Сказочная тайга

Шура и Лёва тем временем следовали за Лихом. Шли они долго: часа четыре совсем без остановок, затем присели отдохнуть. Лихо оставался всё таким же угрюмым и молчаливым, что, впрочем, было неудивительно. Отойдя на приличное расстояние от Шуры и Лёвы, он, наконец, присел, опираясь спиной о дерево. Лёва бросил свою игру «разузнай у Лиха побольше о сказочном лесу и не намокни» еще около часа назад. Не то что бы ему надоело, просто после особенно длинного (целых двадцать слов подряд!) монолога, Лёве в лицо прилетело можжевеловой веткой и омыло-таки далеко не летним дождичком. Мужчин, хоть на дворе стояла середина августа, от ледяного ветра и дождя, вызываемых свихнувшимся сказочным созданием, легкие летние куртки не спасали. Шурик, который предусмотрительно отошел подальше, тихонько над Лёвой посмеивался. Он стащил с друга вымокшую верхнюю одежду и протянул ему свою — сухую. Лёва накинул её на себя, а Шура закинул его куртку на ближайшую ель просохнуть. День подходил к своему логическому завершению. Над верхушками елей и сосен садилось солнце. Они с Шурой устроились рядом на мягкой и тёплой после солнечного дня земле, природа вокруг них будто тоже готовилась к смене дня и ночи, выдавая немыслимые и давно забытые трели. Лёва подумал, что всё ещё не так плохо, пока можно услышать шёпот ветра в кронах деревьев, пение птиц и стрёкот насекомых. Когда он смог оторваться от созерцания природы, день окончательно сменился прохладными сумерками. Лёва обратился к Шуре. —Ты веришь в то, что нам удастся выбраться? —Конечно, — Шурик пожал плечами, — нас тут и быть-то не должно. —А если серьезно? — Лёва даже подался вперед, пытаясь разглядеть лицо друга. Тот слегка отстранился (Лёва едва ему своим носом по носу не заехал) и как ни в чём не бывало пожал плечами, — думаю, не так просто, но обязательно выберемся. Мы с тобой слишком нужны нашему миру. —Так ли уж нужны, Шур… Концерты отменяются, а ребята… справятся. У них есть свои проекты, а мы концертов не играли черт знает сколько времени, и сейчас не факт, что сможем играть… Не в России. Семьи постоянно далеко — им-то уж не привыкать. —Ах, как хорошо, что я сейчас с тобой, а то даже интересно, какое оправдание ты бы отсутствию себя в моей жизни придумал. —Да, очень хорошо, — Лёва уловил саркастические нотки, но предпочёл их не заметить, тем более, он с Шурой был согласен — без друга он в этом лесу еще той туманной ночью бы споткнулся о какую-нибудь корягу и умер. —Лёв, всё не так плохо, ну что ты? Конечно, мы нужны группе, семьям. Но даже не это главное, главное то, что они нужны нам. Шура вдруг замолчал и вытянул из пакета немного заветрившийся пирожок с мясом. —На вот, скушай лучше. Затем он наугад достал пирожок и себе, даже не пытаясь его нюхать –запахи мяса и капусты давно перемешались. Хотел было уже откусить, но вспомнил про Лихо. Тот всё так же сидел в отдалении. —Эй, Лихо, пирожок будешь? Тот даже не отреагировал. Лёва, с любопытством наблюдал за Шуркой. Тот о-о-очень не любил, когда его игнорируют, а потому посильнее закутался в куртку друга. Свою было не жалко — та и так насквозь промокла. А Шура тем временем сократил расстояние между нелюдимым Лихом и собой до всё ещё безопасных двух шагов. Он протянул тому пирожок, возможно, с капустой! Между прочим, как от сердца отрывал. —Сами ешьте. —Я видел, как ты ел уху, значит, не тиной болотной питаешься, — Шурик включил самого рассудительного человека на планете, — может, ты ешь не как обычные люди? Реже? Шуре действительно было интересно. Он сделал еще полшага вперёд, от чего Лихо едва не отшатнулся, ствол дерева позади не позволил. Тут же поднялся ветер. Лёва, осознав, что сейчас лишится своей верхней одежды, схватил еще чудом висящую на ветках ветровку и прижал ее к себе — мокрая куртка лучше, чем её отсутствие. —Ты промокнуть хочешь? — зеленое лицо Лиха перекосилось какой-то больной гримасой, — отвали ты от меня со своими пирожками! Лёва подошел к Шурке и встал рядом. Тот, почувствовав поддержку