Waves

      Минхо знал, что Чан кто–то там супер большой в этом их музыкальном сегменте университета, поэтому не удивительно, что именно ему поручили всю эту ерунду с музыкальным фестивалем. К сожалению, Минхо также слишком хорошо представлял себе, что Чан и так участвует в жизни университета по максимуму, а теперь у него времени будет совсем немного и на что уж точно не хватит, так это на отдых, ведь и со своей группой он продолжит репетировать, и учиться не бросит. За много лет общения с Чаном Минхо был прекрасно осведомлён о том, что контролировать свой снежный ком дел Чан не умеет, он просто в какой-то момент катится вместе с ним, пока его не раздавит.       Все составляющие жизни Чана Минхо знал слишком хорошо: учёба, музыка, друзья, семья, работа, отдых. Многое из этого так или иначе пересекается с написанием музыки, так что взаимосвязано. Всё это — правильные паззлы, без которых не может быть цельной картинки, самого Чана. Однако, подготовка к фестивалю — ещё один крупный кусок, который нужно куда–то вставить, и Минхо понимал, что Чан выберет вынуть отдых, причём ту часть, что содержит в себе сон, а это, естественно, приведёт к плохому самочувствию и выгоранию.       Так что Минхо решил поступить по–своему и пожертвовать на благо здоровью Чана то время, что они обычно проводили вместе. Сделать это было куда проще, чем хотелось бы, потому что Чан поначалу, похоже, даже не заметил, что Минхо прибегал к нему только чтобы притащить или приготовить еду, а на перерывах в универе просто периодически подсовывал что–то быстрожующееся на ходу. Правда к концу второй недели он сам пришёл в квартиру Минхо и Феликса, чтобы поговорить об этом.       Строго говоря, квартира была Минхо, но с тех пор, как его братишка два года переехал назад в Корею, он жил с ним. На самом деле, в последнее время Феликс почти что только ночевал в квартире, всё остальное время он был безумно занят туснёй со своими новыми друзьями. Так вышло, что и в тот вечер, когда пришёл Чан, его не было.       — У тебя разве сегодня не репетиция? — Минхо был искренне удивлён.       Он даже специально проверил дни недели, чтобы быть уверенным в том, что ничего не перепутал. Сегодня действительно была пятница, тот самый день, когда Чанбин, Джисон и Чан сидели допоздна у Джисона, но сейчас было всего семь часов вечера, а Чан уже стоял перед его дверью.       — Да, но мне очень хотелось провести это время с тобой, — Чан устало улыбнулся. — Как–то я упустил тот момент, когда мне перестало хватать твоего присутствия. А Джисон и Чанбин отпустили меня пораньше. Они, кстати, тоже соскучились по тебе.       Это было необычно для Чана. 3racha сейчас была основой его существования и то, что он убежал с репетиции пораньше, чтобы прийти к Минхо, казалось совсем странным. Однако комментировать это Минхо не стал, просто направился на кухню, чтобы заварить чашку имбирного чая, который Чан очень любил.       Друг последовал за ним. Он устроился за столом и терпеливо ждал, пока Минхо закончит. Однако в одиночку он сидел не долго, совсем скоро к Чану присоединился рыжий котик, запрыгнувший прямо ему на колени.       Чан с нежностью погладил кота и чуть ближе притиснул к себе, а потом мягко чмокнул его в мордочку, из–за чего тот издал сдавленный мяв. Кот явно был доволен этим и тут же замурлыкал под мягкими поглаживаниями. На такую картину Минхо смог только улыбнуться. Сколько бы лет не прошло, Суни обожал Чана куда больше, чем его. Ему было десять, а Чану одиннадцать, когда они вместе решили волонтёрить и выбрали в качестве такой деятельности кошачий приют. Именно там они впервые увидели Суни — маленький комочек шерсти, который так сильно любил людей и так боялся, потому что его уже выбрасывали на улицу. Кот привязался именно к Чану, но у его младших была аллергия на кошачью шерсть, поэтому, конечно же, ему не разрешили забрать котёнка домой. Зато разрешили Минхо.       