Свадьба

Последнее время с Катце творилось что-то неладное. Сначала Рауль не обращал на это внимания – у его возлюбленного, впрочем, как и у самого блонди, нередко случались цейтноты, когда он исчезал из дома с самого утра и возвращался глубоко за полночь. Но не несколько же недель подряд! И так, чтобы даже без выходных! Дошло до того, что Рауль в принципе почти перестал его видеть – рыжий брокер подрывался с постели часов в пять утра, то есть когда блонди еще спал, а к семи, едва успев накормить любовника, помочь ему привести себя в порядок и одеться, испарялся. Появлялся же он дома часа в три-четыре ночи, то есть когда Рауль уже спал. Осторожно пробирался в спальню, ложился и только чуткий сон блонди помогал ему понять, что Катце все-таки ночует не в офисе. Ни о каком сексе, разумеется, и речи не шло. Вариантов происходящего было несколько. То, что Катце завел интрижку на стороне Рауль отмел сразу – не стал бы он так глупо палиться. Насчет действительно внезапно и надолго возросшего объема работы осторожно проконсультировался с Консулом, но тот уверил, что в делах его помощника ничего этакого не происходит – обычная рутина. В результате ничего иного как признать очевидное не оставалось – Катце боится. И боится чего-то, связанного именно с Раулем. Блонди, как ему казалось, даже догадывался чего именно. Там, в Апатии, излишне бурная реакция Катце на предложение Рауля удивила и даже испугала генетика. Он ведь просто хотел пошутить, подразумевая, что свадьба – дело шумное, имевшее все шансы переплюнуть по своей способности нарушить покой соседей: и Гидеона с его обоже и Домину с его «братанами». Однако Катце, похоже, принял его слова за чистую монету. Вот только в тот момент блонди не понял – от радости любовник лишился чувств или от чего-то другого. На последовавшие позже встревоженные вопросы Катце как-то не очень внятно отвечал, что больше суток не спал, почти двое суток не ел, устал, перенервничал и вообще пусть Рауль внимания не обращает это просто совпадение. Поначалу блонди даже поверил всей этой чепухе, но позже, невольно раз за разом возвращаясь к воспоминанию о том моменте, все больше сомневался в правдивости слов партнера. Катце отличался редкой физической выносливостью – иначе его бы просто не отобрали в фурнитуры в свое время, ну а что касается «перенервничал», то это было совсем смешно. С его-то работой нервничать по таким пустякам как переезд и шумные соседи было просто невозможно. И тем более еще и реагировать как истерическая девица из романа. Значит причиной все же были слова Рауля. Спрашивать «в лоб» блонди даже и не думал. Очевидно, что правды ему не скажут. Еще раз сделать предложение и посмотреть, что получится? А если Катце согласится? Не может же Рауль на самом деле… или может? А почему нет, собственно? Они уже давно живут вместе, как и Ясон с Рики и Юпитер слова поперек не сказала против того, что у двух самых высокопоставленных блонди есть любовники. Хотя какие там любовники, их уже скорее можно было назвать сожителями. Какое неприятное, даже унизительное слово. Причем относилось оно не только к Катце, но и к самому Раулю. А вот муж или супруг – это совсем другое дело. К тому же дает вполне определенные права на другого человека. Не то, чтобы Рауль всерьез опасался, что Катце его разлюбит и уйдет, но… Но он начал внимательней приглядываться к людям, живущим вокруг. Большинством из них были именно семейные пары. Вдруг рыжему с возрастом надоест это неопределенное сосуществование с Раулем, и он решит променять любовь на спокойную надежность семейной жизни, пусть и без какой-то особой страсти? Даже одна мысль об этом вызывала неприятный холодок, пробегающий у Рауля по спине. Нет, он, конечно, может