Мне ничего от тебя не надо

      Стыдно, да, но чертовски приятно.                     Аня, прижимаясь к телу девушки, без всякой спешки изучает каждую деталь лица, плеч, груди, пользуясь моментом, пока Алена спит. Ее фигура стала лишь лучше с возрастом, а каждую мелочь Щербакова запоминала, при каждой встрече используя на максимум возможность, лицезреть сие творение Бога, прежде чем покинуть номер. Хореографу это доставляло безумное удовольствие, вплоть до момента, пока Косторная не пошевелилась, неловко дернув одной из своих ног.                     Спазм разошелся по всему ее телу. Левая нога фигуристки, прежде спокойно ютившаяся между ног Ани, лишь слегка надавила на промежности той, а у Ани слабый стон сорвался с губ, заставляя ее двигаться вдоль.                     — Щербакова, ты трахаешь мою ногу? — не открывая глаз, Алена промычала, желая повернуться на другой бок, — Совсем одичала без меня.       — Доброе утро, — девушка обнимает за плечи, целуя в шею, — Если не хочешь, чтобы невинности лишилась твоя нога, то сделай что-нибудь.       — Сделаю, — сонно бормочет фигуристка Ане в ответ, — Только еще чуть-чуть посплю.       — Ты… — Аня покрывает поцелуями шею и грудь, — Ты такая невыносимая.       — Щекотно, — смех обеих девушек раздается по всей квартире, и Ане кажется, что сегодня впервые за время, проведенное в Питере, светит солнце, согревая своими лучами все вокруг. От этого на душе ее становится еще более приятно. Но лишь до определенного момента.                     Телефонный звонок в семь утра. Самое время. Аня всегда просыпается в семь. Видимо, старые привычки. Ее улыбка исчезает так же быстро, как и появилась, когда видит номер входящего абонента.                     — Алло. Доброе утро, — Аня встает с кровати, да и у Алены желание поспать резко исчезает. Она пытается прислушаться к разговору, но тщетно. Кроме того, Аня, накинув на себя первую попавшуюся рубашку, вышла из комнаты.                     Косторная утыкается лицом в подушку, уже предугадывая дальнейший сценарий. Самое обидное — она ничего не может предъявить. Она Ане никто. А абоненту из Москвы Щербакова обещала выйти замуж за него.                     — Дима? — без эмоций уточняет девушка, надеясь, что она ошиблась.       — Да. Мне надо в отель, переодеться хотя бы, — Аня боится подойти к кровати, зная, что этот телефонный звонок уже испортил момент. Она чувствует раздражение во взгляде Алены, — Встретимся на тренировке.       — Обязательно.                            Тренировка по расписанию, и Алена на нее, конечно же не опаздывает. Раньше этим грешила, бесспорно, но сейчас, потерять драгоценные минуты для того, чтобы упасть — ни за какие деньги.                     — Доброго утра, Ален! — кричит Туктамышева, упираясь о бортик, — Хореографа еще нет? Странно. Я даже не стала торопиться, думая, что вы тут работаете.       — Мне кажется, что наша с ней работа закончена. Осталось только накатать программу.       — Почему я не в курсе таких новостей?       — Лиз, давай работать…       — Ален, что ты натворила? — Лиза хватает ее за руку, но девушка отворачивается изо всех сил от зрительного контакта, — Ален, твою мать, что случилось?              Косторная дергается, вырывается, но не может. Она замирает, нервно усмехаясь, после чего, обернувшись к старшей, буквально шипит:              — Мне кажется, что личная жизнь фигуристок — это не забота тренеров. Тренировка будет, Елизавета Сергеевна?                     ***                     Анна убеждалась каждый день — жизнь нещадно издевается над ней.                     Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет, после того, как она проходила реабилитацию после операции на колене, ее судьба вновь сведет с тем молодым интерном, Дмитрием, который когда-то оказывал ей знаки внимания. Он, теперь уже в статусе хирурга одной из московских клиник, давал ей консультации, когда старая травма вновь дала о себе знать.                     Появился он так не вовремя, с точки зрения не уснувших до конца чувств Ани к бывшей девушке, но так своевременно, ведь, как казалось фигуристке, он ее слышал. Не просто слушал ее жалобы, а пытался понять. И Аня уже не помнит, как согласилась пойти с ним погулять, приняла предложение о свидании. Не помнит их первый поцелуй. Она, как ей сейчас кажется, ничего не помнит о том, как развивались эти отношения. Он стал для нее глотком свежего воздуха, глушил боль.                     Потом, спустя несколько лет, она согласилась стать его женой. У Ани судорогой сводит все тело, от чего та непроизвольно бьет стены ванной комнаты кулаком.                     