Часть II. Гарри Поттер и тайны Слизерина

Если вы думаете, что когда-либо испытывали настоящий ужас, уверяю вас, вы заблуждаетесь. И я сейчас говорю не о жутком лице Волан-де-Морта на затылке профессора защиты от Тëмных искусств. И даже не о гигантском трëхголовом псе. Сейчас я имею ввиду чокнутого домового эльфа, подкараулившего меня в моей же комнате. Однако лучше я объясню всë по-порядку. Во-первых, меня всë ещё зовут Гарри Поттер, и сегодня мне исполняется двенадцать. Во-вторых, я всë ещё живу у Дурслей, которые всë ещё меня ненавидят. В-третьих, я всë ещё не дурак. Как только я вернулся из Хогвартса, я сказал родственникам, что если они продолжат так ко мне относиться, я взорву их дом с помощью магии. Конечно, колдовать вне школы запрещено, но Дурслям, к счастью, это не известно. Разумеется, любить меня после этого они не стали. Но страх — сильный мотиватор. В общем, вскоре я переехал из чулана во вторую комнату Дадли. Теперь меня кормили вполне неплохо и, главное, регулярно. Ну и никто из Дурслей даже не осмеливался оскорблять меня. Неожиданным эффектом оказался подарок на день рождения. Да-да, вы не ослышались. Дурсли поздравили меня с этим праздником. Дрожа от страха и злости и выдавливая из себя фальшивую улыбку, дядя Вернон вручил мне торт с двенадцатью свечками, который накануне приготовила тëтя Петуния. А ещё дядя в тот день отменил какую-то невероятно важную встречу, на которой мог заключить крупную сделку. Вы считаете, что я поступил слишком жестоко? Может быть. Но я относился к Дурслям гораздо лучше, чем они относились ко мне всю мою жизнь. К тому же, им нужно было перетерпеть всего лишь летние каникулы. Вообще-то, сначала я планировал пережить их так же, как десять лет своей жизни. Но вскоре я понял, что не в состоянии это сделать. Я не мог больше голодать, не мог ходить в рваных обносках, не мог шляться в самых криминальных переулках Литтл-Уингинга… Просто не мог. Кстати, не подумайте, что я забыл про своего друга-бомжа Антуана. Я регулярно навещал его, приносил еду и рассказывал истории из Хогвартса. Надо сказать, на фоне тех «историй из жизни», которые я сам слышал от Антуана, мои звучали вполне правдоподобно. Мистер Брейди, казалось, совсем не удивился существованию волшебства. Он без лишних разговоров поверил каждому моему слову. Я даже показал Антуану колдографии своих родителей. Судя по всему, его не очень-то смущало, что они двигались. Но что-то я отвлëкся. После очередной прогулки (я гулял почти всё свободное время, больше в магловском мире делать нечего) я вернулся к себе в комнату. На кровати сидел маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь, и таращил на меня выпученные зелёные глаза величиной с теннисный мяч. И вот это чудо чуть не довело меня до инфаркта. Человечек соскользнул с кровати и низко поклонился, коснувшись ковра кончиком тонкого, длинного носа. Одет он был в старую наволочку с дырками для ручек и ножек. — Гарри Поттер! — пронзительным голосом воскликнул неожиданный гость. — Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр… Это такая честь… — Кто ты и что ты делаешь в моей комнате? — требовательно спросил я, справившись с удивлением. — Добби, сэр, — ответил человечек. — Просто Добби. Добби-домовик, если угодно, домовой эльф. — Ла-а-адно, Добби, — протянул я. — Не скажешь, что ты забыл в моей спальне? — Добби пришёл, чтобы защитить Гарри Поттера, предупредить об опасности, — пролепетал домовик. — И пусть потом придётся защемить уши печной дверцей… Гарри Поттеру нельзя возвращаться в «Хогвартс». — Опасность… Хогвартс… — притворно задумчиво сказал я. — А я-то не знал! В прошлом году эта школа была такой безопасной! Никакой Волан-де-Морт совершенно не пытался возродиться… Как же так? При упоминании