Это твой долг...

      Декабрь встретил пасмурной, холодной и бесснежной погодой. Без Сусуми было одиноко, она все еще была в госпитале, лечила рану полученную в живот. Ее наскоро наложенные швы разошлись после наказания, которое получили все участвовавшие в той миссии. Поэтому время восстановления сильно увеличилось. Рука Такары все еще продолжала безумно болеть, нужно было сразу пойти обработать рану, а не ждать следующего утра. Но в тот момент совершенно не было сил, чтобы позаботиться об этом. Поздно уже жалеть.       Все в доме заметно притихли. Господин долго был в ярости от произошедшего. Старшие истинные ума не могут приложить, как могло такое произойти. Младшим тоже было не по себе. Особенно Кимико много досталось. Но девушка выдержала все с честью. Сейчас она присутствовала на занятиях вместе со всеми. И каждый знает, что с ним будет, если упомянуть огромный фиолетово-зеленый синяк начинающийся от глаза и преходящий на скулу девушки. Первые дни она вообще старалась никому не показываться на глаза. Преподаватели тоже не были особо разговорчивыми. Должно быть глава собирал их, чтобы высказать им свое мнение об их методах обучения. Теперь на тренировках стали в разы жестче следить за дисциплиной.       Сегодня очередной и ненавистный день спуска в подземелья. Настроение у ребят было ниже некуда, но когда пришел Наоки-сан за ними, оно стало еще хуже. Раньше он никогда не проводил эти тренировки. Его специальностью всегда были мечи и кинжалы. Это было странно, но никто не рискнул задавать лишние вопросы. Он сам вызвался на замену, хотя не питал никаких пристрастий к тому, что происходит на нижних этажах. Задачу он поставил довольно простую: воткнуть нож в живого человека. Его даже пытать не нужно было, и так все давно сказал. Вот только положение стало заметно хуже, когда в камере все увидели молодую девушку. Она не была ранена, но ее лицо было заплаканным, а рот завязан. При виде ее даже некоторые парни нервно сглотнули. — Есть желающие или мне вызывать по очереди? — спросил Наоки-сан.       Ни один человек не поднял голову. Такара подумала о том, как хорошо, что Сусуми еще не оправилась после ранения и не будет видеть всего этого кошмара. — Что ж, хорошо. Тогда Исаму, ты первый, — сказал он протягивая парню нож. Хорошо, что лезвие было коротким и довольно тонким. — Говорят, истинные обладают особыми безжалостностью и бесстрашием. Докажи это.       Исаму взял в руку переданный нож и присел перед девушкой на колени. Без предупреждения, быстрым и точным движением он вонзил его в ногу девушки возле колена и тут же вытащил. Комнату разрезал оглушающий крик. — Отлично, кто следующий?       Вызвалась Кимико. Ей тоже было не по душе происходящее, поэтому она хотела скорее покончить с этим. Она подошла к девушке и тихо попросила у нее прощения за то, что собиралась сделать. Через секунду, она вонзила нож в мышцу предплечья, и передала его следующему человеку. Кимико не могла слушать как ни за что мучают эту несчастную и ушла. Каждый следующий, кто мог, резали пленную в ноги и руки, несколько человек проткнули ей живот, в надежде, что та скоро умрет и перестанет мучиться. Кто не смог этого сделать, должен был стоять и смотреть до конца, пока все не закончат. Потом уже будут работать с ними. Такова была цена жалости. Такова была расплата за слабость. Такара тоже не смогла. Девушка уже не могла кричать и просто смотрела на нее. Она уже вся истекала кровью, целых мягких тканей практически не осталось. Такара встретила этот взгляд, полный ненависти и отчаяния, и ничего не смогла с собой поделать. Она просто отступила назад, отдавая оружие другому. К счастью, тот парень был последним, и его удар был направлен в область печени.       