Это твой долг...

      Выйдя на улицу, Такара перестала бежать. Ей уже не было печально или страшно, она была зла. Гнев делал ее шаги настолько тяжелыми, что казалось будто она ногами хочет достучаться до самой преисподней. Девушка была в ярости. Что с ней не так? За что господин ее так ненавидит? Она задается этим вопросом с самого первого дня как увидела его. С того самого момента, когда он вломился в их дом.       Уйдя глубоко в свои мысли, девушка и не заметила как чуть не врезалась в дерево. Должно быть судьба смеется над Такарой, потому что это был тот же самый дуб, в который она выплескивала свои эмоции несколько лет назад. Как же бесит…       От бурлящего внутри бешенства пальцы сами сжимаются в кулаки. Сука. Какой же он жестокий… перед глазами все еще стоит картина того привязанного мужчины и ее, стоящей с мачете. И кровь… много крови. Ее запах и привкус до сих пор стоит на языке. Такара, не раздумывая, начала лупить по дереву руками и ногами. Почему, почему он так поступает с ней? Где-то в глубине памяти начали появляться детские воспоминания. Все очень смутно: крики, драки, слезы и страх. Она помнила, как пряталась в кухонном ящике, когда была маленькая. А потом пришел он. Точно, это именно он тогда убил ее отца, с отвратительным утробным смехом. Сволочь.       С самого первого дня он ненавидит ее. Это было так давно, но Такара помнит все, будто это произошло вчера. В тот день у младших учеников проходила тренировка на поляне в саду. Все дети выстраивались в ряд для отработки ударов и выкрикивали приемы хором для синхронности. Она до сих пор не знает, что заставило ее тогда обернуться, чтобы увидеть небольшую делегацию из пяти человек идущих неподалеку. Среди них был странный мужчина, которого она не знала, пожилой мастер Йирони, двое высоких мужчин полностью облаченных в черное и закрывающих лицо. Они были личной охраной вакагасира, все это знали. Значит тот мужчина в длинном черном кимоно с серебристым рисунком на спине, надетым поверх современных штанов и водолазки, был сам господин. Такара больше минуты провожала взглядом процессию, которая проходила всего в нескольких метрах от них, пока Киоши-сама не оглянулся на проходящую рядом тренировку. В этот момент внутри у девочки все похолодело. Она замерла в одной позе, не слыша ничего вокруг. Эти глаза… они были последним, что Такара запомнила в тот день, когда отца убили. Это был тот же человек. Как? Сам вакагасира оказался убийцей ее отца. Злость и ненависть были настолько сильными, что девочка даже не осознавала, куда несут ее ноги. Очнулась она только в момент, когда Киоши-сама схватил ее запястье. —       Я смотрю, ты вообще ничего не боишься, раз решилась поднять руку на своего господина, — сказал он, притянув девочку ближе к себе. —       Человек, убивший моего отца, не может быть моим господином! — вырываясь, закричала Такара. —        Девочка, твой отец сам себе подписал приговор. Я лишь привёл его в исполнение, — с легкой насмешкой в голосе ответил Киоши. —        Я убью тебя! —       Для начала тебе придется немного подрасти, чтобы занять место в очереди людей, жаждущих моей смерти.       Детские крики вызвали у мужчины лишь громкий смех. Когда он, наконец, стих, господин присел на корточки, так чтобы их глаза были на одном уровне. —       А теперь слушай внимательно, — глубокий низкий голос был глубоким и серьезным. Страх сковал нутро, ему нельзя было не подчиниться. —        Тебя прекрасно обучали, если даже моя охрана не смогла тебя остановить с первой попытки, но за свои действия ты понесешь наказание. Чтобы время ты провела с пользой, будешь сутки подвешена на тех столбах в поперечном шпагате, — мужчина махнул рукой в сторону, указывая на ворота в лесу на другой стороне моста.        