друга, сделал ещё шаг и, не обращая внимания на все ухудшающуюся погоду, уселся напротив Лиха. —Держи. И просто всучил ему многострадальный пирожок. Шуру током не ударило только потому, что хлеб ещё не успел намокнуть. —Ты, наверное, не очень разговорчивый, но мы тоже не каждый день с зелеными человечками общаемся. Интересно! — Лёва улыбался так, будто собирался Лихо приручить. Шура этот взгляд знал — перед ним мало кто мог устоять. —Я не человек, я лихо, — тот смотрел на них смиренно, как на двух идиотов. —Стоп, я думал, что это твоё имя, — Лёва уселся рядом с Шурой, скрестив ноги. —Меня Демьяном зовут, — он откусил кусочек от многострадального пирожка с капустой и несмело улыбнулся, — вы же промокнете все, и ветки не спасут… Со мной рядом вообще опасно находиться. Мне-то вода нипочем, я в болотах родился, и там почти всю жизнь и провел. Говорил, правда, уже без прежней злобы, больше извиняясь. И Шура с Лёвой, переглянувшись, синхронно улыбнулись. Лёва снял с себя ветровку друга и накинул им обоим на головы. Шурик тут же ухватился за второй край рукой. —Ну вот, мы спасены. —Далеко нам еще до границы леса? — Шурик как всегда перешёл сразу к делу. —Часа два пути, но сегодня не пойдем уже. Солнце село, луна ко сну велит готовиться. Ночной сказочный лес — штука не самая приятная. Шура почувствовал, как Лёва рядом с ним поёжился. Ветер их не слишком беспокоил. Демьян будто специально нашёл скрытое со всех сторон деревьями место, а вот от дождя не спасали даже густые кроны. Крупные косые капли уже порядком намочили обоих. Но, как говорится, сами на то пошли. Демьян, тоже уловив Лёвино движение, досадливо покачал головой: —Я же предупреждал… —Да нормально всё, подумаешь, дождь. В лесу тепло, к тому же. Демьян, кажется, наконец-то отбросил свои переживания на тему того, что собеседники промокнут, замёрзнут и вообще в них может ударить молнией. Беседа лилась журчащим ручейком, Демьян много говорил, так, словно дорвался. Впрочем, скорее всего, так и было. Говорил о своей избушке, о молочной реке, о русалках-сестричках, о том, как раньше добрые молодцы с ним сражаться ходили, а он их то молнией, то скверным словом спроваживал. Но, конечно, по всем канонам всё равно проигрывал, так уж в сказке заведено. А как стали герои в города внешнего мира наведываться, так всё веселье на нет сошло — разленились, один особо продвинутый даже попытался с навигатором его попросту обойти! Где это видано, чтобы царевну — и по навигатору спасать! Затем, правда, признался, что и сам не грешил человеческой одеждой и прочими мелочами, телевизором вот обзавелся с DVD (Шура с Лёвой тут переглянулись, но промолчали). —А что, в кроссовках всяко удобнее, чем в лаптях за Иванушками бегать, и телевизор — дисков себе в избу натащил — и смотри, как диковинно люди развлекаются. Мы тут с «Трёх богатырей» всем Лесом хохотали, пока, однажды, ко мне в гости Попович не заглянул — крику-то было… Грозился мне кости переломать, за искажение образа. Да только разве ж это я виноват?.. —А как ты силу потерял? —Не столько потерял, сколько управиться не могу, — Лихо ощутимо разволновался и катаклизм, в последние полчаса проявлявший себя довольно однотипно, зашёлся раскатом грома. — Ну, сами видите. —Кстати! — Шура вдруг хлопнул себя по лбу, — а если бы мы в помещении были? Там же дождь и ветер не достанет. Одноглазое Лихо этим самым одним светящим из-под челки глазом посмотрел на Шурика, как на ходячее недоразумение. В лучшем случае. —А ты хочешь проверить? — Демьян улыбнулся, но тут же добавил, будто извиняясь за резкость, — наш Ученый меня за тридевять земель обходит с тех пор, как ему тучка с ливнем прямо в избе водопад и плавание устроила. Разговаривали они долго. Лёва, это чудо в перьях, умудрился уснуть прямо под дождем, улегшись головой Шуре на колени. А Шура пытался разузнать у Демьяна ещё хоть что-нибудь полезное, попутно, незаметно для себя самого перебирая мокрые волосы друга. Так, разговаривая с Лихом несколько часов к ряду, мокрые до