Waves

      Чистый звонкий голос Джисона заполнял гаражное помещение. Он пел так задорно и чувственно, что не проникнуться этой атмосферой было просто невозможно. Сколько бы Минхо не пытался, он не мог устоять, всё равно каждый раз начинал качать головой в такт и проговаривать знакомые слова. Джисон зажигался от этого ещё больше, направляя все свои чары на Минхо, как их единственного слушателя, и на самом деле Минхо был совсем не против этого.        Другое дело, что Джисон иногда мазал мимо клавиш, когда слишком сильно отдавался пению, но это не так уж важно, ведь каждый из группы был переполнен своим драйвом, и это скрывало все оплошности. К тому же, до тех пор, пока у них был стабильный бас Чанбина, мелодия не сбивалась. Всё же бас гитара очень сильно задавала тон, делая всё ещё более правильным. По крайней мере, на взгляд Минхо.        Чанбин тоже каждый раз фонтанировал энергией, но своей, особой. Дерзкий, тёмный, он обрушивался своим чуть хриплым голосом на слушателя, придавливая силой своих быстрых и чётких слов. Минхо всегда был в нереальном восторге от его рэп партий, которые даже в составе бэнда звучали отлично. Однако в ещё больший восторг он приходил от нежного вокала Чанбина, потому что от человека с такой аурой никогда не ожидаешь такой ласки.        В общем и целом, Минхо был счастлив, что 3racha позволяли присутствовать на их репетициях ему. Каждая их песня была чем-то, что пробивало что-то глубоко внутри Минхо, заставляя чувствовать. А всё потому, что Чан был отличным композитором, а остальные не боялись говорить о себе, вливая в каждое слово свои чувства.       Чан… На него Минхо изо всех сил старался не смотреть, а всё потому, что он знал — залипнет. Залипнет и не сможет оторваться, но каждый раз всё же смотрел и осознавал: его лучший друг — самый потрясающий человек на свете.       Перекатывающиеся мышцы… Мокрая насквозь майка… И чувство ритма, до того захватывающее, что Чану даже глаз открывать не нужно было. Но он открывал, смотрел своими потрясающими глазами, один из которых немного прищурен, и улыбался так задорно, что внутри всё так и тянуло вскочить и начать двигаться под этот сильный ритм. И руки у Чана такие сильные. Мозоли на ладонях грубые, на ощупь эта шероховатость так успокаивала, напоминая, что Чан — человек.        На самом деле Чан играл на всём сразу, но больше всего его с детства тянуло к барабанам, поэтому в группе он и занимал эту позицию. Он всегда желал быть где–то там, позади, где он будет слышен каждому, где он может казаться не самым важным инструментом, но на деле именно его звучание наполнит эту композицию жизнью. Чан не просто создавал их музыку, он давал ей жизнь.        Именно благодаря Чану Минхо так сильно любил музыку. Только из-под пальцев Чана она звучала правильно настолько, что захватывала его полностью и безоговорочно. Он весь и полностью был покорён звуком, заворожён настолько, что иногда забывался и даже не всегда сразу реагировал, когда репетиции заканчивались. Как сегодня.        Чану пришлось снова потрясти его за плечо, чтобы Минхо обратил на него наконец внимание, и они могли пойти домой. Минхо не любил так выпадать, но с музыкой Чана это становилось уже чем-то привычным. Похоже, Джисон и Чанбин так же не удивлялись этому.       — Линорин–хён, придёшь послезавтра? — поинтересовался Джисон, отодвигая синтезатор к дальней стенке.       Минхо, который в это время был занят застёгиванием куртки, только пожал плечами. Он хотел, но пока не был уверен, получится ли, всё же на носу был важный проект, да и…       — Ёнбокк-и просил меня о помощи. Что-то у него там с его ребятами такое задумывается, — поделился Минхо, всё ещё возясь с замком.        Собачка замка защемила край куртки и не желала застёгиваться, поэтому пришлось немножко откатить её назад, чтобы попробовать снова, но и в этот раз вышло так же. Минхо поморщился от досады и хотел попробовать ещё раз, но его опередил Чан, помогая освободить край и закрыть нормально, придерживая его. Он уже был полностью собран и явно ждал только Минхо.       — Спасибо, хён, — Минхо довольно кивнул. — Так что пока что не уверен. Но я постараюсь, ладно?       — Будем ждать тебя, — сказал Чанбин.        