Со стороны послышались тихие возгласы ужаса и тревожные шепотки. Такара продолжала смотреть в одну точку, где только что были глаза полные мрака. Она не могла даже оглянуться, чтобы посмотреть на учителя и других детей. Мужчина встал во весь рост и осмотрев остальных произнес: —        Любой, кто приблизится к ней за это время, разделит ее участь. Его подвесят рядом. Это всем понятно? — Да, господин, — дети низко поклонились и произнесли хором.       Такару в это время двое крупных мужчин схватили за ноги и начали привязывать верёвками к двум столам, разводя их все шире и шире, пока девочка не оказалась распятой в виде перевернутой на бок буквы «н». Каждый знал, что подобная пытка приновила невероятную боль, но она мужественно стиснула челюсти и терпела, провожая взглядом господина. —       Так-то лучше, продолжайте занятие, сказал он и развернулся к наказанной. Он встретил ее злой взгляд, ухмыльнулся одним уголком губ и ушёл, больше не обращая ни на кого внимания.       Только после того, как все ушли с поляны, девочка позволила себе расплакаться. Было очень больно, такое чувство, что ноги готовы вот-вот оторваться, и она должна будет медленно умирать в одиночестве истекая кровью. Она знала, что ни Сусуми, ни другие ребята тоже не придут ей помочь. Это было видно по их взгляду. Никто не решится ослушаться приказа. Но была единственная мысль, которая давала силы держаться дальше. С тех пор она знает, кто этот человек с чёрными глазами из ее кошмаров. С того дня она ненавидит господина, так же как и он ее. Она поклялась себе и небесам, что когда-нибудь сможет отомстить.       От ударов местами на стволе дуба откололись кусочки коры. Сил дальше мучать бедное растение уже не осталось, и Такара обессиленно упала коленями в снег. Руки, плечи, ноги, да все тело ныло от боли, но эта боль — ничто по сравнению с теми чувствами, что все еще бушевали внутри нее. Она станет лучше, чего бы ей этого не стоило. Она подберется достаточно близко, чтобы исполнить свою клятву. Такара сильна, она справится. *** — Вы — монстр! — слова, произнесенные пару минут назад, все еще бьют в голове набатом.       Киоши сам не знает, что его так разозлило. Он слышал тысячи самых разных проклятий от сотни людей, которых самолично же и убил. Но почему-то давно наскучившая фраза из уст девчонки разбудила в нем уже давно дремавших демонов. Монстр, кто же еще?       Мужчина выпустил Такару, выставляя ее за дверь, и наблюдал, как она убегала из подвалов со всех ног. Он сверлил взглядом ее спину, представляя как отдает приказ запереть дверь, чтобы не давать ей шанса сбежать. Киоши уже видел, как догоняет ее и хватает за тонкую бледную шею, медленно сдавливая ее пальцами. Она даже вскрикнуть не смогла бы. Кожа Такары стала бы серой, под цвет бетонных стен подземелий, а глаза — стеклянными, словно кукольными. Но даже в этих мертвых глазах Киоши бы увидел огонь ненависти, сопротивление. —      Господин?       Внезапный голос заставил встряхнуть головой и сбросить наваждение с глаз. Киоши повернул голову к охраннику, мысленно уже разрубая его на такие же кусочки, как пленного пару минут назад. —      Вас ожидают в другой камере, — произнес мужчина, указывая рукой на дальнюю дверь в коридоре. —       Да, уже иду, — ответил вакагасира, крепче сжимая мачете.       Казалось бы, все монстры должны уже были насытиться кровью, но они лишь тянут уродливые лапы к новой жертве, громко клацая зубами. А перед глазами вместо очередного пленного — Такара. Тварь…       Что бы он не пытался сделать, эта девчонка не хотела выходить из головы. Серая мышка, не обладающая никакими исключительными данными, такая же как все. Однако бесит одним своим существованием. Казалось, он успел забыть про нее до того дня. Уже прошло больше десяти лет как Такара принадлежит якудза, но он никак не мог перестать следить за ней.       