Катце и не отпустить, но что это тогда за любовь такая будет? А если вдруг мысль о не самом пристойном наименовании их союза в том виде, котором он был сейчас придет в голову и самому брокеру? Катце был человеком гордым и если его любовь не могли охладить многочисленные прихоти Рауля, то осознание унизительного состояния – вполне могло. Так зачем все эти потенциальные проблемы и сложности, когда их можно предотвратить одним походом в органы записи актов гражданского состояния? Юпитер не сможет не согласиться с логичностью его рассуждений. Вот так размышления блонди насчет маленького инцидента в Апатии постепенно превратились в самые что ни на есть серьезные намерения взять Катце в мужья. Дело оставалось за малым – добиться согласия самого Катце. И Рауль почему-то был уверен, что сделать это будет легко. Ну разве что рыжий поотнекивается слегка для вида, но потом все равно ответит «да». Он долго раздумывал как бы поаккуратней приступить к столь деликатной теме и наконец, как—то за ужином, дождавшись паузы в разговоре, сказал: - Катце, я как-то уже задавал тебе этот вопрос, но так и не дождался ответа. - Какой именно? – недоуменно приподнял брови брокер. - Мы уже давно живем вместе и может быть пришло время закрепить наши отношения на официальном уровне? - Ты имеешь в виду?.. – в этот раз Катце в обморок падать явно не собирался, более того, казался абсолютно спокойным и ни капельки не удивленным словами Рауля. - Заключить брачный союз, - казалось все оказалось гораздо легче, чем блонди себе представлял. - Хм-мммм, - задумчиво протянул рыжий, откидываясь на спинку стула. – Знаешь, Рауль, я очень рад, что живу именно в это время. - Почему? – удивился какому-то странному и не совсем уместному замечанию на свое предложение блонди. - Потому что на Старой Терре, даже уже в те времена, когда человек освоил космос, сохранялись страны, в которых такие отношения как у нас карались смертной казнью. Какое-то средневековье и невероятный контраст – торжество высоких технологий и религиозная дремучесть, ты не находишь? Я даже не представляю, как такое могло уживаться в одно и то же время на одной и той же планете. - А… да, разумеется, - Рауль был несколько сбит с толку. - Кстати о средневековье, - как ни в чем не бывало продолжил Катце, закуривая. – Я тут недавно прочитал, что оказывается в те времена считали, что у людей с рыжими волосами нет души. - Катце, - мгновенно завелся на «любимую» тему биотехнолог, - души в принципе не существует! - Как знать, как знать… - Я знаю! Все это бред и выдумки людей просто потому что они боятся конечности своего существования! - Но не может же накопленная за всю нашу жизнь информация исчезать бесследно. Это было бы странно и нелогично. - Странно и нелогично то, что ты сейчас говоришь! Вот уж от кого – от кого, а от тебя не ожидал. Нет ни одного исследования, которое смогло бы подтвердить существование этой самой «души». Я понимаю, что ты всего лишь человек и страх смерти подсознательно присутствует в тебе, но всерьез верить в жизнь после смерти означает сознательно отворачиваться от реальности. Как когда-то говорили – прятать голову в песок. Ни к чему хорошему это не приведет! - Хорошо-хорошо, - примирительно вскинул ладонь рыжий, - я и не говорю, что верю в это. И вообще, в те времена о которых я упоминал изначально, «отсутствие души» означало, что человека за человека не считают. Ну вроде как петов не считают людьми. Даже хуже. Их принимали за отродья дьявола, ведьм и колдунов и даже могли сжечь на костре. Просто за цвет волос, представляешь? Вообще странное время. Сколько не думаю над этой массовой истерией страха перед нечистой силой никак не могу понять – как она могла возникнуть среди