорт, дабы не пропускать бешеных фанатов близко — те умудрялись тыкать своими телефонами и камерами прямо в лицо знаменитости. Он даже не был привязан конкретно к Хвану, пока агентство не решило устроить собрание по поводу сасэна, который переходил границы всего дозволенного, сливая личную информацию об артисте за деньги. И как же удивительна жизнь Чанбина, раз роль личного охранника досталась именно ему. С тех пор они не отходят от друг друга ни на шаг. Со мысленно сравнивает себя с собачкой, следующей по пятам за своим хозяином и что готова в любой момент перегрызть ногу злому обидчику. Он не удивится, если по истечению контракта подпишет новые бумажки, но уже на должность менеджера. И тогда всë станет более-менее логичным. Только вряд ли он перестанет защищать Хёнджина, скорее ему добавят дополнительные обязанности, а бесполезного с недавних пор Хан Джисона уволят, если повезёт — оставят в компании. Чанбин не злится, скорее наоборот, нейтрален к сложившимся обстоятельствам. Ему приятно общество Хёнджина, и его личность до жути симпатизирует, не только сценический образ. Старшему нравится ходить с ним в малоизвестные забегаловки по вечерам, гулять по набережной, фотографировать его для социальных сетей и просто разговаривать. Тем у них не так много, Чанбин всегда был рядом и наизусть знал расписание Хёнджина, которое менялось только во время промоушена, потому их разговоры в основном были о прошлом. Младшего всегда удивляло перевоплощение Со, когда второй показывал ему свои фотографии пятилетней давности. То было — невысокий худенький подросток с острой линией челюсти, а сейчас — такого же роста, но уже накаченный парень, от взгляда которого сразу ощущается нож в сердце. А Хван, по словам, совсем не изменился, остался таким же милым и слегка самоуверенным, несколько лет как добился дебюта и старается с каждым камбэком ещё больше. Чанбин сворачивает в очередной коридор, где располагались комнатки для ожидания. Он проходит, светя на каждую дверь и останавливается, когда замечает нужную, с табличкой «Хван Хёнджин». Прокашливается и осторожно открывает, входя в тёмную комнату, и не успевает направить фонарик, как тот пару раз мигает и в мгновенье перестаёт излучать свет. — Хëнджин? — зовет Чанбин, но ответа не следует, что заставляет его немного волноваться. Он пару раз хлопает по фонарику, но тот ни в какую. Батарейки сдохли. И Чанбин с ними, если сейчас не найдёт Хвана в кромешной тьме. Возможно, его тут уже нет, а отключение электричества было кем-то подстроено, чтобы навредить Хёнджину. Телохранитель сглатывает, тянется к карману своих брюк, чтобы достать телефон и включить фонарик уже на нëм. Достав нужную вещь, его резко хватают за руку. Он ещё больше настораживается, ощущая чужие пальцы на своём запястье и, перехватив телефон другой рукой, наконец светит. Чанбин с успокоением выдыхает. Ещё чуть-чуть и его кулак прошелся бы по лицу айдола, которого он отважился хранить и защищать как зеницу ока. — Боже… Напугал меня. С тобой всë в порядке? Хëнджин стоит почти вплотную, морщится от яркого света в глаза и слегка отводит голову, Чанбин это быстро понимает и, кидая краткое «прости», отводит руку в сторону. — Ещё как. — Испугался? -взволнованно спрашивает старший. Он не помнит, чтобы у того была боязнь темноты, но кто не испугается, когда в маленькой комнатке, где ты совсем один, отключится свет. — Немного, — мычит Хван, не ожидая такого вопроса. Он показался Чанбину довольно странным, каким-то переживающим. — Оно и видно. Небось, убить меня собирался, когда я вошëл. — Да