В тот день Киоши удалось заключить исключительно выгодную сделку с другим домом по поставке оружия. Тогда удачно сложились обстоятельства, чтобы стимулировать рынок, при этом не нарушая хрупкого перемирия. Даже важно, что цена была несколько завышена — деньги никогда не были для Ямиро проблемой. Господин Ригами лично приехал сюда, чтобы закрепить договор. День был прекрасный, все документы были подписаны, а гость остался сытым и довольным. Стоило только проводить его до ворот, но кто мог знать, что короткая прогулка доставит столько неприятностей. Двое из личной охраны Киоши несколько отстали от всех, сзади и, судя по звукам, была непонятная возня. Когда господин обернулся и увидел причину, ненависть внутри вспыхнула в одно мгновение. Он сразу узнал ее. Та самая девочка, которую он забрал после убийства господина Хаяси. Те же глаза, тот же нос, даже такой же браслет красной ниточкой на запястье. Ей, наверное, уже лет семь или восемь — она заметно подросла, но этого явно недостаточно, чтобы так в открытую нападать на взрослого мужчину. Она не могла не знать, кто он. А сейчас возможно Такара вспомнила, все до мельчайших деталей. —       Я смотрю, ты вообще ничего не боишься, раз решилась поднять руку на своего господина, — спокойно говорить оказалось сложнее, чем Киоши думал. —        Человек, убивший моего отца, не может быть моим господином! — вырываясь, закричала Такара.       На самом деле она права. Это действительно он сделал ее сиротой, но при всех обстоятельствах Киоши был ее господином, как бы сильно она не хотела это отрицать. Маленькая сучка. Так бы и сломал эту ручонку. Киоши хорошо помнит изумление на лице их гостя, подобная выходка потом ему стоила многих нервов. Как можно доверять человеку половину военного арсенала страны, если он даже за детьми уследить не может? Сложно передать словами, как вакагасира хотел разорвать девчонку на месте, но ограничился лишь растяжением связок. С тех пор он внимательно следил за ней, ни на секунду не забывая. —      Я убью тебя! — поклялась тогда Такара.       Сколько силы, сколько ненависти было в маленьком ребенке. И даже сейчас, спустя столько лет, она стояла перед ним вся в чужой крови, а в глазах все та же злоба. Киоши был глубоко в своих мыслях, что даже не заметил, как пленный умер под натиском его пыток. Даже не услышал признался тот или нет — все смешалось в череде громких криков в комнате и внутри его головы.       И снова она. Такара стала словно маленькой, но очень болючей занозой. Стоило бы уже давно обратить внимание на других учеников, более достойных. Кимико, например. Ей с рождения пророчили стать правой рукой оябуна. Но того нет рядом уже много лет, так значит Киоши придется вместе с ней работать, возможно и жить. Истинная во многом превосходит Такару: сильная, талантливая, благородная, но совершенно не интересная. А эта… нервирует. Она раздражает, выводит из себя до помутнения рассудка, до нервной дрожи, почти до наркотического опьянения, когда кулаки сжаты до побелевших косточек и уже абсолютно не чувствуешь пальцев. Так и хочется приложить их к миловидной мордочке, разбить это счастливое выражение на лице. В тот вечер, на чайной церемонии он видел, что произошло на самом деле. Наоки-сан зачем-то встрял и начал никому не нужный конфликт. Очередной мусор, который пришлось разгребать после маленькой дряни.       Киоши глубоко в душе, если она у него еще есть, надеялся, что забудет ее, после их давней встречи. Ведь сколько сделок ещё было, сколько людей он раскромсал за это время, сколько литров крови прошло через руки… а первый сбор долга — он так и остался выраженным отпечатком на обратной стороне сетчатки. И она — живое напоминание… как постоянно мигающий индикатор совершенной ошибки. Киоши стиснул посильнее челюсти. Ненавижу. Уничтожу.