такого количества людей и продолжаться так долго… В общем, не успел Рауль опомниться как оказался втянут в дискуссию об истории, благо сам он эту самую историю знал неплохо, и исходная цель разговора как—то вылетела у него из головы. После они отправились в постель и занялись любовью, а наутро Катце впервые исчез из дома ни свет, ни заря и началось… Лишь теперь, думая о том разговоре, блонди понял, что любовник просто виртуозно съехал с темы. А тогда, вспомнив, что так и не получив, во второй раз, ответа на свой вопрос, несколько раз по утрам, пока Катце готовил и помогал ему собираться, заявлял, что им надо поговорить. На что его каждый раз прерывали: «Да-да, конечно, счастье мое, обязательно, но давай не сейчас, я очень тороплюсь». А когда Рауль как-то все же пытался продолжить разговор, то получил быстрое: «Не сбивай меня с мыслей, прошу, а то еще что-то забуду. Вот приду сегодня вечером пораньше и непременно». Но, разумеется, этого «пораньше» так и не случилось. Итак, хорошенько все обдумав и проанализировав, Рауль кажется пришел к верному ответу. Катце просто боялся самой темы разговора о браке. Вероятно, идея ему «не зашла», но отчего-то он не желал отвечать прямым отказом. Это было немного странно – обычно в подобных случаях он спокойно говорил «нет», что даже не очень-то Рауля и огорчало. Просто потому что он знал – не было случая, чтобы ему не удалось уговорить Катце поменять свое мнение и сделать так, как хочется ему. Однако, как прикажете уговаривать человека, который никакого ответа не дал, а теперь еще и усиленно избегает твоего общества? Но вот как раз тут долго ломать голову не пришлось. Если гора не идет к Магомету, то, соответственно, Магомету в лице Рауля следовало отправиться к горе в лице Катце. Что блонди и сделал, дождавшись вечера, когда никто из служащих брокера не смог бы помешать их разговору – вряд ли Катце стал бы задерживать подчиненных без особой в том нужды. - Привет, - быстро постучав и не став дожидаться ответа вошел блонди в кабинет любовника и запнулся. За довольно длительное время их совместной жизни он уже успел изрядно подзабыть как выглядит Катце в своем официальном образе – дома рыжий ходил в джинсах, водолазке, футболке или свитере, в зависимости от погоды, а выходя из дома просто менял их на другие. С внешним видом тоже особенно не заморачивался: вымылся, провел расческой по волосам вот и весь уход. Даже на работу уезжал в таком виде, переодеваясь уже в офисе. А сейчас навстречу Советнику из-за стола поднялся мужчина в прекрасно сшитом костюме и безупречно уложенной прической. Перед Раулем был не просто красивый, а еще и очень элегантный человек. Очень элегантный человек с невероятно холодным выражением лица. Ближайший помощник Консула. Король теневого мира планеты. Наркоторговец. Торговец живым товаром. Криминальный авторитет. Прекрасный хакер не побоявшийся, в свое время, взломать файлы самой Юпитер. В общем кто угодно, только не тот домашний Катце, к которому он привык. Как-то даже и не верилось, что это тот же самый человек, который готовил ему, убирался в доме, приводил в порядок его одежду и еще относительно недавно ежевечерне расчесывая длинные волосы Рауля перед сном, мурлыкал под нос сентиментальные песенки. Что это он мог внезапно подойти к блонди, взять его руку, коснуться губами ладони, прижать ее к своей щеке, а затем крепко обнять и тихо замереть в ответных объятиях. Не говоря уж о том, чтобы стонать под Раулем, яростно подаваясь навстречу движениям блонди и жадно притягивая его ближе к себе. С одной стороны, при виде такого Катце Рауль не без удивления ощутил стремительно нарастающее неконтролируемое желание. Именно это он чувствовал еще до начала их связи, когда