ну тебя, хён. Я сразу понял, что это ты, — бросил Хëнджин и сложил руки на груди. — Что произошло? Эфир перенесут? — Какие-то неполадки с электричеством, что конкретно — не сказали. Подождут ещё час и, если ничего не починят к этому времени, перенесут съемки на следующий день. — Понятно, — кивнул сам себе. — Посидишь со мной? Телохранитель кивает и выглядывает из-за Хëнджина, утыкаясь на диван, словно на предателя, на котором он проведёт как минимум час, и, пройдя вглубь комнаты, усаживается поудобнее. Хëнджин садится за ним, снимая головной убор и кладя его на небольшой низкий стол, а после залезает двумя ногами, попутно стягивая с себя конверсы. Света достаточно, чтобы Чанбин мог оглядеть сегодняшний наряд Хёнджина. Как всегда красивый, но сегодня стилисты особенно постарались. Он обращает внимание на синий клетчатый пиджак, на котором свисал ремень в районе талии. Непонятно, почему младший его не затянул, но, кажется, сейчас тот вообще готов всю одежду снять, поэтому вопрос сразу отпадает. Далее его взгляд падает к ногам, отчего глаза начинают бегать от экрана телефона и обратно, боясь оказаться замеченным. На Хёнджине чёрные шорты, что не доходят даже до колен, а в положении, в котором сейчас сидит Хван, они и вовсе задираются ещё выше, немного оголяя упругие бедра. Чуть ниже Чанбин готов вызывать себе скорую, ведь чулки — это та вещь, которую он вот ну совершенно не ожидал увидеть на младшем. Обычная чёрная ткань, переходящая в сеточку где-то чуть ниже коленных чашечек, снова заменялась сплошной. Однако стилистов стоит похвалить за то, что придали акцент столь шикарным тонким ногам Хвана. У него вообще всë было шикарное, но эта часть тела привлекала внимание намного больше, чем всë остальное, ведь благодаря ей парень выглядел таким вытянутым, прямо-таки с идеальными пропорциями. И Чанбин бы сейчас всë отдал, лишь бы мимолетно дотронуться, положить свою большую ладонь на оголённый сеточкой участок, а затем крепко сжать, оставляя красные следы. — Нравится? — выводит его из постыдных раздумий голос Хёнджина, с которым он встречается взглядом. Становится как-то не по себе — секунду назад он откровенно пялился на чужие ноги. — Д-да… Очень красиво, — только и может выдавить из себя Со. — Я тоже так думаю, — Бин только глаза закатывает от самооценки Хван Хёнджина, но и поспорить не может — тот действительно выглядел просто прекрасно. — Долго подбирали. Видимо, зря. — Ты преувеличиваешь, — «Включил королеву драмы». — Выйдешь, если не сегодня, то на следующей неделе, — после добавляет. — Крышу всем снесешь этим образом. — Да неужели? — Я не шучу. Тебе очень идет, — Чанбину хочется засмеяться в истерике после своих слов. Когда он только успел стать таким смелым, чтобы раздавать комплименты направо и налево? Видимо, никогда, раз его щеки так предательски приобретают красный цвет. Или это Хёнджин на него так влияет? Хван на это только хмыкает, придвигается ближе и опять зависает в телефоне, а у Чанбина уже во всю бушует внутренняя паника. Ему становится слишком жарко. Сейчас бы включить кондиционер на всю мощность, но вместо этого он расстёгивает первые две пуговицы на своей чёрной рубашке, поправляя ворот вниз и томно вздыхает, надеясь, что второй не обратит на это никакого внимания. Тут хоть на стенку лезь, если не на потолок, ведь Хван сейчас так близко, что их предплечья из раза в раз касаются друг друга. Чанбин хочет отодвинуться, но не может и понимает это тогда, когда Хёнджин откидывает голову на спинку дивана, поворачивая еë в сторону старшего, а после шепчет, опаляя