Он слишком хороший для нее. Она лгунья. Она предательница. Она изменщица. Она чертова стерва! Аня его совсем не заслуживает. Он правильный, а она сплошное противоречие.                     «В Москве хотя бы погода приятнее, — умиротворенно шепчет девушка, выползая из ванной.                     — Чем занимаешься? — уже успокоившись, интересуется девушка, садясь на край рабочего стола своего жениха. На ней нет ничего кроме халата, и это не ускользает от внимания Дмитрия.       — Изучал полученные снимки одного из пациентов, — Дима откладывает планшет в сторону, жадно скользя взглядом по неприкрытым частям тела, — Но, сегодня же выходной, так? Работа должна быть на работе.       — Быстро ты соображаешь, — Аня ощущает чужие пальцы на своих бедрах, настырно их массирующие. Они плавно перемещаются, подхватывая девушку за ягодицы, — Прям тут что ли?       — Боюсь, что не дотерплю до спальни, — Дима очерчивает губами скулы, прижимается к шее, — Я так скучал, — Аня постанывает от прикосновений, параллельно развязывая шнурки на шортах жениха.                     И дальше все было словно в тумане. Ане хотелось кричать и плакать. Удовольствие смешалось с болью. И совсем чуть-чуть она ощутила нечто новое.                     ***                     — Надеюсь, что Алена не будет против того, что я поехала с Вами на этап? — Щербакова скованно приветствует тренера своей бывшей девушки, — Она готова?       — Посмотрим, — Лиза приобнимает девушку, — Алена сказала, что ей, цитирую, «похуй».       — Заслуженно.       — Почему ты сбежала?       — Не твое дело.       — Какие вы обе грубые, — Лиза возвращает внимание на лед, где тренировалась Алена. В Канаде вечер перед началом турнира, а в России уже глубокая ночь, от этого все трое чувствуют усталость. А значит, нет никакого желания вступать в длительные дискуссии.                     После завершения тренировки, Косторная приветствует Щербакову так, словно никогда в жизни между ними не было ничего больше, чем дружба. Она улыбается, шутит, обсуждает всякие глупости.                     И Ане приятно видеть такой девушку. И Ане совсем не хочется верить, что фигуристка, спустя три недели, после той ночи в Питере, все отпустила.                     Они вместе идут по спортивному комплексу, обсуждают потенциальных соперниц и шансы на победу. Алена уверяет, что сможет сделать тройной аксель и четверной сальхов в программе. Аня ей верит, но рекомендует не рисковать, если девушка не уверена.                     — Аааай, — Аня морщится, затормозив у раздевалки, — Черт, опять!       — Что-то случилось? Где болит? — Алена какая-то до жути заботливая.       — Не знаю, живот второй раз за день прихватывает.       — Может, к врачу? Вдруг что-то серьезное, — Алена помогает хореографу сесть, — Давай, я тебя провожу. Мало ли, аппендицит.       — Да пройдет, съела что-то не то, скорее всего. Буфет здешний в подметки не годится нашему в «Хрустальном». Ну, старому комплексу.       — Так, давай не геройствуй. Тебе еще надо дожить до моего триумфа через два дня. Вперед! — Алена поднимает девушку за плечи и тащит в сторону медицинского кабинета.       — Ален, пожалуйста. Нормально все. Не умру.       — Ага, конечно. Я в последнее время вообще ни единому твоему слову не верю!       — Ради твоего триумфа я точно выживу, — отшучивается в ответ Щербакова.                     И, спустя два дня, она сдержала обещание. Она молча, тяжело улыбаясь, аплодирует победителю Этапа Серии Гран-При в Канаде. Алена, как и обещала, сделала дважды аксель и сальхов. Немного потеряла во второй части, получив третий уровень за вращения, но все же, была на две головы выше своих соперниц. Аня ею гордится, смотрит с восторгом, когда победитель и призеры проезжают вдоль трибун и благодарят зрителей за поддержку.                     И Ане совсем больно, когда она видит холодный взгляд, обращенный к ней. Этого уже ничем не изменить.                     Как там сказал канадский врач?                     «Все хорошо, это нормально при беременности».                     ***                     Щербакова сидела в кабинете во время окна между тренировками группы Этери Георгиевны, с какой-то ностальгией просматривая свои последние выступления. Возраст давал о себе знать, снижая сумму технических компонентов, а тейп на ноге напоминал, что оставаться вечно здоровым в спорте, к сожалению, невозможно. Как и оставаться вечно в спорте просто тоже.              И все же, для Ани это было время, когда она была действительно счастлива. Пусть с синяками и постоянными тейпами, но все же, самое главное — рядом с Аленой.                     Вот они, все трое, заскакивают на пьедестал Чемпионата России 2019, а вот и их триумфальный сезон 2019-2020. Алена. Аня. Вновь Алена.                     «Интересно, кто бы из нас тогда взял мировой титул, если бы не пандемия», — Аня улыбается, смотря на экран ноутбука, прокручивая в голове моменты ее истинного счастья. Сейчас все не так. И она уже совсем не такая.              Хореограф поднимает глаза на человека, который молча сидел на диване. Они не общались слишком долго, чтобы сейчас вот, просто взять и вернуть прежние годы. Девушка выросла, повзрослела, а Аня, кажется, застряла в самых счастливых периодах ее жизни — 2021 и 2022.                     — Что ты тут делаешь?       — Не могла остаться в стороне.       — У тебя это неплохо получалось все эти годы после Олимпиады, — Аня прикрывает крышку ноутбука, плавно встает и выходит из-за рабочего стола, — Какой повод для визита столько важной особы, как Александра Трусова? Или ты Кондратюк?       — Трусова всегда останется Трусовой, — Саша склоняет голову, прищурившись, — Ну, и как оно, быть будущей мамой?                      Щербакова выпрямляется, сглатывая так, что кажется ее внутренности, поцарапаны до крови.                     — Слухи подбираешь?       — Ерничаешь?       — Может, дашь совет? Судя по твоему животу, у тебя опыта больше.       — Могу дать визитку отличного специалиста на все случаи: замуж ты решишь выйти или в Питер ускользнуть, — Саша вынимает из кармана куртки небольшую карточку, — Выбор за тобой.       — Для будущей мамочки, ты как-то уж слишком без угрызения совести намекаешь на аборт, — Аня усмехается, но визитку берет, — Как у тебя дела, Саш?       — Отлично. Я вообще по делу, — Саша замечает заинтересованный взгляд и доброжелательную улыбку на лице бывшей коллеги, — Хотела предложить стать крестной мамой моему сыну.       — Сыну? — Аня окончательно тает, расплываясь в улыбке, и прижимает к себе девушку, — Я, боже мой, так рада тебя видеть, Саш!       — И я тебя… Так, что?       — Конечно, да! Ты еще спрашиваешь, Трусова!       — А твои дела как? — Саша держит Аню за руки, когда та уже присаживается рядом, чуть ли не плача.       — Я в полной жопе, Сашка. Я не хотела этого ребенка. Не сейчас… Я не знаю, что мне делать.                     И Аня плачет, утыкаясь в плечо подруги. И ей так хорошо, что на нее никто не давит, а еще дают возможность принять любое решение.              — Дима знает?       — Нет.       — Скажешь?       — Возможно. Я правда не понимаю, что делать.       — Головой или сердцем?       — Сердце у меня уже давно не рабочий инструмент, к сожалению, — ей тошно, ей больно, ей стыдно, — Я хочу ребенка, конечно, но… Не знаю, как это объяснить.       — Алена опять все перевернула в твоей жизни? Хоть что-то стабильно в этой жизни.       — Я люблю ее. И Диму люблю. И это до невозможного сложно.                     ***                     Щербакова слоняется из стороны в сторону, ожидая начала последней разминки. Можно сказать, что Этап в России — это, своего рода, генеральная репетиция перед Чемпионатом России. Сразу же на одном льду сойдут Косторная и Тихонова.                     Аня ловит младшую девушку, дав ей наставление, и отпускает, склонившись у бортика.                     Щербаковой плохо и больно, а живущий внутри нее организм не дает расслабиться. Между этапом в Канаде и в России прошло две недели, и Аня так и не смогла разобраться в себе и в своих планах на будущее. Где-то на льду ее первая любовь заходит на аксель и падает. У хореографа сводит скулы от боли, которая принадлежит даже не ей. Где-то на трибунах на нее смотрит Дима, который совершенно не догадывается о тайнах Ани. Он не знает ее прошлого, он не знает ее настоящего.                     Ей даже жалко парня, но, что поделать, он сам выбрал ее такую. Никто не заставлял. Повезло ему, что Аня ему не устроила интимное знакомство со всеми свои тараканами в голове и чертями в душе.                     По его мнению, она — ангел.                     Смешно, не правда ли? Разве ангелы способны врать? Разве ангелы будут предавать? Она же его предает прямо здесь и сейчас, заглядывая слишком томно на девушку в коньках.                     Аня знает, что он гомофоб.              Он думает, что Аня толерантная натуралка.                     — Ален! — Аня окликает девушку, выступающую первой в этой разминке, — Мы же справимся?       — Ты о чем? — Косторная недоумевающе смотрит на своего хореографа, ощущая горячие пальцы на своих ладонях.       — Покажи любовь на льду, а я согласна показывать тебе ее всю свою жизнь…       — Беременные все такие странные? — Алена выхватывает руки, отстраняясь от девушки, — Щербакова, камон, все, забудь. Я сама по себе, ты… Вон, тебя там ждет будущий папаша, — Алена постаралась улыбнуться и помахала в сторону Димы, — Все хорошо.              «Все хорошо», — опять.