брокер при их нечастых встречах проходил мимо, всего лишь склоняя голову в вежливом приветствии. И уж совсем некстати вспомнился их первый поцелуй, когда ледяная маска Катце разлетелась вдребезги, а в глазах вспыхнул жаркое чувство. Непередаваемое ощущение! Рауль тогда, отчаявшись хоть как-то растормошить эту живую статую, в конце какого-то исключительно делового разговора, внезапно дернул брокера на себя и прижался губами к его губам – будь что будет! Но бесконечно долгое мгновение спустя ему страстно ответили, а после они заговорили еще очень нескоро, потому что были заняты если не самым приятным, то одним из самых приятных процессов, которые могут происходить между двумя людьми и который Раулю сейчас очень хотелось повторить. С другой стороны, как заговорить с таким Катце об интересующем его вопросе он не представлял. Его вид абсолютно не располагал к подобного рода беседам как когда-то не располагал к флирту и намекам на нежные чувства. От такого можно было скорее ожидать пули в лоб или, в лучшем случае, презрительно-брезгливого: «Вы с ума сошли, господин Советник? Меня не интересуют эти глупости» чем даже просто обычного отказа. - Рауль, - тем временем поприветствовал его брокер. Да-да, тем самым безразлично-вежливым тоном, каким он когда-то произносил «господин Советник». Было совершенно непонятно какие чувства вызвал в нем внезапный визит любовника и в принципе вызвал ли хоть что-то. – Чем обязан? Да уж, дело, похоже, зашло куда дальше, чем предполагал Рауль. - Чем обязан? – он постарался, чтобы в его голосе не прозвучала обида, а только легкое удивление. – Ты мой партнер, которого я последнее время почти не вижу. Я соскучился и решил заехать к тебе, надеюсь, что имею на это право. Ты так и будешь держать меня в дверях? - Прости, - без малейшего раскаяния в голосе и без какого-либо намека на ответную реакцию на признание блонди ответил Катце. – Проходи. Садись, - он указал на кресло напротив своего. Рауль последовал этому выпрошенному приглашению и сел. Катце последовал его примеру. Их разделял широкий стол, и Рауль чувствовал себя крайне неуютно, словно он посетитель, чужак, которого сейчас вежливо выслушают и забудут о его существовании лишь только он закроет за собой дверь. Тем временем Катце углубился в содержимое экрана своего ноута. Даже не потрудился подойти и поцеловать своего блонди. Хотя в последнее время он не делал этого даже убегая на работу, настолько торопился всякий раз. М-да, похоже, чтобы о тебе забыли даже кабинет покидать не нужно было. Но Рауль напомнил себе, что это всего лишь маска. Правда уверенность в данном утверждении таяла с каждой минутой и разговор стоило начать пока она и вовсе не исчезла. - Катце, я пришел поговорить. Серьезно поговорить. - Я слушаю, - кивнул тот, не отрываясь от ноута. - Недавно я задал тебе вопрос. Если ты запамятовал, напомню – я спросил о том, как ты относишься к идее сделать наши отношения легальными в глазах закона. Ты мне так и не ответил, впрочем, как и в первый раз тогда, в Апатии. А теперь стал возвращаться домой только чтобы переночевать там. Да оторвись ты уже наконец от своего компа! – Рауль протянул руку и резко захлопнул крышку ноута. - Негативно отношусь, - как ни в чем не бывало ответил Катце, снова открывая ноут, даже не взглянув на блонди. - Но почему?! - Потому что я не хочу. - Почему ты не хочешь? - Потому что, - Катце начал что-то быстро набирать на клавиатуре, казалось, что он полностью поглощен этим делом и отвечает Раулю чисто на автомате, абсолютно равнодушный к разговору, - не хочу. Рауль стиснул зубы. В их отношениях Катце никогда еще не вел себя подобным образом, и он не знал, что и как ему делать дальше. - Почему ты почти перестал