костей, они почти подружились. У Шуры от постоянного дождя расклеились его супермодные и эксклюзивные кроссовки. Лёвке подобная участь не грозила, его любимые мартинсы, наверное, пережили бы и апокалипсис. Шурик, который заметил проблему только сейчас, разочарованно вздохнул — в одних носках бегать по лесу ему не улыбалось. Демьян, ни слова не говоря, стянул с себя кроссовки и отдал их Шуре. —Тебе нужнее. —А размер?.. И ты как вообще без обуви? —Ну примерь. А я привычный без обуви ходить, да и лаптей у меня много, тут уж дойду как-то, лишь бы тебе подошли. И ведь правда были в пору. Он, переобуваясь, умудрился даже Лёвку не разбудить. Симпатия к Лиху возросла примерно в трое. Оба в итоге настолько расчувствовались, что едва не полезли обниматься. Демьян предложил в случае, если выбраться у парней не получится, пожить в его избе. Шурик за предложение поблагодарил, но про себя подумал, что под постоянным дождем, долго не выдержит, растает, как Снегурочка. А дождь, тем временем, закончился. Наступал рассвет. Демьян с Шурой непонимающе переглянулись, но комментировать не стали — ни один, ни другой не представляли, почему погода вдруг улучшилась — расстояние между ними не увеличивалось. До границы леса они дохлюпали за пару часов. Всё это время Лёва, обычно поднимавшийся ни свет, ни заря, нещадно зевал. —Ну вот и пришли. Демьян остановился на окраине леса, дальше были только редкие молодые ёлочки, переходящие в необъятное поле пшеницы. — Дальше никак. Он попытался сделать шаг вперёд и его отпружинило, будто от батута. Теперь можете попробовать и вы. Шурик пожал плечами, подошёл к невидимой «границе» и наткнулся на такой же барьер. У Лёвы тоже ничего не получилось. Они обессиленно уселись на выжженную солнцем траву. —Ну, не то что бы мы на это в самом деле рассчитывали, правда? Лёвчик повертел в руках безжизненный клубок — их единственную надежду. Шура с Лёвой был согласен, но всё равно расстроился, что простой путь не сработал. C другой стороны, когда вообще у них срабатывали простые пути? Лихо немного помялся рядом с мужчинами, выглядел он виноватым и одновременно до странного довольным. Ну ещё бы — от рассвета они шли практически бок о бок, а никаких природных катаклизмов не наблюдалось. —Тут мы с вами и расстанемся, — Демьян вздохнул, — со мною долго -то и находиться нельзя, я несчастья людям приношу. Уж простите, Сашка, Егор. Но сердцем чувствую, что Вам путь без меня пройти предстоит. Клубочек вас куда надобно выведет, а коль нет, то хата моя у молочной реки, на отшибе, путь отсюда неблизкий, но за день управитесь. Чем смогу вам всегда помогу. —Ерунда какая-то, мы с тобой весь день таскались и ничего страшного не произошло, — Лёва пожал плечами. Шурик согласно закивал. Демьян же пожал плечами, показывая свою немного пугающую, но вполне дружелюбную улыбку, — вымокли оба, домой вернуться не смогли, кроссовки порвались… —Так ты же это не контролировал, отсюда и всё остальное, — Лёва вдруг спохватился, — а как оно вообще прошло? Лихо смущённо пожал плечами. —Я думаю, что Яга права, и вы попали сюда неслучайно. Со мной никто никогда не пытался говорить, никто, кроме Яги и Ученого не предлагал разделить с ними обед, вы первые, кто осмелились на такое. Мне кажется, что это меня и вылечило. Шура хмыкнул — ему такая оценка одновременно льстила и пугала, но звучало всё это весьма бредово. Ах, да, о чём это он, они в чёртовой сказке, что ещё может быть бредовей? Больше всего раздражало то, что было непонятно, как действовать дальше — полагаться на полудохлый клубок — идея так себе, да только выбора не оставалось. В сказках хоть какие инструкции обычно оставляли, хоть Яга, хоть царь, хоть еще кто. А им — пойди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю, что. Шура хмыкнул — вот чёрт, в сказках и такое бывало. Простились с Демьяном они тепло — Шурик с чувством пожал ему руку, а Лёвка даже обнял, снова получив небольшой разряд тока. Лихо еще раз им улыбнулся и просто растворился в воздухе, будто его и не