шею горячим дыханием. Чанбин совсем теряется, в паху начинает приятно тянуть, но он старается не подавать виду, продолжая втыкать в одну точку. Он вообще не понял, что ему сказал младший, поэтому, чуть не запинаясь, спрашивает: — Ты что-то сказал? Извини, я не расслышал. — Хëн, — он поднимает голову в лёгкой усмешке. — Со старости лет совсем оглох? — Так сложно повторить? — дерзит Со, скорее не из-за злости, а из-за тупости всей ситуации, ему сейчас надо прикрыть своë возбуждение от любопытных глаз младшего, сильнее подливающего масла в огонь. Только подушки поблизости не находится, все они лежат со стороны Хëнджина, а специально вставать и светить стояком, Чанбин никак не вносил в сегодняшние планы. — Скучно мне, — ворчит он в ответ. — Давай поговорим. Я давно хотел кое-что спросить, можно? — Валяй, — безнадёжно выдыхает Чанбин, засунув свои надежды куда подальше. Обычный разговор по душам, возможно, отвлек бы его, но не когда он происходит с Хван Хëнджином, чей внешний вид уже проник в глубину всевозможных фантазий и далеко не самых приличных. Что-то хитрое улавливает Чанбин во взгляде Хёнджина, но не придаёт этому какое-то весомое значение. Ему вот вообще не до этого, честно. Он всего-навсего задаётся вопросом, почему до сих пор не убежал в туалет и оправдывается тем, что света нет, а значит, опасность для Хвана только выросла, и его ни в коем случае нельзя оставлять одного. — Тебя всë устраивает? — начинает парень. — Ну, в плане работы. На тебе помимо основных обязанностей лежат ещё много других дел. Я и сам вижу, как менеджер скидывает на тебя половину своих, — Чанбин краем глаза замечает, как рука младшего тянется и бесцеремонно падает на его колено. Он обречённо сглатывает, вспоминая, что это одна из привычек Хëнджина, а потому пощады во время разговора не жди. — Вполне, не жалуюсь. Мне достаточно платят, ты как никто другой должен это понимать. — Но ведь дело не только в деньгах, — Да. Дело в тебе, чëртов Хван Хëнджин. — Это так, но я в порядке и меня действительно всё устраивает, — «Кроме твоего блядского наряда, который я не против стянуть.» — Я не хочу уходить, если ты об этом. — Тогда… Ты не против взять ещё одну обязанность на себя? — с каплей неуверенности спрашивает Хёнджин, сжимая пальцы на чужом колене, отчего Чанбин только хлопает глазами, соображать быстро уже не получается. — Это какую ещё? — удивляется Со, совершенно не понимая, какие на этот раз запросы у парня. — Ну, например, — Хван движется ближе под внимательный взгляд Чанбина, припадает мягкими губами к уху старшего, касаясь еле-еле, и вполголоса проговаривает. — Делить со мной постель? — У тебя еще есть время, чтобы сказать, что это была глупая шутка, — быстро выпаливает старший. Он, кажется, теряет связь с этим миром и уже не понимает, что реально, а что нет. — Но я не шучу, — шепчет он. — К тому же, как я вижу, мы оба не против. Так ведь, хён? Чанбин молчит, сглатывает и ждет, пока младший сделает первый шаг, будто не веря тому, что сейчас услышал. Хëнджин не медлит, берёт инициативу на себя, перекидывает свою ногу через бедра брюнета, тем самым оказываясь на его коленях. Чанбин чувствует чужие ягодицы и в глубине души хочет, чтобы тот придвинулся ещё ближе, задевая пах, но тот только наклоняется и шепчет в самые губы: — Всë ещё похоже на шутку? Чанбина кроет и он уже сам тянется за поцелуем, но младший откидывается назад, не давая даже прикоснуться. — Ответь мне. — А что, уже начинаешь сомневаться? — усмехнулся Со, поднимая руку и прижимаясь ладонью к щеке блондина. — Не похоже. Ты