Репетировали в гараже у Джисона, но Чанбин никуда не собирался, завалившись на тот диванчик, где всю репетицию до того сидел Минхо. Вероятно, у них с Джисоном были свои планы на этот вечер.       — Пока, я забегу завтра, Сонни, — пообещал Чан, открывая дверь наружу, чтобы сначала выпустить Минхо, а потом выйти самому.        И они неспешно направились к дому Минхо, прижимаясь плечами друг к другу. Солнце сегодня было яркое-яркое, что совсем не характерно для начала весны, приходилось прикрыть глаза ладонью, чтобы не слепило. Настроение было хорошим, и идущий рядом Чан, тихо намурлыкивающий песню, которую они только что играли, его только улучшал.        Они молчали. Это было комфортное молчание, потому что им не надо было постоянно говорить, чтобы заполнить тишину. На самом деле, одного присутствия хватало, чтобы успокоить все переживания. Отчасти это из детства.        Невольно вспомнилось, как они так же шли по этой широкой дороге, молчали, смотрели в небо. Несмотря на хорошее настроение, воспоминания вдруг приобрели грустный оттенок, потому что самым запоминающимся был именно печальный момент.        В тот день они не могли радоваться. Минхо мог только зло тереть и без того покрасневшие глаза, а Чан тихо сопеть. Это был первый раз, когда они шли домой только вдвоем, потому что раньше с ними всегда был Феликс, младший брат Минхо. Но не сегодня, и больше никогда с этого дня.       — Папа и Ёнбок улетают завтра, — сдавленно выдохнул тогда Минхо, изо всех сил стараясь не разреветься.        Ему было всего девять и факт разлуки с большей частью его семьи из–за развода родителей никак не желал пониматься им. Рядом шедший Чан мог только сжимать его руку. Он тоже был семьёй Минхо, по крайней мере, так считал сам мальчик, поэтому даже этой молчаливой поддержки хватало, чтобы окончательно не потерять самообладание.       — Папа обещал, что я приеду к ним погостить, как только они с Ёнбокки устроятся на новом месте, но… — мальчик замолчал, стараясь не разреветься, а потом резко остановился и посмотрел на друга. — Мама говорит, что там будет новая папина жена. А если она будет плохо обращаться с Ббокки? Он же маленький совсем и добрый такой, он даже не будет папе жаловаться!        Чан только взял его за руку. Минхо прикусил губу, стараясь сдержать всхлип. В носу отчаянно свербило, но он не сдавался. Возвращаться заплаканным вовсе не хотелось, дома и так все были на нервах, так что портить настроение родителям ещё и своим грустным лицом было слишком эгоистично.       — Но тебе будет, — тихо сказал Чан. — Пусть он рассказывает тебе, а ты говори отцу. Так ты сможешь его защищать, даже если вы далеко друг от друга.        Минхо тихо шмыгнул носом. Чан был прав и это внезапно придало сил. Он снова яростно потёр глаза и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Его семья теперь была разбита, но рядом оставался тот, кто был ему куда ближе любого из родителей, даже ближе, чем брат. И внезапно стало очень страшно, что он останется и без него.       — Чани–хён, — позвал он. — Скажи, ты же никогда не бросишь меня?       — Никогда, котёнок, никогда, — со всей серьёзностью пообещал Чан, сжимая его руку крепче.        И Чан тогда был почти точно такой же, как Чан сейчас. И точно так же сжимал руку Минхо в своей, как сжимал сейчас. Только теперь это не потому что Минхо дышать не может от горя, а оттого, что у него заледенели кончики пальцев.       — Давай купим немного мандаринов и шоколада, — попросил Минхо, так же сжимая руку Чана в своей. — Хочу сегодня сделать пирог по новому рецепту.       — Как скажешь, котёнок, — легко согласился Чан, чуть покачивая их сцепленные руки.       — Мне завтра к первой, так что за твоё пробуждение ответственность я не несу, — просто предупредил Минхо.       — Знаю.        Конечно Чан знал, они уже давно выучили расписание друг друга. Именно поэтому Минхо помнил, что самому Чану надо было только к четвёртой. А ещё Минхо достаточно хорошо знал своего друга, чтобы предсказать, что он может не встать вовремя.       — Я позвоню после третьей, если не получу от тебя никаких сообщений, — предупредил Минхо.       — Спасибо, — Чан улыбнулся. — Нам туда.        И он потянул Минхо в сторону маркета, чтобы закончить этот вечер приготовлением пирога вдвоём и тихими разговорами под Пак Хёншик, Айю и Дэй6.