было. —Охуеть, — Лёва даже моргнул несколько раз, — а что, так можно было? Шура почесал бороду и задумчиво ответил: —Демьяну, видимо, да. Не спавший всю ночь Шура, как только они с Лёвой остались вдвоем на границе сказочного и своего мира, почувствовал жуткую слабость. Хотелось спать, а еще было холодно — одежда давно высохла, но его как будто немного трясло. Лёвчик это заметил сразу же, но промолчал, зная, как Шура терпеть не может быть слабым, только кидал исподтишка обеспокоенный взгляды. Чем Шуру тоже изрядно раздражал. —Я так понимаю, просить его вывести нас отсюда бесполезно, — Лёва снова подбросил клубок вверх. —Полагаю, что да, — Шура вздохнул, — Яга что-то про Кащея говорила, про озеро волшебное… Вообще, это охуеть несправедливо, обычно героям в сказках куча артефактов достается, а мы чисто пойди туда, не знаю куда, — Шура наконец выразил свое негодование вслух. —А зная нас с тобой, потом ещё и окажется, что нужная нам принцесса, в другом замке, — Лёва нервно хихикнул, — вот как с Демьяном — вроде и отличный парень, тьфу, отличное лихо, а помощи никакой. Яга тоже — про клубок что-то объяснила, а понятней не стало. Идите, мол, за ним, он выведет, но это не точно. И всё бы ничего, так он же не двигается. Эй, клубочек! — он подбросил его вверх, и тот немного размотался, — ну, приведи нас хоть куда, что ли? Клубок, ожидаемо, никак не отреагировал. Лёвчик махнул рукой и улегся, глядя в небеса. —Но всё-таки, красиво, Шурк, скажи? —Угу. — он улёгся рядом с Лёвой, прижимаясь к тёплому боку. Шуре было холодно. Лёва проснулся от того, что по его животу что-то настойчиво прыгало, он почти сбросил с себя надоедающего Фендера, а затем разлепил глаза и резко поднялся, сообразив, что никакого кота здесь и быть не может. —Шура! Шурик! Он затормошил лежащего рядом друга, — клубок ожил! А клубочек скатился с Лёвы и нетерпеливо подрагивал, явно дожидаясь, пока оба мужчины поднимутся на ноги. Шура выглядел плохо — глаза были затуманены, а лицо покраснело. Но, быстро сориентировавшись, он развёл руками, мол, ничего не поделаешь, и друзья последовали за неугомонным мотком шерсти. Сейчас уже у Шуры были проблемы с ориентацией в пространстве, он несколько раз получал ветками по лицу, и пару раз запнулся за корни деревьев. В конце концов, почувствовав, что больше не может бежать, в боку чертовский кололо, а горло сдавливал кашель, Шурик остановился. Лёва, который был чуть впереди, обернулся, и не задумываясь, вернулся к Шуре. Шура хотел было сказать, чтоб тот хотя бы попытался поймать клубочек, но тот останавливался и сам, со всего размаху врезавшись во что-то, что Шура принял за неровную стену. Он рванулся в одну сторону, другую, а затем безжизненно замер. Откашлявшись, Шурик, вытер лоб и устало пробурчал: —Я надеялся, что в сказке хотя бы не простужаются, — отрицать очевидное уже было бессмысленно. —Не с нашим везением, Шур, — Лёва обеспокоенно смотрел на друга. Шурик тепло ему улыбнулся, успокаивая. —Ты только в панику не впадай, ладно? Я в порядке. —Дай хоть лоб проверю. Шурик на это хмыкнул и подставил висок под тёплые губы Лёвы, прекрасно зная, что тот никогда не умел определять температуру так. Лёва дотронулся губами до одного виска, нахмурился, дотронулся до другого, завис на секунду, затем коснулся своего лба тыльной стороной ладони, а потом проделал тот же маневр со лбом Шуры, в конце концов развёл руками. —Нихуя непонятно. —Да и хер с ним, — Шура махнул рукой, — ты лучше погляди, куда нас клубок завел. Шура, пришедший в себя после Лёвкиных манипуляций, поднял глаза вверх и едва удержался от того, чтобы присвистнуть — они стояли в тени огромного дуба, ветви которого тут и там обвивали золотые цепи. Они завороженно рассматривали огромные жилистые листья, ствол, который, наверное, и четыре человека не обхватят, и толстые, переливающиеся золотом цепи. —Это ж как хорошо, что в девяностые сюда новые русские не добрались… Шурик прыснул и снова бросил взгляд вверх, а затем застыл, увидев то, от чего тело покрылось