Мне ничего от тебя не надо

      Время между тренировкой и началом коротких программ катастрофически мало, поэтому Щербакова решает, что разбираться с пощечиной, перешептыванием между Лизой и Аленой, она будет после. Возможно, она пойдет по «совету» Косторной, и вовсе поиск ответов на все вопросы оставит на период, когда они вернутся в Россию.                     Хореограф, стоя у бортика, внимательно следила за выступлением всех фигуристок, отмечая для себя интересные детали и элементы в постановке программ. Это занятие помогло ей отогнать все ненужные мысли, сосредоточившись только на одном — она на Олимпиаде. Все проходило в более-менее приятной атмосфере, если сравнивать с последней и единственной Олимпиадой, на которой была Аня. Она вспоминает о ней, когда глаз цепляется за олимпийскую символику, и сразу внутри становится одновременно тепло и досадно. Их олимпийский праздник был испорчен. Она не попала в командные соревнования. Они жили неделю под колоссальным давлением. Их изматывали допинг-офицеры, журналисты, косые взгляды. Она вспоминает, как тошно стало после осознания факта своей победы, проходившей на фоне горьких слез Камилы и Саши.                     «Что ж, надеюсь, что в этот раз ничего уже случится», — Щербакова улыбается, когда на лед выходит предпоследняя разминка, среди участниц которой и Косторная. У Алены, как у и Полины, уже есть олимпийская бронза в команде, которую она выиграла за свой прекрасный прокат короткой программы, набрав максимальные десять баллов. Многие ждут от фигуристки того, что она и в личных состязаниях сможет сделать чистый прокат, получив высокие баллы, и возможно, заняв промежуточное первое место.                     — Все хорошо, — Алена сжимает пальцы Ани перед тем как выйти для проката, — Нервничаешь больше, чем я.       — Не упади, — девушка улыбается и вытаскивает свои пальцы из нежной хватки фигуристки, оставив ее наедине с той, кто сотворил этот успех.       — Ну, а что тут говорить, — Туктамышева усмехается, прищуриваясь, — В душе не ебу, что говорят на Олимпиадах. Поэтому, давай, делай красоту.       — Гений мотивации, — Алена уезжает.       — Коза, — шепчет Лиза и замирает, когда начинается музыка. Алена делает первый прыжок — чистый флип, тренер сдержанно аплодирует, — Коза… — Лиза закатывает глаза, когда видит, как соскакивает ребро после приземленного трикселя, а дальше — падение, — Я тебя прибью, Ален, — шепчет Туктамышева, обнимая девушку после проката, — Ну, как так? У тебя он все время шел хорошо.       — Слишком поверила в себя. Зря окрылялась.              Сразу же после падения на трикселе, Щербакова ушла в подтрибунное помещение, выдав несколько советов Тихоновой. Девушка даже не задумывалась, что столько лет, катаясь бок о бок, видя бесконечные падения, смотреть на прокат окажется намного сложнее. Она даже начинает понимать позицию своей мамы, Юлии, в том, чтобы не видеть вживую или в прямых трансляциях прокаты Ани. Она даже думает, что зря умоляла когда-то Косторную смотреть трансляции с турниров, на которых выступала девушка.                     Это сложнее, чем самому кататься. Это, фактически, невыносимо, когда выступает дорогой тебе человек. Аня стояла не раз, и не два у бортика, выводя своих подопечных на соревнования разного уровня. Конечно, она нервничала, но следила за каждой деталью в исполнении программы, чтобы в будущем исправить ошибки.                     Сегодня с Косторной так не получилось, поэтому она сбегает, включает на полную громкость музыку, ожидая в коридорчике конца сегодняшнего соревновательного дня. Ну, возможно, она посидит с Этери Георгиевной в кике, чтобы услышать оценки Полины, которая выступать будет последней.                     На плечо Ани упала чья-то рука, слегка потормошив ее, вынуждая открыть глаза. Косторная, все еще красная после короткой программы, виновато улыбается.                     — Че не смотрела? — интересуется Алена, когда хореограф вытаскивает наушники, пряча их в карман олимпийки, — Не понравилось?       — Сколько?       -75,45.       — Чистая Полина набирала под восемьдесят шесть, -хмыкает Щербакова, рассматривая серьезным взглядом фигуристку, — Как так? Ты же выехала!       — Тише, — Алена берет Аню за руки и тащит на себя, поднимая со скамьи, — Тссс…       — Не затыкай меня. Твое падение может дорого стоить. Что случилось на выезде? — Аня смотрит зловеще, а после с непониманием, когда ее ведут за собой в сторону раздевалки. Алена открывает тяжелую дверь, удостоверившись, что никого нет, — Ты мне вообще что-то ответишь, Косторная?       — Тссс… — фигуристка прикладывает палец к губам, коварно улыбаясь, — Тише, Ань.                     Алена целует в уголок губ, отстраняется, продолжая улыбаться. Отпустив ладони, она аккуратно тянет замок олимпийки вниз, открывая шею, к которой сразу же припадает губами, оставляя теплые поцелуи.                     — Ален, черт возьми! — упирается руками в плечи Щербакова, но не особо сильно.       — Возьму-возьму…       — Серьезно, ну, что случилось, — у Ани начало сбиваться дыхание, заставляя девушку изо всех сил держаться, чтобы голос звучал тверже. На свой вопрос она получает поцелуй в губы, — Мм… Ален, нам пора бы решать… вопросы словами…       — Тссс… — выдыхает ей в губы Косторная, — Завтра на тренировке будешь тренером и устроишь мне нагоняй. А сейчас можешь заткнуться, Щербакова? Или, давай, топай отсюда, мне переодеться надо.                     Ох, эта сводящая с ума улыбка, от которой у Ани подкашиваются ноги. А может из-за того, что колено Алены сейчас покоится между ее ног, прижимаясь слишком сильно. А может дело в этом шепоте, который так приятно ласкает слух.                     — Молчу.                     ***                     Результаты коротких программ оставляют желать лучшего, по крайней мере, это касается Косторной. Глава Федерации фигурного катания России размахивает руками, кричит во время тренировки, да так, что из его рта только и летят брызги в разные стороны. Алена, кстати, почти не слушает его крик, морщась от слизи, которая все-таки долетела до нее даже через бортик. Туктамышева нервно стучит пальцами по бортику, желая уже придушить этого очередного «деда», а после спрятать его труп где-нибудь в глубине ванкуверского леса. Она даже продумывала план по реализации своей идеи, так же, как и фигуристка, особо не вслушиваясь в его бесконечный поток гнева.                     Лишь Щербакова, кто бы сомневался, внимательно слушала, кивала, вставляла свои реплики, обещая показать максимум на произвольной программе. Когда он все-таки ушел, она сурово смерила взглядом Туктамышеву и Косторную, которые беспрецедентно нагло начали смеяться, пародируя главу ФФКР.                     — Очень смешно! — фыркает хореограф, — Лучше бы послушали. На вас вообще-то надеялись, когда отправляли, а вам все шуточки.       — Зачем нам слушать его, если у нас есть ты? — Алена улыбается и вытягивает губки в импровизированном поцелуе, который адресован девушке, — Можешь вкратце рассказать?        — Господи… — машет Щербакова головой, обхватывая ее руками, — Если кратко, то вас обеих закопают, если не будет медали. А медаль — это золото или серебро. Андерстенд?       — Ес, бэйби! — подмигивает Лиза, отбивая пять с Аленой.       — Какие же вы ужасные…                     Ни Лиза, ни Алена не горели желанием попадать под ненужное давление, поэтому ситуацию с пятым местом после короткой программы, решили сразу же отпустить. Обсудив это после получения баллов, обе настроились на подготовку к произвольной. В конце концов, если упала Алена, то почему не может упасть кто-то другой из топ-5?                     Они спокойно тренировались на следующий день, акцентируя внимание на четверных прыжках. В отличие от акселя, который именно на Олимпиаде решил дать сбой, ни сальхов, ни флип не были настолько стабильными. В случае чистого исполнения программы Аленой, а также всеми остальными фигуристками, которые обошли ее по короткой, она по сложности контента могла бы бороться за бронзу или серебро. О золоте речь могла идти только в том случае, если японка или Тихонова что-то уронят.                     Это не было некой иллюзией, а всего лишь чистая математика. Алена отставала от них на шесть и семь с половиной баллов, при этом по сложности контент был у всех троих более-менее равным. Косторная не могла повлиять на их прокаты, но выдать свой максимум — обязана. В конце концов, шутки — это, конечно, здорово, но и она сюда летела не просто пассажиром. Да и путь к Олимпиаде был слишком длинным. Ну, и, конечно же, не хотелось подводить тренеров.                     ***                            — Доброе утро, спящая красавица! — Алена широко улыбается, приветствуя гостью, которая решила посетить тренировку перед произвольными программами, — Опоздали немного, уже закончили.       — Доброе, — сдув выбившиеся пряди со лба, поздоровалась Валиева, остановившись у калитки, — Ничего страшного, меня интересует больше результат, чем процесс подготовки. Хочу увидеть сегодня разнос Олимпиады от Алены Косторной, — она принимает объятия, после того как фигуристка натянула на лезвия чехлы, — Как успехи?       — Через шесть часов увидим.       — Готова?       — Нет, — Алена хмурится, впервые ощущая волнение, — К такому вообще можно быть готовым? Я все еще не верю в то, что я попала на Олимпиаду, а не повесила коньки на гвоздь. Осознание началось только сегодня, когда Щербакова давала интервью для «Первого», говоря о форме и шансах российских спортсменок.       — Не ссы, выйдешь на лед и забудешь о волнении, — Камила взяла девушку под руку, мимолетно скользнув взглядом по Лизе, после чего наигранно громко произнесла, — Если не выиграешь медаль, то я тебе никогда не дам. Поняла?       — Смешно, — Алена хохочет, прикрывая рот ладонью, — Ты мне не дашь, потому что тебя Аня ко мне не подпустит на расстояние пушечного выстрела.       — Что? — глаза Камилы округляются, а слова вертятся на языке, но не складываются в предложение, — Вы, типа, реально вытащили мозг из жопы иии….?       — Типа, да. Нооо… — Алена, уже останавливаясь рядом с раздевалкой, перестает улыбаться и совсем серьезно шепчет, — Если у меня будет медаль, ты поговоришь с Лизой. Такая мотивация лучше сработает на меня.       — Сучка…       — Уже не хочешь увидеть на моей шее медаль?       — Хочу… Цц… Окей, договорились.                     Четверной флип — тройной тулуп. Чисто. Аня ищет в себе силы, чтобы не убежать. Она, стоя за бортом рядом с Туктамышевой и Мишиным, не сводит глаз, иногда ловя на себе легкую усмешку со стороны фигуристки.                     Четверной сальхов. Сделано! Алена улыбается, когда проезжает мимо тренеров. Лиза фыркает, но улыбается, прячась за воротом кофты.              Аксель.              — Стой! — визжит Камила и подскакивает на трибуне, когда видит, что подруга не упала, — Черт!                     Степ-аут. Вращение. Тройные. Все чисто. Идеально выполнена дорожка шагов. Зал взрывается, а имя «Алена» несется за фигуристкой даже тогда, когда она покидает лед.                     — Я чуть не умерла, — шепчет Аня, обнимая подопечную, — Опять аксель твой любимый.       — Я сама чуть не обосралась, — громко произносит Алена, только после замечая камеры и микрофоны, — Всем привет! Я сделала все, что могла. Правда, — она улыбается и машет в камеры.       — Знала бы я, что буду за тебя так переживать, никогда бы не согласилась быть твоим тренером, — ворчит Лиза, но все же обнимает, — Пойдем.       — Так тебя никто не заставлял, сама выпросила у Алексея Николаевича меня. Он, кстати, где?       — Остался там, сказал, что ты — наша с Аней фигуристка, значит, нам и получать оценки, получать люли от федры.                     Они втроем садятся на диванчик, просматривая запись выступления. На показе акселя оба тренера толкают фигуристку в бок, вздыхая, мол, ну и зачем тут надо было терять.                     Диктор спустя минуту объявляет оценки, на которые Алена согласно кивает. Не мировой рекорд, но неплохо. Есть шанс.                     — Я твои олимпийские баллы ушатала, — улыбается Косторная, сжимая незаметно талию Ани, — И все равно, могу оказаться без медали.       — Я больше никогда не буду работать над твоими программами.       — И не надо. Это мой последний сезон, — подмигивая девушке, Алена прошла в гринрум, заняв место посередине.                     Время для всех четверых тянулось томительно медленно. Только через шестнадцать минут мир узнал, что медаль будет у именитой российской фигуристки, которая доказала, что ничего невозможного не бывает. Кореянка и итальянка упали, проиграв Алене приличные десять баллов.                     Косторная не радуется, не плачет. Она громко набирает в рот воздух, после также громко выдыхая. Дежурно улыбается и кивает, когда корейская фигуристка поздравляет с медалью. Она просто сидит, опустив руки вдоль тела, не веря, что это случилось. И внутри так пусто стало.                     — Пиздец…                      Аня в задумчивости крутила в пальцах тренерскую аккредитацию, ожидая завершения соревнований. Рядом, еще более поникшей казалась Туктамышева, которая вовсе не смогла придумать себе занятия, кроме как залипнуть на одну точку. Фоном в комнате, где находились другие тренеры, фигуристки, слышались звуки от трансляции на английском языке, но ни одна, ни другая не вникали. Валиева, собственно говоря, в своем стиле влетела в зал, сбивая все на своем пути. Ане всегда было интересно, как настолько пластичная нежная на льду Камила, может быть настолько неуклюжей, что ли, в жизни.                     