появляться дома? – перешел Рауль к следующему вопросу. - Потому что у меня очень много работы, - последовал бесстрастный ответ. Наглое вранье. Можно было, конечно, бросить это рыжему в лицо, рассказав про разговор с Консулом, возмутиться, потребовать перестать ломать комедию и сказать правду, но Рауль решил зайти с другой стороны. Причем буквально. Он встал, обогнул стол, развернул кресло Катце так, чтобы тот оказался лицом к нему и присел на корточки. Осторожно взял ладони любовника в свои руки и сжал. Опустил взгляд, потому что смотреть на эти ладони сейчас ему было куда легче чем в лицо человеку, сидевшему перед ним. Эти руки, нежные, ласковые, заботливые, он знал. А вот человек казался практически незнакомым. И с этим незнакомцем говорить становилось все тяжелее. Но даже здесь его ожидал неприятный сюрприз. Кольцо, которого он никогда в жизни не видел на Катце. Тот вообще в быту не носил никаких украшений. А тут… - Что это? – сглотнув невесть откуда вставший в горле ком, спросил Рауль. - Что именно? - Это кольцо. - Знак работорговца. Точнее главы работорговцев. - А… - Рауль на секунду закрыл глаза, чувствуя, как отлегло от сердца. – Я сниму его, ладно? – тихонько попросил он и, не дожидаясь ответа, осторожно стянул украшение, положил на стол, а потом поцеловал едва заметный оставшийся след. Вот так. Теперь все было правильно. - Катце, - он старался говорить максимально ласково, в перерывах между словами легонько целуя костяшки пальцев любовника, - я знаю, - поцелуй, - что ты сейчас ничем особым не занят, - снова поцелуй. – Я говорил с Консулом, - и еще один, - он уверил меня, - и снова, - что никакого аврала в делах у тебя нет, - и Рауль заставил себя поднять голову, чтобы увидеть какое впечатление произведут его слова. И действия. Похоже, что никакого. - Ты забыл о квартире, которую я обещал купить, - даже голос не потеплел хотя бы на полградуса. - Не забыл, - Рауль развернул руку брокера ладонью к себе и начал перецеловывать подушечки его пальцев. – Я блонди и никогда ничего не забываю. И узнавал в управляющей компании – ты уже купил ее. Даже начальные ремонтные работы там идут. Снова никакой реакции. - Хорошо, что напомнил. На следующей неделе я хотел познакомить тебя с прорабом, чтобы ты объяснил ему чего хочешь в плане интерьера. Надо в календарь занести, а то забуду еще, - и Катце высвободил руку из рук Рауля, намереваясь вернуться к своему ноуту. Но блонди не позволил ему этого сделать. Придержал кресло, не давая развернуться, затем поднялся и обхватил лицо Катце ладонями, заглядывая ему в глаза. - Любимый, - настолько нежно насколько умел произнес Рауль, - что происходит? В холодной глубине взгляда брокера что-то дрогнуло, но тут же исчезло. Однако Рауль это заметил и поторопился продолжить: - Я тебя чем-то обидел? Оскорбил? Чтобы это ни было – я не нарочно. Просто скажи мне что, я извинюсь и обещаю, что этого никогда больше не повторится. В ответ Катце отрицательно качнул головой. - Что же тогда? Я никак не могу понять! Поначалу я недоумевал. Потом встревожился. А теперь мне очень больно. Ого, вот это реакция! На мгновение вся холодность и безразличие слетели с лица Катце, взгляд плеснул виной, тревогой и смятением, он подался вперед и с силой обхватил запястья Рауля. Тот уже, было, хотел воспользоваться этим, чтобы поцеловать любовника, но Катце почти мгновенно справился с собой, отпустил руки Рауля и отвернулся. Затем встал, аккуратно отстранив блонди, подошел к окну и закурил. - Мне жаль, - тем же неживым тоном что и прежде произнес он, - я не хотел причинять Вам неудобств и, тем более, боли. Изменение формы обращения не ускользнуло от внимания блонди. - Но ты продолжаешь это делать! – не сдержавшись