неприятными мурашками. Из темноты прямо на них смотрели два огромных жёлтых глаза. Шура сделал шаг назад, не зная, как в случае опасности защищаться. Он аккуратно схватил Лёву за рукав, легонько потянув его назад и закрывая собой. Он, не понимая, в чём дело, коснулся рукой плеча Шурика, и тот кивнул в сторону опасности. Какое-то время ничего не происходило. Напряжение, овладевшее Шурой и Лёвой, достигло апогея, и Шура готов уже был броситься вперёд в отчаянной попытке хотя бы напугать неведомого наблюдателя, но глаза резко исчезли, а перед ними грациозно опустился на четыре лапы огромный черный кот. —Добрый, вечер, господа! —Это что, говорящий кот? — Шурин голос не то от простуды, не то от шока звучал сипло. —Невежливо разговаривать о ком-то в его присутствии, — кот говорил мягко, почти мурлыча, но, тем не менее, издаваемые им звуки вполне точно складывались в слова. Лёва, до этого молча наблюдавший, сделал шаг вперед. Шура же почти закатил глаза — этот любитель животных, поди, счастлив сейчас. Ни о каких соображениях безопасности Лёва уже не думал. Он, конечно, сложил дважды два и понял, что они наткнулись на того самого Ученого Кота, что ходит по цепи кругом. —Извините нас, мы нечасто с говорящими представителями кошачьих встречаемся. Лёва звучал предельно вежливо, и Шура, знавший его много лет, снова едва не закатил глаза — такая вежливость была свойственна Бортнику только если тот или хотел закадрить очередную девушку, или, когда он был крайне смущен и заинтересован. Часто обе причины совпадали. —Я Лёва, а это мой друг, — он обернулся и одними глазами попросил Шуру подойти, — Шура. —А я Вас знаю, стихи у Вас хорошие, Егор Михайлович. Шура с Лёвой удивлённо переглянулись. —Нас даже в Сказке узнают, — одними губами прошептал Шурик. Лёвчик тут же расплылся довольной улыбкой. Кот тем временем, вполне легко передвигаясь на задних лапах, подошел к Лёве и протянул тому переднюю: —Мы с Вами своего рода тёзки. Очень приятно познакомиться, я Котофей Котофеевич. Лёва пожал кошачью лапу и не удержался от того, чтобы погладить мягкую и шелковистую шёрстку. Кот в ответ на эти действия громко замурчал. —А вот так делать не нужно, Лёва. Лёва неловко захихикал. Шура, наблюдавший за этой картиной с лёгким фейспалмом и ломотой в теле, сделал пару шагов вперёд, чтобы тоже поздороваться. Кот переключил своё внимание на него. —Александр Николаевич, — интонации кота были настолько подкупающими, что Шурик невольно проникся к нему симпатией, — очень рад познакомиться. Восхищён Вашими организаторскими способностями. —Спасибо. И взаимно приятно, — Шурик шмыгнул носом и пожал мягкую лапу. Неспособная выносить больше невозможные вещи крыша Шурика отпустила ситуацию. Ну, подумаешь, говорящий кот знает о них самих и даже кое-что об их деятельности, неужели после всего, что они пережили, такое ещё может удивить? А кот тем временем вновь оказался среди дубовых ветвей, затерялся среди веток и листвы, а когда вернулся, в лапах он сжимал довольно увесистый томик и большое белое перо. —Подпишете? —А это… что? — Шура и Лёва, не способные оторваться, смотрели, как кошачьи лапы легко удерживают в руках книгу. —Ваши песни, господа, — Котофей Котофеевич гордо замурчал, — много лет собирал! Он развернул огромный том и раскрыл примерно посередине. Там, на пожелтевшей бумаге красивыми завитушками прослеживался текст их «Радиовьетнама». —Ну ты прикинь! — Шура сейчас, наверное, выглядел до ужаса глупо, но эмоции взяли верх. Его прямо распирало от гордости за друга, себя и группу в целом, — Лёвчик, какие ж мы крутые! Лёва действительно был смущен, это было видно и по ставшим вдруг резкими движениям, и по лёгкой полуулыбке, одними только уголками губ. Он взял у Котофея книгу и перо, которое при ближайшем рассмотрении оказалось ручкой-имитацией, и размашисто что-то вписал на форзаце. Зная Лёвку, Шура предположил, что он оставил там ещё и какой-нибудь рисунок. —А теперь Вы, — довольный Котофей протянул блокнот Шурику. Шура оставил размашистую