прав, я хочу тебя, Хëнджин. — И всë? — Ты предложил только это. Блять… — Хëнджин оттянул правой рукой волосы старшего, заставляя его откинуть голову чуть назад, а сам прильнул к сладкой шее, от которой долго сходил с ума. Он часто тайком поглядывал на профиль своего телохранителя, когда тот сопровождал его, отталкивая в край обнаглевших фанатов. Сейчас парень может запросто прижиматься к желанному, водить носом, вдыхая нотки недешевого одеколона. Он проводит языком вниз, к ключицам, слыша протяжный стон и готов откинуться от одного бархатистого голоса Чанбина. Переходит к кадыку и облизывает, чувствуя, как тот чуть приподнимается, потому что старший пытается безуспешно сомкнуть собственные губы. Блондин втягивает кожу, оставляя засосы мокрыми губами и улавливая новые, издаваемые Со, стоны. Его чертовски привлекает эта привилегия, что он может оставить свои следы на теле старшего, ведь ему ничего за это не будет, что нельзя сказать о Хване, поэтому Чанбину стоит быть осторожнее в своих действиях Хёнджин наконец отстраняется и смотрит в чужие тёмные глаза напротив, в коих выглядит донельзя сексуально, когда облизывает свои покрасневшие губы. Он опускает руки к воротнику, а затем ниже, не спеша расстёгивая оставшиеся пуговицы, пока Чанбин водит грубой ладонью по его ягодицам. Сняв рубашку и открыв вид на обнажённую мускулистую грудь, Хван выдыхает тихое: — Вау. А потом припадает, водит руками по горячей коже под неровное дыхание Чанбина. Одними подушечками пальцев проходится по линии пресса, ни на минуту не переставая восхищаться чужим телом. Чанбин чуть ли не давится, ощущая прикосновения Хёнджина, такие нежные, но в то же время хаотичные, словно тому хочется коснуться везде и сразу. Хватаясь за волосы младшего, Со снова вовлекает его в долгий поцелуй. Хёнджин, сминая чужие припухшие губы, в ответ получает юркие укусы, что заставляют его больше открыть рот. Чанбин невольно ухмыляется от послушности парня, на секунду приоткрыв помутневшие от возбуждения глаза. Хван сейчас невыносимо близко, весь открытый и чертовски желанный. Язык Чанбина нагло проникает в чужой рот, сперва касаясь кончиком нёба. Хёнджин стонет сквозь поцелуй, больше впуская Бина, и сжимает его широкие плечи, плавясь в безумных чувствах. Их языки с трепетом касаются, оба становятся более настойчивыми, направляя друг друга и принося пылающие ощущения, отчего снизу скапливается огромное возбуждение. Чанбин отстраняется под недовольный стон, который снова заглушает коротким поцелуем и ловко переворачивает Хёнджина на спину, нависая сверху. У второго дрожь идёт по телу, видя такого напористого телохранителя перед собой. — Моя очередь трогать тебя, Джинни, — шепчет в самое ухо, и Хван получает второй разряд тока, когда видит, как старший садится и обворожительно смотрит на него сверху вниз. Он впускает свои пальцы в сетку, чуть сдавливая кожу, слыша прерывистый вздох. Чанбин легкими движениями поглаживает колени, массирует, а после подушечками пальцев касается конца чёрной ткани и оттягивает, проходясь по всей ноге вниз, немножко млея от того, какой мягкий и до жути приятный материал был у чулок. Это неудивительно, ведь Хëнджин прежде всего айдол, потому ему стараются давать максимально качественную брендовую одежду. Чанбин сглатывает, когда наконец снимает вещь, а затем и шорты. Теперь он может полностью насладиться обнажённой картиной перед собой. Хван расставляет ноги шире и чуть не задыхается, когда Чанбин с восторгом припадает губами к внутренней стороне бедра. Он наблюдает за ним из приоткрытых глаз, мечтая