Девушка бы снесла вообще все на своем пути, если бы не охранник, который затребовал аккредитацию. Небрежно продемонстрировав карточку охраннику, он ее пропустил, но еще долго смотрел вслед, как-то осуждающе покачивая головой и шепча своему коллеге на английском что-то о сумасшедших русских.                     — Я Вас так обожаю! — вываливает Камила, встав перед тренерами, — Вы, боже, я не могу… Это реальность! Это же все по-настоящему! Алена уедет с Олимпиады с медалью… Господи, если я сплю, то щипните меня!       — Мм? — Аня и Лиза переглядываются, не понимая о чем речь. Валиева возбуждена, активна, светится счастьем. А они… Приоткрыв рот и часто моргая, смотрят на сие растрепанное «чудо природы».       — Иди сюда! — Камила прижимает Аню к себе, целуя в ухо, от чего та недовольно ворчит, а после сразу же обнимает Лизу, бегло чмокая в уголок губ, — Я тебя обожаю!                     ***              — Знаешь, какое фото с Олимпиады самое популярное? — недовольным тоном спрашивает Алена, бросая телефон на стол. Камила после завершения сбора чемоданов Алены, смущенно улыбается, убирая со лба волосы.       — Ты и твоя личная бронза?       — Нет, чокнутая русская журналистка, сосущаяся с чокнутой русской тренершей. Нет, даже на этой Олимпиаде ты умудрилась оказаться в центре главных событий!       — Мы не сосались, я просто ее чмокнула. Это раз… — начала оправдываться Валиева.       — Угу, а два — это то, что, всем похуй на твои оправдания.       — Что тебе мешало перетащить все одеяло на себя? Пошла бы и сделала предложение Аннушке, вот бы точно мир взорвался, — Ками ухмыляется, видя негодование в глазах подруги, — Хотя, вы никогда не поженитесь. Обе сыкло. Я даже не удивлюсь, если через пару месяцев узнаю, что одна из вас решила выйти замуж.       — Сплюнь, дура! — Алена смотрит на время, — Так, пора ехать, а то, зная какой ты водитель, я боюсь, что на самолет точно не успею.       — Нормально я вожу! Не нравится, вызывай такси.       — Господи, надеюсь, что когда ты родишь, станешь опять прежней Камилой, а не вот этой вот занудной теткой.       — Нет. Мне нравится тебя бесить.       — Ты меня и так всегда бесишь.                     ***                     Сезон постепенно подходит к концу. Впереди оставались лишь шоу, в которых участвовали все звездные фигуристы. Традиционно штаб Тутберидзе проводили свои мероприятия, радуя публику. Среди участников новая олимпийская чемпионка Полина Тихонова, именитые звезды, например, Загитова, Медведева, Акатьева, даже Трусова и другие.                     Журналисты, конечно же, припасли для интервью несколько очень важных, по их мнению, вопросов, отвечать на которые пришлось Глейхенгаузу.                     Пара фраз о сезоне, о номерах. Немного поговорили о собственных ощущениях, планах на отпуск.                     — Как Вы отнеслись к новости о том, что Аня Щербакова и Алена Косторная не стали участвовать в шоу? — голос журналиста всему тренерскому штабу был хорошо знаком. Они уже и не помнят, сколько раз он задавал свои вопросы, отвечать на которые совсем не хотелось.       — Насколько я знаю, они участвуют в шоу, просто у девушек заграничный тур. После завершения нашего шоу, некоторые фигуристки также присоединятся к ним. Если мне память не изменяет, поедут в Японию, например Полина, — Даниил довольно улыбается, понимая, что, по сути, на вопрос он ответил, но явно не так, как этого бы хотели. Вопрос об Ане и Алене интересовал многих с другой стороны, совсем не связанной с фигурным катанием.       — Ну, а как вы и штаб, другие спортсмены отнеслись к такой новости, что, вроде как, девушки уехали жить в Америку, причем вместе?       — Что значит как? Это было ожидаемо, мы, наверное, даже заждались такого шага. Девять лет с этим тянули.                     Даниил Маркович скалится в широкой улыбке, кивает и покидает микст-зону, оставив поводов для вопросов еще больше, но уже через какое-то время вычитывает самые свежие статейки с милейшими заголовками.                     «Тайна личной жизни Щербаковой и Косторной раскрыта»              «Девять лет фанатов водили за нос»              «Туктамышева и Валиева, Косторная и Щербакова: как женские раздевалки влияют на ориентацию»                     А еще через четыре месяца этот же журналист напишет в своей статье:                     «Раньше им кричали «Сделано!», а теперь — «Горько!»