подпись рядом с Лёвиной. После этого Котофей Котофеевич забрал у них том и спросил: —Господа, не соблаговолите ли разделить со мной трапезу? Лёва и Шура, довольно-таки сильно оголодавшие за время «пробежки» за клубком, синхронно кивнули. Шура, правда, умудрился закашляться. Кот развернулся и, призывно махнув пушистым хвостом, пошёл куда-то за толстенный ствол дуба. —Это было приглашение следовать за ним? — поражённо уточнил Лёва. Шура только развёл руками — у него других вариантов тоже не было. С обратной стороны дуба оказалась едва приметная небольшая дверца. Даже невысоким Шуре и Лёве пришлось немного наклониться, чтобы войти. Внутри помещение оказалось неожиданно просторным и даже по-своему уютным — стандартные стол-стулья, цветастый ковёр на «стене», пол земляной, устланный вязаными небольшими ковриками, огромное количество подсвечников повсюду, и детская парта, которая расположилась рядом с огромным стеллажом с книгами. Кот расстелил на столе большую скатерть, и Шурик даже обрадовался, когда на ней появились разномастные яства — в основном, правда, рыба. Усадив гостей за стол, кот подошёл к неприметным полочками и снял оттуда несколько бутылочек с жидкостью янтарного цвета. —Не виски, конечно, но и вы не русские, а? —Коты же не умеют подмигивать? Или?.. — Лёва даже не пытался понизить голос, за что получил тычок под рёбра от Шуры. А затем они услышали мяукающий кошачий смех. —Александр Николаевич, Вам особенно рекомендую, против простуды — лучшее средство. Пара рюмок — и будете, как огурчик… Кстати об огурчиках — вот, попробуйте. Такие хрустящие только моя самобранка выдаёт! Мужчины, которым в последние дни удавалось нормально поесть хорошо, если раз в день, набросились на пищу, но и захмелели довольно быстро (от сказочных настоек не отказался даже Лёва). Шурик, которого развезло больше — он и пил больше — уже обнимался с Котофеем Котофеевичем и рассказывал о том, как приятно, что БИ-2 знают даже в Сказочном лесу. —Кстати, как тебе «Мяу кисс ми»? — «остапа» явно понесло. —О, замур-р-рчательный альбом. Весьма говорящие стихи. Лёва закашлялся. Шура протянул руку, чтоб похлопать его по спине, но вышло какое-то скорее поглаживание. Затуманенный алкоголем мозг наконец-то расслабился, возвращая Шурку в те времена, когда Лёвчик и его чувства читались как открытая книга. Времена, в которые он безбожно всё просрал. А кот всё продолжал. —Вообще, у меня любимая ваша песня — «Моя любовь», какой текст, какой текст! «Кончи цыпленка» моя любимая часть, — он облизнулся, — потому что вкусная! Тут уже не сдержался Шура, и они с Лёвой, переглянувшись, зашлись в приступе хохота. Котофей непонимающе и слегка обиженно смотрел на них, но всё же терпеливо дожидался, пока смех прекратится. Первым оправился Лёва. Он развел руками: —Там «кончится плёнка», но многие слышат про цыпленка, — прозвучало как оправдание. Котофей хмыкнул: —Буду считать, что этого не слышал. Вы ещё скажите, что в «Шер» не «драма кошки драной»? —Нет, тут все правильно, — Шурик ответил за Лёвку, который теперь пытался скрыть смех за кашлем. Их беседу вдруг прервал слегка визжащий звук, становившийся всё более навязчивым — словно вилкой по тарелке скребли. Котофей Котофеевич извинился и снова подошел к полкам, достал оттуда серебряное блюдо, они уже видели такое у Яги, а затем попросил у самобранки яблоко. Стоило ему пустить по тарелочке красный фрукт, как поверхность её зарябила и показала взволнованную Ягу Никитичну. —Котофей, милый, беда! Кумушка пропала! —Как пропала, куда пропала? Может, она… Мр-ряу! — видимо, во взволнованном коте заговорила природа, — из леса же не выбраться. И связи с внешним миром нет! —Так вот! Я ей тогда весть радостную хотела сообщить, прихожу к болотцу, а там тишина, туман кругом, а Кумы нет! Куда подеваться могла? Уж мы с Лихом и к реке молочной слетали, и у избушки моей смотрели, да и так весь лес обшарили. Шерсть у Котофея встала дыбом. —И у Озера смотрели? —Тут и дожидаемся тебя, милок. Авось вместе и сообразим что?