раствориться в чужих руках, что так приятно оседали на его кожу в нижней части тела. Ему кажется, будто последние клетки разума покинули его голову, оставляя одни мысли о нём. Брюнет бережно целует, гладит бёдра, что чуть дёргаются, получая новые прикосновения. Он всасывает карамельного цвета кожу, оставляет еле заметные засосы и проводит языком влажные дорожки. С каждым разом он движется выше, ведëт руками, цепляет пальцами край нижнего белья, чувствуя как младший подаётся навстречу. Хван чуть ли не хнычет от желания и, вскоре не выдержав, бормочет: — Пожалуйста, Чанбин… Чанбин не дурак, сразу понимает, но всё равно не поднимается выше, всё так же оттягивая кожу зубами, а после мимолётно целуя. Он откровенно дразнит Хёнджина, в то время как тот уже весь не может и жаждет чтобы к нему прикоснулись там. Младший уже сам тянется к своему возбуждению, но его руку вовремя перехватывает старший. Он не сопротивляется и только покрывается мурашками от острого, как лезвие ножа, взгляда Со, когда встречается с ним глазами. Хёнджин видел такого Чанбина лишь во время работы, когда их окружали папарацци, и тот пытался скрыть его от ослепляющих вспышек. И в этом было что-то такое невероятное, что-то, заставляющее разум затуманиться и отдать всего себя. Чанбин тянется к кромке белья и оттягивает, чуть приподнимая тело Хёнджина. Тот облегчённо стонет, когда по его члену, освобождённого от лишней одежды, проходится холодок. Но Чанбин не спешит прикасаться, он стягивает с талии младшего ремень и в мыслях довольно улыбается, фантазируя, как использует его в следующий раз. Пиджак и блузка тоже недолго задерживаются на теле и падают на пол, куда-то за диван. Хёнджин обречённо хватает ртом воздух, когда нежные губы опускаются к его органу, обдавая горячим дыханием. Он и подумать не мог, что от такого действия его всего бросит в жар, а тело невольно начнёт извиваться. Чанбин вбирает головку, одной рукой поглаживая внутреннюю часть бедра, а другой ведя по основанию. Его движения медленные, неторопливые. Хёнджин плавится, ногтями цепляется за обивку дивана, покусывает нижнюю губу и еле сдерживает стоны. — Обычно ты не такой тихий, — кидает Со, вспоминая, как тот поёт в зале практик. Хёнджин хочет усмехнуться, но его голос резко обрывается, выливаясь в громкий протяжный стон, когда Чанбин больше опускает голову, полностью насаживаясь ртом на член. Хёнджин откидывает голову и прикрывает глаза в диком удовольствии, зарываясь пальцами в чужие волосы. Он не смотрит на Чанбина, боясь кончить в ту же секунду, ведь тот смотрится чертовски соблазнительно между его ног. — О боже, блять… Ча-анбин, — Бин постепенно наращивает темп, находя подходящий и делая Хёнджину ещё приятней, полностью утопая в чужих сладких звуках. Он держится за тазовые косточки, пару раз вбирает наполовину и со звонким чмоком отстраняется, слыша жалобный всхлип. Чанбин садится, тянется к Хёнджину рукой, чтобы положить ладонь на его щёку, но тот шуршит чем-то под подушкой, и что-то после передаёт ему. Он усмехается, увидев два пакетика смазки. Ему еще предстоит спросить, почему такая вещь оказалась именно там, а сейчас он снимает штаны вместе с бельём под требовательный взгляд Хвана. Снова усаживаясь на чужие колени, Хёнджин тянется к шее, обвивая еë двумя руками. Он обнимает расслабленно, всё ещё чувствуя тепло от чужих губ на своём члене. Ему не терпится, но он оттягивает момент, чтобы больше насладиться, чтобы навсегда запомнить сегодняшний вечер. Когда Чанбин открывает пакетик смазки, дыхание Хёнджина прерывается. Он внимательно