воскликнул он. – И даже ничего не хочешь мне объяснить! - Да, пожалуй, Вы правы – я должен объясниться, хоть и не вижу в этом смысла. Не говоря уж о том, что мне страшно даже представить реакцию Юпитер… - Она не против, - быстро отозвался Рауль. - Хорошо, - безо всякого удивления откликнулся Катце, - но это было бы еще полбеды. Основная беда в том, что на следующий день после нашего… официального оформления отношений самые распоследние крысы в кереских подворотнях, не говоря уж о мидаских, будут знать кто я, чем занимаюсь и как выгляжу. Для моей работы — это недопустимо. - Это все? – И только-то? Рауль поверить не мог, что из-за такой, вполне легкоустранимой причины, закрутилась вся эта история. - Нет. Это просто основной повод. - А неосновной? Катце помолчал, словно сомневаясь стоит ли говорить, но все-таки продолжил. - Там, в Апатии, мне, непонятно уж в силу каких ассоциаций, пришла в голову мысль о том, что было бы, если бы Вы предложили мне… предложили бы то, что предлагаете сейчас. Я никогда не страдал застенчивостью, но, когда мне неожиданно представилась вся эта церемония: Синдикат в полном составе, представители дипкорпусов, высокопоставленные граждане, Вы и я, выряженные рагон знает во что и, в завершение, сама Госпожа планеты, благословляющая наши… отношения, мне стало нехорошо. Не смешно, а именно нехорошо. Вам может и все равно, но я человек самолюбивый. Даже слишком самолюбивый для своего прошлого. Конечно федералы и гражданские ничего знать не знали бы, но вот Ваши собратья во главе с Консулом, уверен, всю оставшуюся жизнь хохотали бы в голос у нас с Вами за спиной. Надо же, Рауль Эм взял в жены бывшего фурнитура. - В мужья, Катце, - ошеломлено поправил его Рауль. - Учитывая то, кем я был – именно в жены. Поверьте, всем плевать на то, что там сейчас у меня в штанах, фурнитур это клеймо, от которого не отмоешься. Пока я Ваш любовник это никому особо не интересно – мало ли у кого какие причуды, но вот взять в спутники жизни, да еще и торжественно все это обставить это так же смешно и нелепо как обрядить ворону в павлиньи перья и с полной серьезностью утверждать, что теперь это павлин. А уж если ворона будет вынуждена корчить из себя павлина – смешно вдвойне. Любое общество, в любое время всегда с презрением и насмешкой относится к мезальянсу, тем более такому чудовищному. Это если Вы вдруг не знали. - Катце, уверяю тебя, это не так! – Раулю и в голову не приходили подобные мысли. – Но, - поспешно продолжил он, - в любом случае, почему ты просто не сказал мне обо всем этом, а предпочел фактически сбежать? - Потому что Вы не умеете слышать слово «нет», - теперь тон Катце упал до абсолютного нуля – Консулу обзавидоваться впору. – Будете ходить и упрашивать, уговаривать, пока я не сдамся. А я непременно сдамся, даже если буду знать, что идея глупая, нелепая или попросту вредная. Я просто не умею Вам отказывать, по крайней мере долго или окончательно. Вы потешитесь и воплотите в жизнь свою прихоть, а мне потом в очередной раз разгребать результаты. Вот только брак – это не переезд в Апатию: захотел переехал, захотел – вернулся обратно. И последствия я Вам уже описал. - Но почему? - Что почему? - Почему ты не можешь мне отказать? - Потому что Вы – моя слабость. Наверное, моя единственная слабость. Я даже без сигарет своих прожить бы смог, а вот без Вас – вряд ли. Люблю Вас до остановки дыхания, а Вы этим беззастенчиво пользуетесь и веревки из меня вьете… Катце не успел договорить как Рауль оказался у него за спиной, обхватил за плечи, развернул и с силой прижал к себе. - Ты понимаешь, что сейчас впервые признался мне в любви? – спросил он. - Разве? – ровно спросил брокер пытаясь высвободиться, и Рауль в