Часть II. Гарри Поттер и тайны Слизерина

Первого сентября в половине одиннадцатого утра мы с Драко уже находились между станциями девять и десять магловской части вокзала «Кингс-Кросс». Только вот дальше уйти нам не удалось. Точнее, Драко мог это сделать, но без меня. Стоило мне коснуться прохода, он тут же закрывался для всех, так что попасть на платформу девять и три четверти я не мог. С одной стороны, я был рад, что мы хотя бы пришли заранее. У нас было время, чтобы попытаться во всём разобраться. С другой… Разве это что-то меняло? Какие-то дураки-волшебники решили, что не стоит посылать с учениками ни одного преподавателя в качестве провожатого. Конечно, на платформе было много взрослых волшебников, которые могли бы что-то предпринять. Но обратиться к ним — это значит, рассказать о том, что что-то происходит, общественности. Риск слишком велик, и я не был готов на него пойти. Вы спросите, а как же Люциус? Мы отправились без него. Признаюсь, я догадывался, что что-то может пойти не так, а мистер Малфой, вероятно, имеет ко всему происходящему какое-то отношение. Короче говоря, мы просто решили его в это не вмешивать, пока сами не поймём, что происходит. — Может, попробуешь ещё раз? — предложил Драко. — Слушай, мой лоб, конечно, оттолкнул смертельное проклятие, но вот стену долго отталкивать он не сможет, — пожаловался я. — У меня и так уже шишка. — Ладно, — сдался Драко. — и что же ты предлагаешь? — Разве есть выбор? — спросил я. — Я напишу письмо, в котором объясню, что барьер отказывается меня отпускать, и отправлю его с Буклей профессору Снейпу. — Во-первых, почему с Буклей, а не со мной? — спросил Малфой. — А во-вторых, почему Снейпу, если ты гриффиндорец? — Драко, не тупи, — устало попросил я, потирая ушибленный лоб. — Букля попадёт в Хогвартс через несколько минут, а ты — часов. Если мне придётся добираться поездом, я бы не хотел делать это ночью или завтра, когда начнутся уроки. А Снейп, в отличии от МакГонагалл, знает почти обо всём, что было в том году. Дамблдору же я не доверяю. — Понял, прости — кивнул Драко. — Тогда… хм… до встречи в Хогвартсе. Мой друг скрылся за барьером, а я поплёлся в сторону менее людного места. Всё же, с совой и огромным сундуком я привлекал внимание маглов. Мне было грустно, что мой план, как обезопасить себя от защиты Добби и попасть в Хогвартс, провалился. Однако я не считал, что зря попросил помощи у Малфоев. Я познакомился с Люциусом и теперь близок к налаживанию с ним дружеских отношений. По крайней мере, я, кажется, ему понравился, и он даже в какой-то степени мне доверял. Это хорошо. Найдя лавочку подальше от толпы, я достал блокнот и ручку, вырвал листок и начал писать: Уважаемый профессор Снейп, Вынужден сообщить, что я не в состоянии попасть в Хогвартс поездом. Если говорить кратко, барьер на платформу девять и три четверти закрывается каждый раз, когда я пытаюсь через него пройти. Во избежание травм, я решил отступить от дальнейших попыток договориться со стеной. Я решил, что будет разумнее сообщить об этом вам. Надеюсь, вы мне поможете, Гарри Поттер. Я перечитал письмо и удовлетворённо кивнул. После чего сложил из него самолётик, просто потому что мне так захотелось, и аккуратно привязал к лапке Букли. Я знал, что подписывать адресата не нужно, сова и так поймёт, кому нужно доставить письмо. Она взмахнула своими белоснежными крыльями и улетела, оставив меня одного. Через несколько минут я увидел силуэт и узнал в нём Буклю, которая вернулась и держала в клюве письмо, адресованное мне. Я распечатал конверт и прочитал: Поттер, научитесь пользоваться пером. Вы волшебник или кто? Я прибуду за вами через час в ДОМ ВАШИХ РОДСТВЕННИКОВ. Ждите меня там. Профессор Снейп. Судя по тому, что он написал место встречи крупным почерком, у него было какое-то дело к Дурслям. Впрочем, было несложно догадаться, что дело это было непосредственно к тёте Петунии. Они наверняка были знакомы, раз Снейп… хм… любил мою маму. Честно говоря, я до сих пор не знал, как на это реагировать. С одной стороны, это моя мама, а значит, всё это должно хоть как-то на меня