вслушивается в каждое движение. Чанбин выдавливает содержимое себе на пальцы и осторожно спрашивает: — Ты точно в порядке? Хёнджин шепчет «да» куда-то в ухо, порываясь уже самому растянуть себя или, в крайнем случае, Чанбина, если тот будет продолжать нежничать с ним. Со распределяет смазку по колечку мышц, в то время как Хёнджин немного подрагивает от холодных прикосновений. Чанбин не медлит, целует в плечо и осторожно вводит один палец. Хван издаёт прерывистый стон, покусывает свою нижнюю губу и совсем усиливает хватку на чужой шее. Чанбин же это замечает и, чтобы отвести внимание от неприятных ощущений, второй рукой поглаживает голову младшего, зарываясь тому в волосы, целует в висок, а после слегка наклоняет, подводя к шее и ключицам, бросая мимолётное: — Если неприятно или больно — кусай. И Хëнджин сглатывает, борясь со своим внутренним «я», ведь это — сущий пустяк. Но всë равно вздыхает и оттягивает чужую кожу зубами. Он по началу жмурится от непонятных ощущений, но, вскоре привыкая, сам подается навстречу, и тогда Чанбин добавляет второй палец, аккуратно, пытаясь не приносить дискомфорт, раздвигает узкие стенки. Хван входит во вкус, ещё пуще кусает, теребит ключицы, а после водит тëплым языком и чмокает искусанную часть, что покраснела от всех махинаций. Вдоволь насладившись шеей, Хёнджин тянется к лицу старшего, руками трогая оголенный участок мускулистой груди. Чанбин не зря часами проводит время в качалке, и парню это нравится, ведь он видит, какой обворожительный выходит результат. Старший его тянет на себя, врывается языком в чужой рот, целуя жадно, не давая и секунды, чтобы отдышаться. Блондин от этого сильнее заводится. Чанбин внезапно отстраняется, оттягивая нижнюю губу, и вводит третий палец, вновь ловя поцелуем заглушённый стон. Убедившись, что тот достаточно растянут, Чанбин шепчет, чтобы младший чуть приподнялся. Когда тот выполняет просьбу, он обхватывает свой член, добавляя ещё больше смазки. Подносит его ко входу, а после медленно насаживает, держа Хвана за ягодицы. Хёнджин неожиданно сам садится, вбирая в себя половину, чем шокирует Со окончательно. — Хëнджин, не торопись, — выдыхает тот отчаянно, будто это ему неприятно, а не наоборот. — Тебе нужно привыкнуть, — «Пока я сам на тебя не накинулся» — Я уже привык к твоим пальцам. Двигайся. — Спешу огорчить, но мои пальцы не такие длинные, как… — обрывается, переходя в низкий томный стон из-за того, что Хëнджин полностью сел на ноющий стояк. — Блять… Чанбин откидывает голову от внезапного удовольствия. Ему так хорошо, когда младший круговыми движениями привыкает к горячему органу внутри себя. Очень хочется толкнуться бёдрами, до невозможности ещё больше заполняя Хëнджина собой. И спустя пару мгновений Чанбин выполняет своё желание, помогая Хёнджину и подаваясь вперёд. Он не даёт Хвану спешить, исправляя его скорость движений на умеренную. Хёнджин скользит руками по плечам парня, сдавливает кожу и опрокидывает голову назад, издавая донельзя пошлые звуки. Собственный член с каждым толчком касается чужого живота, размазывая стекающий предэякулят. От этого он лишь сильнее покусывает губы и оставляет следы от ногтей, которые быстро исчезают. — Как же в тебе хорошо, твою мать, — шепчет Чанбин себе под нос, но Хёнджин всё равно улавливает его слова и маняще угукает, будто и сам знает. По комнате раздаются нескромные хлопки двух тел, тихие стоны Со и совсем неконтролируемые звуки Хёнджина. Насаживаясь в очередной раз, он резко выгибается в спине, сжимается вокруг Чанбина и давится воздухом от внезапных