Наоки подождал пару минут, пока все, кто вышел, вернуться обратно в камеру. Теперь нож был в его руке. — Каждый из вас должно быть думал, как облегчить страдания этой несчастной. Все пытались причинить ей как можно меньше боли, поэтому терзали мышцы, стараясь не задевать кости. Ошибка была лишь в том, что таким путем вы сами мучали ее. Ведь никому в голову не пришла мысль всадить лезвие ей в горло? Или сделать вот так, — Наоки встал за спиной девушки и поднял ей голову, приставляя кончик лезвия к горлу. Затем он отпустил ее и резким движением руки вонзил нож ей в сердце. Она даже вскрикнуть не успела, как ее тело безжизненно обмякло на стуле. — Те, кто ударил в живот, были близки. Повреждение внутренних органов смертельно, но не мгновенно. Запомните этот урок! Иначе, однажды такая полумера будет стоить вам жизни.       Это было удивительно, как такая простая мысль никому не пришла в голову. Теперь все задумались над этим, упустив голову. — Все кто справился сегодня — свободен, остальные остаются здесь.       Когда основная масса людей ушла, остальные разошлись по камерам. Для каждого подготовили отдельную. Однако, какое наказание их ждет, скажут каждому индивидуально. Ведь у всех свои страхи, и каждый должен сам научиться справляться с ним. — Такара, ты остаешься здесь, — приказал Наоки-сан холодным тоном.       Девушка, собиралась уже уйти, когда его слова достигли ее у дверного проема. Она обернулась с округлившимися от страха глазами. Тело мученицы только что унесли, но одиноко стоящий окровавленный стул слишком ярко напоминает о ней. — Почему именно здесь? — спросила она. — Потому, что твоим наказанием сегодня я займусь лично.       Нет, нет, нет. Только не это! Почему? Почему он так поступает с ней? — мысли Такары проносились в голове с бешенной скоростью, но она так и не нашла выхода. Он ее наставник, точно такой же, как и другие. Уже давно пора бы отпустить свою хрупкую надежду на понимание. Он сам сказал: то, что произошло — случайность. Она никто. Очередная, ничем не примечательная ученица, такая же как и десятки предыдущих.       Девушка встала перед учителем, поклонилась и, не поднимая головы, спросила: — Каков ваш приказ, мастер? — Снимай верхние одежды. Сегодня будет плеть.       Такара, стараясь не показывать своего лица, начала раздеваться. Она обещала себе больше не плакать, но снова и снова находится человек из-за которого ее чувства берут верх.       Оставшись в одних тонких штанах, девушка подошла лицом к стене, надела на запястья тяжелые наручники и уперлась руками в стену. Сзади послышался звук стекающей с плети воды. Он тоже готов. — Начинайте, — сказала она дрожащим голосом.       Первый удар, казалось, выбил из легких весь воздух. Второй удар шел следом, не давая расслабиться и прийти в себя. Он рассек ее спину от плеча до поясницы. Третий удар прошелся по середине спины. После пятого — ноги отказывались держать ее и на минуту она осела, содрогаясь от боли. Кровь со спины стекала по ногам на пол. Седьмой удар он отстояла в луже собственной крови, та была теплой и неприятно скользила под ногами. Осталось еще немного. Руки дрожали, а губы были искусаны. Такара как могла, старалась не кричать, но надолго ее не хватило.       Она с надеждой ожидала следующего удара, но его слишком долго не было. Такара до последнего не хотела видеть лица наставника, но не выдержала и обернулась. Оставалась всего пара ударов, но Наоки-сан о чем-то задумался и смотрел в пол, сжимая рукоять до побелевших костяшек. Он поднял взгляд на нее. — Почему? — с горечью в голосе спросил он. — Что почему? — не поняла Такара. У нее уже совершенно не было сил. — Говори! — приказал Наоки, ударяя со звонким звуком плетью об пол. — Что говорить? Я не понимаю! — Не притворяйся! — прорычал он, ударяя плетью по ногам девушки, отчего та быстро встала в прежнее положение. — Пожалуйста прекратите! Это очень больно, — ответила Такара. Удар на ногах оказался в разы сильнее тех, что оставили свои следы у нее на спине. — Говори все, что знаешь! — звук еще одного удара рассек комнату. — Не надо так! Пожалуйста! Я ничего не знаю! — Что ты ему сделала? Почему от одного твоего вида господин приходит в ярость? Он никого не слышит... Почему все, что связано с тобой вызывает в нем дикое желание убивать? Отвечай! — еще один удар пришелся чуть выше колен. — Господи, пожалуйста… — уже навзрыд заплакала Такара. Предписанные ей в наказание десять ударов