влиять. Но если посмотреть иначе, я не знал ни Лили Эванс, ни Лили Поттер. Если она когда-то и была моей мамой по-настоящему, то я этого не помню. Это становится ещё печальнее, если подумать. Ведь выходит, что мой профессор зельеварения знает мою собственную маму гораздо лучше, чем я сам. Я мог лишь гадать… В какую девушку мог влюбиться юный Снейп? Да я вообще не мог представить его юным, что уж там говорить о девушках! Короче говоря, я вернулся к Дурслям. Они были шокированы и определëнно недовольны, так что я был рад, что за это лето они приобрели привычку держать своë недовольство при себе. Я сказал, что скоро покину этот дом, так что переживать не стоит. Кажется, это не сильно их успокоило. Впрочем, мне-то какое дело? Как и было обещано, вскоре в дверь позвонили. Прежде, чем я успел сказать хоть слово, тëтя Петуния открыла дверь и замерла. — Ну здравствуй, Петуния, — услышал я знакомый голос. — Рада встрече? — Снейп, — сказала она, словно приговор. — Верно, — согласился профессор. — Я пришёл забрать твоего племянника в Хогвартс, но сначала нам нужно кое-что обсудить. Я наслаждался представлением. Дядя Вернон вышел посмотреть, что происходит, но тут же вскрикнул от неожиданности и ушёл обратно в комнату. Дадли, дрожа от ужаса, выглядывал из-за полуоткрытой двери. А Снейп объяснял тëте, как нужно обращаться со мной. Уж извините, но всë это и правда выглядело забавно. Только когда прошло где-то полчаса, Снейп обратился ко мне. — Мистер Поттер, не расскажете поподробнее, что там у вас произошло? — спросил он. — Конечно, сэр, — сказал я. — Домовик Малфоев решил, что в Хогвартсе мне угрожает опасность, так что теперь пытается сделать так, чтобы я туда не попал. Снейп поперхнулся, но быстро взял себя в руки. — И это вся информация, которой вы обладаете? — уточнил он с подозрением. — Вообще-то нет, — признался я. — Но это вся информация, которую я могу вам рассказать. Остальная… — Конфиденциальна, — закончил за меня профессор. — Да, я понял. Только вот, мне помнится, когда вы так говорили в прошлом году, всë закончилось убийством преподавателя, пропажей философского камня и почти вашей смертью. — Профессор, не преувеличивайте, — сказал я. — Вы, конечно, не знаете всех обстоятельств произошедшего, но уверяю, моей жизни ничего не угрожало. — Не считая Тëмного Лорда в затылке профессора Квиррелла? — спросил Снейп. — Он не мог мне навредить, — заверил я. — А философский камень не у Волан-де-Морта, что тоже хорошо. Так что просто поверьте мне. Что-то мне подсказывало, что Снейп не поверил. Ну да ладно, когда наступит нужное время, в меня будут верить все. Не потому, что я такой крутой. Просто, если я правильно понимаю, что будет дальше, больше им будет верить не в кого. В любом случае, Снейп взял меня за руку, и мы трансгрессировали в Хогсмид — магическую деревеньку рядом с Хогвартсом. Оттуда уже пешком пошли к воротам замка. Если вы не знали, именно в это место приезжает поезд, но до его приезда ещё несколько часов, так что ни карет, ни лодок пока здесь не было. Дорога была не очень длинной. Снейпу пришлось поспорить с Филчем — смотрителем Хогвартса, чтобы он пропустил нас в замок. Бродить по пустому Хогвартсу — странное ощущение. Казалось, сам замок был мëртв. Конечно, я вижу его таким не в первый раз. Когда ходишь ночью по Хогвартсу, там тоже можно встретить только преподавателей и призраков. Но всë же, сейчас всë был иначе. Я знал, что замок пуст, что в комнатах не спят студенты. Сейчас в Хогвартсе было очень мало душ, а часть из них даже нельзя назвать живыми. Сам воздух будто бы наполняло невидимое вязкое и холодное вещество — пустота, одиночество и какое-то отчаяние. Я решил воспользоваться ситуацией, чтобы исправить ошибки прошлого. Что я имею ввиду? Призраки. В прошлом году я их буквально игноровал, но сейчас понял, как это глупо. Призраки могут быть невероятно ценными союзниками. Они могут проникнуть в любую часть Хогвартса, даже если она заперта самыми мощными заклинаниями. Никто не берëт их в расчëт, не считает угрозой. Короче, я пошëл налаживать отношения с призраками. Первым делом