Waves

      Ёнбок почти всю свою жизнь хвостиком бегал за Минхо, делал всё то же, что делали они с Чаном, только в своей собственной манере или так, как он это понимал, так что Минхо даже почти не удивился, когда он однажды пришёл и объявил о том, что теперь у них с друзьями есть своя музыкальная группа. Нетрудно было влюбиться в музыку, когда рядом были такие люди, как Чан и его группа, так что это, можно сказать, было вопросом времени.       На самом деле, Минхо понимал, что по сути дела брат ждёт от него одобрения и того, что он направит его группу по правильному пути. Правда была в том, что Минхо объективную критику дать мог вряд ли, тут надо было звать Чана, который на самом деле разбирался в написании музыки и особенно в том, как правильно играть и что делать так, чтобы публика горела. Однако прямо сейчас Чан был слишком занятым человеком, чтобы тратить время на такое, так что Минхо только вздохнул и кивнул, соглашаясь прийти и помочь, а может и порекомендовать что-то ребятам.       Лучших друзей брата Минхо конечно же прекрасно знал. Сынмин и Хёнджин были однокурсниками Ёнбока, Чонин всегда тусовался с ними и собирался поступить в тот же университет, так что Минхо был готов увидеть их в этом наскоро слепленном бэнде. Что его удивило, так это информация о том, что Чонин, оказывается, очень неплохо играет на фортепиано, а Сынмин несколько лет учился играть на акустической гитаре, а после брал частные уроки для игры на электро, так что соло у него выходило, что надо. Хёнджин был на басу (и был вполне себе хорошо, потому что чувство ритма у него было превосходное). Феликс же сел за барабаны, чем немного даже растрогал Минхо, потому что он ещё с самого детства, как маленькая повторюшка, подбирался к барабанам и нажимал ногами на большую педаль, чтобы оно «классно бухало», как объяснял своё поведение маленький Феликс (хотя на самом деле ему просто нравилось делать, как Чан).       Brownie Boys, так называлась их группа, звучали… Ну, как звучат все начинающие группы. Местами не слажено, местами фальшиво, но очень воодушевлённо. Минхо мог бы рассказать им всё, что на самом деле было очень плохо, но он понимал, что для новичков они действительно справились хорошо.       — Вы молодцы, — просто сказал он, когда ребята закончили играть. — Всё остальное приходит с опытом, а пока того, что есть, достаточно, чтобы продолжать и работать дальше.       — Это значит, что до 3racha нам далеко, но мы сможем такого добиться? — потребовал Феликс перевести на понятный ему язык.       — Что-то в этом духе. Но вообще, Ликси, сравнивать себя с другими это хорошо, но бесполезно, — Минхо покачал головой. — Вы ещё пока новички в этом. И пока поёте чужие песни, вы всего лишь кавер группа. Как напишите свои, тогда будет вау. Но и свои не должны быть сделаны на тяп-ляп, да?       Все четверо ребят серьёзно кивнули на его слова, потом переглянулись и Сынмин стеснительно сказал:       — Ну, вообще-то, у нас есть что-то вроде своего.       — Если вы не готовы это кому-то показать, значит, оно тоже не готово.       — Мы готовы, — тут же выпалил Феликс, но остальные его друзья выглядели сконфуженными.       — Не торопись, — остановил его Минхо и мягко улыбнулся. — Давайте в следующий раз я приведу эксперта, и вы покажете уже нам что-то, что вы сделали сами, хорошо?       Мальчишки тут же закивали и засоглашались. Больше Минхо не было смысла с ними оставаться здесь, так что он попрощался и отправился домой.       По дороге он почему-то вспомнил тот раз, когда Чан впервые показал ему свои песни. Он тогда так ужасно смущался.       Тем, кто не учился в школе Чана, вообще-то, нельзя было посещать их музыкальные студии, но Чан уже в 18 лет был любимцем вообще всех, и он с лёгкостью упросил охранника пропускать Минхо вместе с ним. И именно там, в школьной музыкальной студии за стареньким, но милым синтезатором Ямаха, Чан впервые показал Минхо песни, которые он писал. Это было что-то очень лиричное, спокойное и милое. Что-то, что обычно шумному Чану не подходило.       Минхо прекрасно понимал почему сразу после этого Чан растерянно застыл, бросая потерянные взгляды на него. В этой песне было что-то невероятно личное и сокровенное, что-то, что было очень глубоко внутри Чана уже какое-то время, но решился показать он это только теперь и только Минхо. Это была песня про любовь.       Это, на самом деле, оставляло чувство растерянности и у Минхо. Песня была очень хороша, по крайней мере, на его скромный вкус, но сама мысль о том, что Чан испытывает такие чувства к кому-то, казалась такой нереальной. Это было очень интересно и в то же время странно. Почему-то что-то внутри Минхо сопротивлялось этому, но что, он не мог понять.       — Это очень здорово звучит, Чани-хён, — мягко сказал Минхо, когда наконец смог преодолеть эти чувства. — Спасибо, что поделился со мной.       