очередной раз подивился его железной выдержке и самообладанию. Сейчас он мог чувствовать, как заходится в бешенном ритме сердце Катце и чувствовал недвусмысленное доказательство его желания. Но по голосу и выражению его лица догадаться об этом было невозможно. – Мне казалось, что это и так очевидно. - Очевидно это одно, - пресекая сопротивление рыжего жарко уверил его Рауль, - а услышать – совсем другое. Это так… невероятно. Он запрокинул голову Катце и попросил, глядя прямо в расширившиеся от возбуждения зрачки: - Обними меня. Катце никак не отреагировал, все еще продолжая оставаться внешне безучастным и тогда Рауль, отлично осведомленный обо всех слабостях своего упрямого возлюбленного, начал целовать его шею. Только тут Катце наконец не выдержал, выгнулся, застонал сквозь зубы и поднял руки, пытаясь оттолкнуть блонди. - Господин Советник, хватит… достаточно… отпусти… Рауль… пожалуйста… - Не смог бы даже если захотел, - обжигая шею Катце горячим дыханием прошептал блонди, - я так измучился за этот вечер… И, если ты немедленно меня не обнимешь у меня сердце разорвется, - он снова прижался губами к нежной коже. И Катце наконец окончательно сдался. Обнял своего любимого, прижался, а затем намотал на кулак золотые пряди, оттянул голову Рауля назад и впился в ему губы жадным поцелуем, попутно с лихорадочной торопливостью принявшись расстегивать брюки блонди. Рауль помогал ему по мере сил. С той же деталью одежды Катце справились быстрее – униформа элиты была куда более замысловатой, чем человеческий костюм. Давно у них не было такого страстного секса. Да и просто секса тоже. Рауль даже припомнить не мог, чтобы раньше пальцы Катце оставляли у него синяки и царапины на коже, да и сам он всегда старался быть достаточно аккуратным для того, чтобы не покрывать тело партнера метками засосов. Но не в этот раз. Более-менее они успокоились лишь дважды подряд убедившись в утверждении, что секс после ссоры это нечто особенное. К счастью стол Катце с честью выдержал даже более тяжелое испытание, чем то, которое, в свое время, провалил стол биллиардный. После, кое-как приведя свой внешний вид в относительный порядок, они устроились на диванчике, недостаточно большом, чтобы на нем можно было лежать вдвоем, но которого вполне хватало на то, чтобы сидеть обнявшись, тесно прижавшись друг к другу. Катце уткнулся лицом в плечо Рауля, и тот ласково гладил его по голове. - Катце. - М-ммм, - уже слегка сонно. - Мы ведь так и не договорили. Катце поднял голову, а затем медленно выпрямился, высвобождаясь из кольца рук блонди. - Нет, Рауль, - устало, но решительно произнес он. - Нет ни под каким предлогом. Он попытался встать, однако любовник поспешил его вновь обнять, удерживая. - Погоди. Катце, не сердись. - Я не сержусь, - не глядя на Рауля ответил тот, - я просто… -… знаешь, чем все это закончится, - закончил за него фразу Рауль, - ты это хотел сказать? Катце кивнул. - Давай так. Я сейчас приведу тебе свои аргументы и, если они тебе покажутся недостаточно убедительными, ты скажешь свое «нет» и обещаю, что никогда больше я к этой теме возвращаться не стану. Хорошо? - Действительно не станешь? – недоверчиво спросил брокер. - Действительно не стану. Катце помолчал, о чем-то размышляя, а затем вздохнул: - Ну что же. Давай. - Брак — это не переезд в Апатию, ты абсолютно прав. Это очень серьезный шаг, и я очень долго думал над тем действительно ли он так мне необходим. И тебе тоже, конечно. Нам обоим. Тем более, что мне было нужно убедить в его правильности и важности Юпитер. Убедить ее изменить ей же самой установленные правила. Тут должны были быть просто бронебойные аргументы, в противном случае она бы могла не только отказать, но и наказать меня – за ней не заржавеет. Не смотря на всю серьезность разговора при последних словах Катце не удержался от смешка. Ободренный этим Рауль поторопился продолжить: - Я хочу сказать, что для меня это не мимолетная прихоть, ни каприз, ни способ развлечься или что-то в этом роде. И Юпитер с этим согласилась. - Могу я узнать, что же все-таки ты ей сказал? - Можешь, но давай не сейчас. Разговор длился пять с половиной часов и даже краткий его пересказ займет не меньше двух. Катце кивнул, соглашаясь. - Это приводит меня к следующему: ты сказал, что Синдикат обхохочется у нас с тобой за спиной. Как ты думаешь, найдется ли хоть один настолько тупой элитник, который посмеет смеяться над тем, что одобрила Юпитер? Который будет настолько глуп, что посчитает человека, которого Мать считает уникальным, и достойным одного из ее сыновей, далеко не самого последнего, кстати, ничтожеством? - Что? Уникальным? - Ну, ты, в свое время, произвел на нее впечатление. Катце фыркнул. - При всем моем уважении, Юпитер, похоже забыла, что создателями ее были люди. - Может, и забыла, но сейчас не об этом. В общем, ни о какой «вороне в павлиньих перьях» и речи быть не может. Ну и касаемо твоего замечания о работе и как на ней может сказаться изменение статуса наших отношений. Никак. Если ты этого так опасаешься, то никаких гражданских, федералов и прочих левых людей на церемонии. Только представители Синдиката, Юпитер, ну и… Рики, наверное. Куда уж без него. Рауль был уверен, что уж на таких условиях Катце не может не согласится, но тот продолжал сидеть, уставившись куда-то в пол. - Катце? – устав дожидаться ответа, позвал блонди, погладив его по щеке. - Да? - Теперь-то что не так? Или тебе просто не нравится сама идея стать моим мужем? - Мне не нравится идея… идея торжественной церемонии! Если честно – аж мурашки по коже! Ты все очень убедительно тут расписал, но… но я так не могу! Рауль рассмеялся. - Посмотри на меня. Ну, посмотри. Ты видел рыдающего Орфея, пьяного в дым Жильбера и Хьюбера в неглиже и при этом еще их стесняешься? Стесняться, скорее, надо им! - Остаются еще девять. - Консул тоже вгоняет тебя в краску? - Хорошо, восемь. - Ладно, - решительно произнес Рауль, - я тоже не в восторге от всех этих торжественных мероприятий. Ерунда и пустая трата времени. Давай просто сходим в мэрию и распишемся. Все. Будем знать только ты, я, Юпитер, ну и еще тот андроид, который нас распишет. Катце с изумлением глянул на него. - И ты… даже Ясону не скажешь? - А его-то это каким краем касается? Ну… может потом, когда-нибудь. Это наше личное дело, к государственным вопросам в принципе отношения не имеющее. Ну, что, согласен? Катце некоторое время с подозрением смотрел на Рауля, словно ища какой-то подвох, а затем тяжело вздохнул: - Господин Советник, Вы и мертвого уговорите. - Я, конечно, не доктор Франкенштейн, но ничего особо сложного. С тобой куда как труднее. Ну так как? - Да. Катце тут же пожалел о своем согласии, потому что на радостях, обнимая его, Рауль силу не сдерживал. - Ай! - О, прости! Просто я сейчас самый счастливый блонди на всей Амой. - И когда ты хочешь все это провернуть? - Завтра. - Завтра?! - А чего тянуть? Выспимся… особенно ты выспишься, а потом сходим, прогуляемся, пока погода хорошая, по дороге как раз и заскочим в мэрию – дел-то на пять минут. А вечером посидим в каком-нибудь ресторанчике. Просто мы двое. - Рауль. У меня работа вообще-то. И у тебя тоже, если ты забыл. - Какая работа, Катце? Завтра воскресенье, ты уж совсем счет дням потерял. - Да? – Катце кинул взгляд на наручный комм. – Действительно. Тогда давай завтра. Если ты, конечно… - Я абсолютно уверен, - заверил его «самый счастливый блонди на всей Амой». На том и порешили.