я отправился к сэру Николасу де Мимси-Дельфингтону или, проще говоря, к Почти Безголовому Нику. Это призрак Гриффиндора, которому при жизни (или при смерти?) почти отрубили голову, но она всё же приделана к туловищу, так что совсем безголовым его не назвать. Для бедного Ника это стало настоящей катастрофой. У привидений существует так называемый «Клуб обезглавленных охотников», все члены которого лишились головы. Почти Безголовый Ник очень хотел вступить в клуб, но несколько сантиметров кожи, на которой держалась его голова, стали непреодолимым препятствием. Гриффиндорский призрак только и говорил об этой жуткой несправедливости. Но мне нужно было с ним подружиться. Так что я внимательно выслушал все жалобы Ника и пообещал прийти на юбилей его смерти, а там и пообщаться с этими обезглавленными охотниками… Вообще, это довольно хорошая идея. Николас сказал, что там соберутся многие привидения. Что может быть лучше для налаживания отношений? Однако я решил не откладывать это на потом. Лучше на годовщине я закреплю дружбу, а сейчас начну еë строить. Честно говоря, налаживать отношения с Ником было проще всего. Я всё же гриффиндорец. Общаясь же с другими факультетскими привидениями, мне пришлось прибегнуть к некоторой хитрости. Я сказал Толстому Монаху, что Шляпа предлагала мне его любимый Пуффендуй, но я выбрал Гриффиндор потому, что там учились мои друзья близнецы Уизли. Он ценил верность, так что назвал такую причину достойной уважения. А вот Кровавого Барона я заверил, что пошëл на Гриффиндор только из-за того, что тогда все будут считать меня безрассудным глупцом, и я смогу спокойно строить свои хитрые планы. Призрак Слизерина смотрел на меня так заинтересованно, что мне даже стало неловко. Когтевранке Серой Даме я рассказал выдуманную на ходу теорию, почему люди делают необдуманные поступки. Я объяснил ей, что решил стать учеником Гриффиндора, чтобы было удобнее проводить исследования. Куда сложнее дела обстояли с Пивзом. Строго говоря, этот маленький человечек в яркой одежде, шляпе с бубенчиками и оранжевом галстуке-бабочке привидением не являлся. Он был полтергейстом, так что не имел той прозрачности и бесплотности, что и призраки. Хотя, Пивзу это никак не мешало летать и проходить сквозь стены. Так вот, этот человечек со злобными чëрными глазками и широким ртом был совершенным безобразником и хулиганом. Он пытался навредить буквально каждому, кто встречался ему на пути. Пивз не слушал никого, но умудрялся нарушить любое правило. Как вы могли догадаться, полтергейст даже не подумал послушать меня, когда я попытался начать с ним хоть немного разумную беседу. Тогда я решил поспрашивать о Пивзе у призраков. Оказалось, у него всë же было одно слабое место: по какой-то причине этот озорник боялся Кровавого Барона. Я решил, что просто притворяться слизеринским привидением — это глупо и недальновидно. Тогда я стал думать, что отличает Кровавого Барона от всех остальных обитателей замка. Честно говоря, на ум мне ничего так и не пришло. Да, в нëм было что-то угрожающее. Но в Хогвартсе от многих веет той же аурой. Другое дело, что только покровитель Слизерина был страшным и привидением одновременно. Но что-то я не заметил, чтобы отношение Пивза к призракам хоть как-нибудь отличалось от отношения к любому другому более живому и материальному существу. Короче говоря, нужна была другая идея. Что могло быть очевиднее решения укрепить мою дружбу с Кровавым Бароном и попросить его представить меня Пивзу? Удивительно, но это сработало. Правда, теперь полтергейст называл меня «сэр Гарри Поттер» и, кажется, его до жути пугало каждое моë слово. Да что там слова? Бедного Пивза начинало трясти при одном моëм присутствии. Ну, что сказать? Это не то, чего я добивался, но тоже сойдëт. В конце концов, я не столько нуждаюсь в друге, сколько в верном стороннике, которым Пивз теперь определëнно являлся. За разговорами время пролетело удивительно быстро, так что я даже слегка испугался, когда услышал в коридоре звуки шагов и разговоров. Оказалось, ученики уже приехали в Хогвартс и теперь отправлялись на пир.