уже истекли. Однако Наоки и не собирался останавливаться. Лучше рассказать, все как есть. — Он убил моего отца и забрал сюда, когда я была совсем еще маленькая. Я не знаю, почему он меня ненавидит! Не знаю, почему он хочет меня убить. Пожалуйста, Наоки-сан прекратите! Я сделаю все, что вы попросите, только перестаньте… мне больно. Я больше никогда к вам не подойду, — умоляла Такара. — Никогда не буду говорить с вами. Только, пожалуйста… прошу перестаньте... - ей требовалось каждый раз делать вдох между словами из-за плача. - Вы же не такой монстр как он… Пожалуйста... — Ты права, я не такой как он. И я тебе верю, — Наоки вздохнул с облегчением и откинул плеть в сторону.       Он подошел к девушке и выпустил ее руки из железных оков, которые на толстой цепи были прикованы к стене. Такара сразу же обмякла и упала в его объятья, инстинктивно сжимаясь в комочек и мелко дрожа от боли и холода. — Прости меня. Понимаю, это было жестоко, но я должен был знать правду. — Но я ничего не знаю! Ничего ему не сделала! — девушка еще сильнее заплакала, пряча лицо в ладонях. — Тише, тише я тебе верю, — успокаивающе проговорил Наоки. — Зачем вы так, это же так… так больно, - пролепетала девушка.       Голос ее охрип от криков, а глаза опухли от слез. В этот момент она показалась такой маленькой в его руках. Наоки очень сильно сожалел, что сомневался в ней. Эта девочка и так пережила слишком много, и он только добавил масла в огонь ее страхов. Сегодня он самолично уничтожил то хрупкое доверие, что строилось между ними годами. Она была одной из его лучших учениц. Была ярким огоньком, что освещает все вокруг. Он была единственной, кто в месте, где люди приспосабливаются выживать, умела жить. Она была одной такой, и это делало ее лёгкой мишенью. Наоки до сих пор многое не понимал в этой запутанной истории. Плюс ко всему еще эти странные лекарства, которое кто-то довольно хорошо спрятал и постарался остаться в тени. Этот человек заплатил хорошие деньги, чтобы иметь возможность загрузить корабль в порту Ямиро и остаться инкогнито. Вот только новички так и не смогли остаться незамеченными. И на что только господин надеялся? Из-за этого всего девчонка осталась без пальца. Жалко ее. Наоки и не заметил, как прошло больше часа и Такара уснула у него на руках. Некоторые следы, оставленные плетью, еще кровоточили. Нужно было обработать раны. Мужчина накрыл обнаженное тело верхними одеждами и аккуратно, стараясь не разбудить девушку, вышел из камеры неся ее на руках.       В лазарете медсестра вопросительно посмотрела на Наоки, который принёс спящую полуобнаженную девушку. —       Пригласи доктора Мо, пожалуйста, — попросил мужчина приказным тоном. —       Но доктор сейчас очень занят. —       Тогда сообщи, что я его жду. И устрой девушку. Ей нужен отдых.       Медсестра поклонилась и ушла. Вскоре их проводили в палату, где Такара останется на сегодняшнюю ночь. Спустя полчаса пришел доктор Мо. —       Мне сказали, что ты хотел меня видеть. —       Да, спасибо, что пришел. Мне нужна твоя помощь, — сказал Наоки, кивком головы показывая на Такару. —       Снова она. Что на этот раз произошло? — с ноткой раздражения спросил доктор. Он аккуратно раскрыл одеяло и увидел кровоточащие порезы от плети по всему телу. — Не отвечай, и так понятно. —       Можно попросить тебя о маленьком одолжении? —       Это зависит от одолжения. —       Можешь не докладывать господину об этом? —       Ты понимаешь, что это значит? —       Я не прошу тебя лгать. Если встанет прямой вопрос, скажешь как есть. Свали все на меня. Тем более, что это будет правдой. —       Зачем тебе все это? —       Я и сам не знаю. Просто жалко ее. Она и так уже свое получила. Боюсь, что господин ее в живых не оставит, — ответил Наоки, смотря на мирно спящую девушку. Должно быть обезболивающие, что она пьёт от фантомной боли, все еще действуют, раз она так крепко заснула у него на руках. —       Знаешь, от нее одни только проблемы. Как друг тебе говорю. Не лез бы ты в это. —       Боюсь, что уже слишком поздно, — со странной улыбкой ответил Наоки.