Чан сосредоточено кивнул, глядя прямо перед собой на клавиатуру. У Минхо было ощущение, что он ждёт от него ещё чего-то, но Минхо не знал чего. Так что он просто попросил:       — Сыграй, пожалуйста, мне её ещё раз. Я хочу запомнить её.       И Чан сыграл, не единожды. Эта песня навсегда осталась только между ними. Минхо был уверен в том, что её никто больше не слышал, даже 3racha, люди, которые были погружены в творчество Чана по уши.       С тех пор поменялось не так уж и много. Обычно Минхо был первым, кому Чан показывал новые наработки и треки, даже те, которые потом просто уходили в мусорную корзину. Минхо нравилась эта привилегия. Он чувствовал себя очень значимым каждый раз, когда это происходило.       Думая о Чане, Минхо вспомнил, что обещал в следующий раз привести с собой эксперта. Так что, недолго думая, Минхо достал телефон и быстро напечатал Чану «Не сходишь со мной в следующий раз посмотреть на группу Ббок-и?»       Ответа пришлось ждать долго, но Минхо привык к этому. Было очень поздно, когда Чан позвонил ему, Минхо уже лежал в постели.       — А что, если бы я уже спал? Тебе было бы не стыдно за то, что ты меня разбудил? — чисто из вредности спросил он.       — Ой, правда, прости, пожалуйста, — в голосе Чана послышалось нечто близкое к панике. — Я не посмотрел на время.       — Тебе повезло сегодня, Чани-хён, я тебя прощаю, — поставив телефон на громкую связь, Минхо потянулся и заложил руки за голову. — Но я хочу колыбельную в качестве извинения.       — Хо, — укоризненно сказал тот, но Минхо только рассмеялся над его тоном, а Чан обиженно запыхтел.       Во всей квартире было тихо и пусто, поэтому это его пыхтение, на самом деле, создавало только ощущения уюта. Феликса снова не было, он ушёл к своим друзьям, и Минхо правда-правда его не винил, просто… Засыпать одному в квартире было немного грустно, не спасали даже коты, которые тёплыми комочками жались к его бокам.       — Так вот, я был сегодня у группы Ббок-и в гостях, — стараясь заглушить это чувство, Минхо заговорил. — Они такие милые ребята, просто прелесть, но стесняются жутко. Ну и они обещали показать что-то своё, когда увидимся в следующий раз. Может хочешь пойти со мной к ним? Думаю, им будет интересно послушать, что скажет умный и опытный человек.       — С тем, сколько ты давал критики нам с ребятами, ты даже более опытный, — возразил Чан, но услышав смешок Минхо, подумал и исправился. — Хотя едва ли они поймут, что значит «ощущение, что у тебя барабан много кричит».       — Ну да, это только ты можешь понять, что же я там такого услышал, — Минхо закатил глаза, прекрасно зная, что Чан его не видит, но всё же, а затем перевернулся на бок.       — Моё любимое «Джисону нужно перестать дышать», — Чан по ту сторону трубки фыркнул. — О, а ещё «ты так грустно стучишь по барабанам, будто это похоронный марш». И «если кто-то сейчас не пукнет, то ваше представление станет настолько унылым, что усну даже я».       — Ну, хён! — возмутился Минхо. — Если ты не замолчишь сейчас же, то я сброшу звонок!       Чан на это только расхохотался, причем так заразительно, что Минхо не смог сдержать собственные смешки в ответ. Но, отсмеявшись, Чан вздохнул и с сожалением ответил:       — У меня тут дальше полная кутерьма. Не знаю, буду ли к своим успевать, так что давай посмотрим, как получится, хорошо?       — Конечно, — Минхо не очень нравился ответ, он не любил неопределенность, но важнее было сейчас другое. — Ты хоть спать будешь успевать?       — Постараюсь, — в голосе Чана звучала улыбка. — А если нет, что ты с этим сделаешь?       — Подсыплю тебе снотворного в еду, — фыркнул Минхо, снова вызвав смех.       И даже если он звучал так нежно устало, Минхо не мог перестать думать о том, каким же тёплым этот смех был. И что они снова перестанут видеться, вероятно, так что он почти насупился. Почти, потому что режим сна Чана был важнее обидок.       — Иди спать, Чани, — попросил он.       — Иду, — согласился Чан, но звонок не сбросил.       Минхо не стал сбрасывать тоже, просто слушая, как друг дышит по ту сторону трубки. А дышал Чан всегда как-то слишком громко, с затруднением. Всё из-за вечно забитого носа и ещё почему-то, во что Минхо не вникал. Зато его присутствие всегда ощущалось на сто процентов.       Правда, совсем скоро это шумное дыхание превратилось сначала в тихое сопение, а потом и в похрапывание и Минхо… Ну, он смог только тихо рассмеяться сам себе, тихо желая:       — Сладких снов, Чани.       И только тогда сбрасывая звонок. Стоило бы разбудить Чана, чтобы он поставил телефон на зарядку, но пусть лучше поспит, чем лишний раз будет дергаться. А утром Минхо принесёт ему павербанк, чтобы он лишний раз не беспокоился. Именно с этими мыслями Минхо и заснул в ту ночь, не ожидая ничего экстраординарного от следующей недели.