С тех пор они называли Суни никак иначе, чем своим общим ребёнком и Чан, и до этого заходивший очень часто, старался проводить дома у друга почти всё время, чтобы быть поближе к котёнку. Мама была очень довольна, что Минхо перестал мотаться по улице просто так, да и Чан ей очень нравился, так что она не была против его постоянного присутствия у них дома.       На самом деле, Минхо понимал Суни. Они были вместе почти всегда, но Минхо никогда не смог бы заменить Суни Чана. Точно так же, как Минхо не мог заменить Чана никем в своей жизни. Иногда Минхо казалось, что Суни почти полностью отражает его эмоции и чувства. Он так же за эти две недели соскучился по Чану и теперь лип изо всех сил, даже несмотря на то, что Минхо только перед этим хорошенько затискал его и поигрался. Для Суни Чан был самым близким человеком из всех, так что ничто не смогло бы стать достойной заменой времяпрепровождению с ним. Впрочем, для Минхо это было так же.       Первую часть этой мысли Минхо высказал без сомнения, вторую же озвучил, немного помедлив. Чан отреагировал как–то относительно спокойно, с тёплой улыбкой.       — Я тоже не могу ничем заменить время, проведенное с тобой, — мягко проговорил он. — И, Хо, мне очень жаль, что в последнее время я так мало был рядом.       Минхо ощутил резкий прилив вины от его слов.       — Чани–хён, — Минхо вздохнул. — Это ведь я перестал к тебе приходить…       — Потому что знал, что у меня стало меньше времени, — закончил вместо него Чан. — Знаю, и мне очень жаль. Спасибо, что заботишься обо мне даже в том случае, когда я этого не заслуживаю.       — Ты заслуживаешь, — возразил Минхо тут же, но Чан лишь улыбнулся, покачав головой, как и всегда, когда разговор у них заходил о таких вещах.       Отчего–то Чан никогда не верил Минхо, когда он говорил о том, что он красивый или что он заслуживает всего. Это раздражало, и обычно Минхо всегда делал всё, чтобы доказать, что он прав, но сейчас настроения спорить не было совершенно. Именно поэтому Минхо просто сел рядом с Чаном и прижался к нему боком.       — Бесишь меня этой своей самоуничижительной хренью, — всё же сообщил он.       Чан ничего не ответил. Суни тихонько мурлыкал, свернувшись, между ними. Остальные коты Минхо где–то прятались, а может просто спали у него в комнате. Это было не так важно. Обычно они грели Минхо ночами, когда он чувствовал какое–то слишком глубокое всепоглощающее одиночество, но сейчас здесь был другой источник тепла.       — Тебе завтра никуда утром не нужно? — как бы между прочим поинтересовался Минхо, подвигая к себе компьютер.       — Не–а, — протянул Чан.       Намёк он понял без излишних пояснений, просто встал с дивана и пошёл принимать душ и переодеваться, пока Минхо искал так и не досмотренную ими дораму. Вечер обещал быть тёплым и приятным, так что, когда Чан вернулся, Минхо уже развалился на пол дивана ровно так, чтобы им обоим хватило места.       Прошлый заваренный чай уже остыл, так что Чан заварил новый, ещё и сварил кофе для Минхо, посыпав его сверху шоколадной крошкой. В общем, несмотря на то, что он по сути никак и не проштрафился, Чан всё же старался изо всех сил загладить чувствуемую им вину. В конце концов он даже сделал Минхо массаж лодыжек и ступней, хотя обычно приходилось упрашивать его.       Закончился этот вечер тем, что Минхо задремал на плече друга, а проснулся только в тот момент, когда Чан уже укладывал его в кровать. В полусонном сознании Минхо тут же вцепился в рукав кофты Чана, как только почувствовал, что тот собирается отпустить его и отстраниться.       — Не уходи, — пробормотал он.       — И не собирался, — услышал он тёплый шёпот.       Спустя несколько мгновений Минхо почувствовал, как рядом с ним ложатся и сам тут же отвернулся, прижимаясь спиной к чужой груди, чтобы быть маленькой ложкой в этих объятиях.       — Доброй ночи, котик, — прошелестел ему на ухо Чан.       — И тебе, большой волк, — пробурчал в ответ Минхо.       И проснуться утром в чужих объятиях было безумно приятно.