приятных ощущений, что горячей волной проходятся по его телу. Старший, запомнив нужный угол, из раза в раз задевает простату головкой и сходит с ума от пьяного от наслаждения Хёнджина. Тот готов упасть, прильнуть к сильной груди, скрывая в ней свой голос. Это совсем срывает все тормоза, потому желание Чанбина вдолбить Хвана в этот блядский диван само вырывается из уст и он, томно смотря, наблюдает, как тот слезает с его члена. — Так удобнее, когда ты будешь втрахивать меня в диван? — усмехается сквозь неловкое стеснение Хёнджин, а старший совсем не понимает, как он упустил момент, когда тот встал в коленно-локтевую. — Хёнджин, — а Хван, как на зло, выпучил свою задницу, элегантно прогибаясь в спине, отчего член невольно дёрнулся. — Какой же ты… — и не договаривает, то ли из вредности, то ли от нетерпения. Он касается чужих ягодиц, сжимает их в своих руках и подставляет свой член ко входу. Хёнджин хорошо принимает его, двигает задницей в такт, срывая крышу окончательно и бесповоротно. Чанбин теряет последние остатки самообладания и входит резко, вырывая из чужих губ сдавленные стоны. Он грубо прижимает тело, движется отрывисто, не давая ни секунды передышки. Чанбин давит на спину своим горячим телом, приближается к уху и что-то бездумно шепчет, но Хёнджин не слышит, полностью отдавшись моменту, и томно повторяя имя своего телохранителя. Когда старший скользит по простате, Хёнджин выгибается ещё сильнее, горя и плавясь в чужих руках. Ему так хорошо. А когда чужая ладонь накрывает его член, он с восторгом охает и хватает ртом воздух. Он покусывает свои пухлые губы, в то время как Чанбин целует его спину, плечи, продолжая толкаться всё так же сильно и уверенно. — Чанбин, я скоро… — тянет из себя Хёнджин, а Чанбин только пуще надрачивает ему. Хван тяжело дышит, уже не способный сдерживаться, он кусает свои костяшки на пальцах и кончает прямо в руку старшему. Чанбин улыбается, говоря младшему, какой он молодец, входит еще глубже в дрожащее тело, кусает того за ухо и тихо выдыхает с каждым толчком. Когда он чувствует, что находится на пределе, он покидает тело Хёнджина, изливаясь тому на спину. Чанбин даёт себе минуту, чтобы отдышаться и придти в себя, а после хватает салфетки со стола, вытирает сначала свою руку, потом и Хвана. — Чанбин, ты должен подумать над моим предложением, — он наконец переворачивается на спину и выглядывает из своих приоткрытых глаз. — Разве я еще не согласился? — Чанбин поглаживает Хёнджина по лицу, убирая прилипшие ко лбу прядки блондинистых волос, ведёт большим пальцем по губам и обратно отводит руку. — Кто знает. Вдруг ты собирался сбежать после первого раза, — тихо смеётся парень, ожидая окончательных слов старшего. Чанбин собирается ответить, как вдруг дверь в комнату с хлопотом открывается и он в мгновение понимает, что свет уже есть, а значит работники всё починили, и эфир, вероятно, вот-вот начнётся. — Чертов Хван! Сколько ещё мне звонить тебе?! — парень нервно топает ногами, входя в комнату. — Откуда я узнаю, завалил ли ты своего телохранителя наконец или нет! Ой… — Джисон прикрывает своё в момент вспыхнувшее лицо ладошками и пятится назад. — Понял, ухожу! — Хёнджин с огромными глазами что-то раздражённо шикает убегающему менеджеру и тяжело вздыхает. Со Чанбину не трудно сложить два плюс два, чтобы в его голове выстроилась цепочка всего происходящего. Он самодовольно смотрит на Хёнджина, чьё лицо застыло в удивлении, снова нависает над ним и трепетно целует, сминая нижнюю губу. Он улыбается сквозь поцелуй, этим самым отвечая на главный вопрос.