этого имени Добби вздрогнул и заскулил. — Прошу, Гарри Поттер, сэр! — запищал он. — Не надо называть по имени Того-Кого-Нельзя-Называть! — Почему нет? — возразил я. — Я видел его, я победил его. Дважды. И если потребуется, буду побеждать до бесконечности. Почему я должен бояться его имени? Почему я вообще должен бояться того, кому ни разу не проиграл? — Гарри Поттер благороден и смел! Он уже одержал столько побед! Но Добби пришёл, чтобы защитить его, предупредить об опасности. — Да понял я, — раздражëнно сказал я. — Хорошо, я не поеду в Хогвартс. Доволен? — Гарри Поттер так мудр! Но Добби должен извиниться, — эльф вдруг помрачнел. — Гарри Поттер не должен сердиться на Добби. Добби так поступил с самыми лучшими намерениями… — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Поступил как? — подозрительно спросил я. — Я воровал ваши письма, — сказал домовик и тут же добавил. — Они у меня все здесь, сэр, — Добби на всякий случай отскочил от меня подальше и вынул из-за пазухи толстую пачку писем. Я различил аккуратный почерк Гермионы, небрежную писанину Невилла, письма, написанные каллиграфическим шрифтом, от Драко и даже каракули, которые наверняка были нацарапаны рукой лесничего Хагрида. — Зачем ты это сделал? — устало спросил я, уже не в силах злиться на это чудо. Добби, опасливо мигая, взирал на меня из угла комнаты. — Добби надеялся… Пусть Гарри Поттер подумает, что его друзья забыли о нём… Может, Гарри Поттер и не захочет вернуться в школу, сэр… — Ладно, доля здравого смысла в этом есть, — сказал я сам себе. — Но всë же, стоило знать, что единственным письмом, которое я получил в своей жизни, было приглашение в Хогвартс. Я не ожидал, даже не предполагал, что кто-то станет слать мне письма. Я просто забыл об этом подумать. В любом случае, тебе стоит вернуть их мне. — Гарри Поттер получит их, сэр, если даст Добби слово, что не вернётся в Хогвартс, — на мгновение лицо домовика стало пугающим, но тут же на нëм отразилось волнение. — Ах, сэр, вы не имеете права подвергать себя такой опасности! Обещайте Добби, что не поедете больше в школу. — Я же сказал, что не поеду, чего ты ещё от меня хочешь? Магической клятвы? — Что вы, сэр! — тут же запротестовал эльф. — Добби не смеет оспаривать слово великого Гарри Поттера! — Тогда как насчёт того, чтобы вернуть «великому Гарри Поттеру» его письма? — спросил я, передразнивая его тон. — Да, сэр! Конечно, сэр! — глаза Добби засветились, и он вручил мне стопку писем. — Гарри Поттер так добр! После этих слов домовой эльф исчез с громким хлопком. Я посмотрел на письма. Действительно, ребята из Ордена Тайн переживали за меня. Они не знали, почему я не отвечал. Правда, у моих друзей была рабочая версия, что дело в Дурслях. Я решил, что при первой же возможности должен рассказать им про Добби. Кстати, вы же не подумали, что я действительно не поеду в Хогвартс? Я быстро набросал письмо Драко с просьбой помочь мне попасть сначала в Косой Переулок, а потом и в школу. Объяснить причину я решил при личной встрече. Что-то мне подсказывало, что этот Добби так просто от меня не отстанет. Может быть, просить Драко — это не самая лучшая идея, но Гермиона была маглорождëнной, она мне помочь не в силах, а Невилл… Мне не очень-то хочется встречаться с его бабушкой. По его рассказам, она не лучше Волан-де-Морта. Что же касается Люциуса, мне бы хотелось найти с ним общий язык. Да, он был Пожирателем Смерти. Однако он решил прислуживать Волан-де-Морту только ради спасения семьи. Он сам никогда не разделял его взглядов. Такой человек мог бы оказаться полезным союзником. Ждать мне пришлось недолго. Уже через полчаса Букля принесла короткий ответ, написанный на том же пергаменте: Мы заберëм тебя завтра в полдень. Я проинформировал Дурслей, что завтра уезжаю, и добавил, что за мной зайдут пара волшебников. Конечно, они были недовольны, но решили промолчать. Что, с их стороны, было весьма разумно. Малфои прибыли ровно в запланированное время. Дурсли заметно занервничали, когда Драко в сопровождении Люциуса появился на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Причина была не только в том, что они волшебники. Люциус Малфой был высоким и стройным мужчиной. Его длинные платиновые волосы струились по плечам, а лицо было чисто выбрито. У Люциуса бледная кожа и холодные серые стальные глаза. Пронзительный взгляд и непроницаемые черты лица наверняка пугают очень многих, но не меня. Я никогда не боялся смотреть в глаза. Я спокойно выдержал на себе его оценивающий взгляд. Кроме того, не стоит забывать, что передо мной и Дурслями стоял самый настоящий аристократ. На Люциусе были безупречные и, бесспорно, невероятно дорогие одежды. А ещё он был Пожирателем Смерти, и в нëм остро ощущалась какая-то угроза. Короче говоря, у Дурслей были поводы для переживаний. Надо сказать, Драко не сильно отставал от отца. Он надел свою лучшую (или же самую обычную, но выглядела она именно так) мантию, его светлые волосы были аккуратно уложены на голове. Спину он держал прямо, а подбородок был чуть приподнят. Я заметил, что Драко немного подрос за лето. Его черты лица оставались такими же утончëнными, но теперь выглядели менее детскими. — Добрый день, — сказал Люциус, так же растягивая слова, он немного поморщился, взглянув на Дурслей. — Значит, здесь живëт знаменитый Гарри Поттер? — он обвëл дом снисходительным взглядом. — Поверьте, сэр, я этого не выбирал, — сказал я. — Так вот он какой, мальчишка, победивший Тëмного Лорда, — произнëс Люциус. — Мой сын рассказывал мне про вас. Я не знал, что на это ответить, так что решил промолчать. Люциусу, кажется, ответ и не требовался. Через мгновение он продолжил: — Скажу честно, я поражëн. Вы выросли у маглов, но сразу же стали лучшим учеником… Самый молодой ловец за последние сто лет… В одиночку убили сумасшедшего профессора… — тут Дурсли с опаской на меня покосились. — А потом отказались от вознаграждения… Благородный поступок. — Вы не знаете подробностей, — заявил я. — Возможно, вы бы изменили своë решение. — Интересно, — протянул Малфой. — Не расскажете? — Нет, — уверенно сказал я. — Эта информация конфиденциальна. — Секреты Дамблдора, — догадался Люциус. — Мои секреты, — поправил я. — Дамблдору они также неизвестны. Вдруг волшебник расхохотался. Его смех был звучным и каким-то… таким же аристократичным, как и он сам. — Прошу прощения, — наконец сказал он. — Позвольте спросить, что же вы забыли на факультете Гриффиндор? — Все вопросы к Шляпе, — отмахнулся я. — Я сам до конца еë не понял. Почему она посчитала упрямство чертой именно этого факультета? — Не расскажете поподробнее? — Почему бы и нет? — я пожал плечами. — Если вкратце, Шляпа сказала, что не может меня распределить, а я заявил, что не уйду, пока она не назовëт факультет. — Такую историю я слышу впервые, — сознался Люциус, после чего на мгновение воцарилась тишина. — Поговорив с вами, я начал понимать, как так вышло, что Мальчик-Который-Выжил подружился с моим сыном. — Прошу, сэр, не называйте меня так, — попросил я. — Или говорите: «Мальчик-Который-Выжил-У-Дурслей». Мои родственнички тут же сжались, будто бы стараясь стать как можно меньше. Однако Люциус оценил шутку. Он еле заметно ухмыльнулся и указал мне в сторону двери. Как только мы вышли во двор, Малфой осмотрелся вокруг, а потом взял меня за руку. В следующий миг в глазах у меня потемнело, меня сдавило со всех сторон сразу, я не мог вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг… Я жадно глотнул воздух и открыл слезящиеся глаза.