Часть II. Гарри Поттер и тайны Слизерина

Как и полагается всем юным волшебникам, в первую очередь мы отправились в банк. Что тут поделаешь? Когда дело касается денег, совершенно не важно, сколько раз ты победил Волан-де-Морта. В любом случае придётся идти в «Гринготтс», подтверждать с помощью ключа свою личность, ехать в тележке по страшному монорельсу и вручную забирать некоторое количество денег из хранилища. Так что Орден Тайн в данный момент занимался именно этим утомительным делом. Теперь, когда у нас были деньги, мы с Невиллом и Гермионой брели по извилистой, вымощенной булыжником улочке. Мы решили, что раз уж приходится притворяться обычными детьми, то лучше всего разыграть настоящий спектакль. Если вы не поняли, я так пытался сказать, что мы купили себе по мороженому и отправились бродить по Косому Переулку, рассматривая витрины лавок. Если вы снова не поняли, мы рассматривали витрины самых неинтересных лавок, делая вид, что это доставляет нам искреннее удовольствие. Если вы всë же не поняли, на самом деле мне хотелось как можно быстрее оттуда сбежать. Так что мы шагали, а точнее — ковыляли, глядя на витрины магазинов, и изображали радость от того, что нам удалось раздобыть такую огромную сумму денег. — Смотри, Невилл, — сказал я, показывая на витрину, где были выставлены всякие разные шляпы. — Какие красивые! — Я не могу себе это позволить, — ответил Невилл. — А мне очень даже нравится. Может, купим себе по одной? — предложила Гермиона. — Непременно, — сказал Невилл и добавил: — Только не сейчас. Пожалуй, уточню, что всё это мы громко выкрикивали своими детскими голосами, чтобы все прохожие умилялись, вспоминая себя в нашем возрасте. Конечно, мы не собирались тратить деньги на всякую ерунду. Пришлось напрягать воображение, чтобы придумывать правдоподобные причины отказа себе в этом удовольствии. Как-то Гермиона заявила, что мы не можем купить чудо-хлопушки доктора Фойерверкуса, потому что её младший братишка их очень боится, но если запускать без него, малыш Чаки расстроится и будет долго плакать. Нужно ли уточнять, что Гермиона — единственный ребёнок в семье? Короче говоря, мы использовали эту ситуацию в качестве упражнения в импровизации. Через час мы поспешили в магазин «Флориш и Блоттс». И, надо сказать, не одни мы туда торопились. Подойдя к магазину, мы, к своему изумлению, увидели огромную толпу у входа, рвавшуюся внутрь. Причиной этому была, очевидно, огромная вывеска на верхнем окне: Златопуст Локонс подписывает автобиографию «Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30. — Вот чёрт, — сказал я и пояснил для друзей. — Этот Локонс — самовлюблённый эгоист, который, скорее всего, будет преподавать нам защиту от Тёмных искусств. — Слушай, Гарри, это всё же лучше, чем Квиррелл с Волан-де-Мортом в затылке, — заметила Гермиона. — Ты уверена? — спросил Невилл, указывая на мужчину, восседавшего за столом в окружении собственных портретов. Все они подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников. Живой Локонс был в мантии цвета незабудок, в тон голубым глазам. Волшебная шляпа лихо сдвинута на золотистых локонах. Коротышка нервозного вида приплясывал вокруг стола, то и дело щёлкая большой фотокамерой, из которой при каждой вспышке валил густой пурпурный дым. — Не мешайся! — рявкнул он на Невилла, пятясь назад и наступив ему на ногу. — Не видишь, я снимаю для «Ежедневного пророка». — Тоже мне! — Невилл потёр отдавленную ногу другой. Локонс услыхал восклицание. Посмотрел в сторону Невилла. И вдруг вскочил с таким видом, как будто в магазине приземлилась летающая тарелка. — Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер! — возликовал он, а я уже начал прощаться с жизнью… Локонса, конечно. Возбуждённо шепчась, толпа расступилась. Локонс ринулся ко мне, схватил за руку, потащил к столу. И толпа разразилась бурными аплодисментами. Позируя перед фотографом, Локонс с силой затряс мою руку. Фотоаппарат щёлкал как бешеный, пуская в сторону моих друзей густые клубы дыма. — Гарри! Улыбнись шире! — Локонс и сам ослепительно улыбнулся. — Мы с тобой украсим первую полосу! Коротышка кончил снимать, и Локонс выпустил мою руку. Разминая занемевшие пальцы, я хотел было присоединиться к своим, но Локонс, схватив меня за плечо, не дал сделать и шагу. Притянув меня к себе и мановением руки потребовав тишины, он торжественно возвестил: — Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! Позвольте обратиться к вам с одним маленьким заявлением. Юный Гарри пришёл сегодня во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но ему не придётся тратить деньги. Я дарю ему все мои книги. Зрители снова зааплодировали, а я продумывал план мести. — Это ещё не всё. — Локонс слегка тряхнул меня, отчего очки сползли на кончик носа. — Знай, Гарри, ты получишь гораздо больше, нежели просто мою книгу «Я — волшебник». Отныне ты и твои друзья получат в своё распоряжение живого меня — волшебника. Да, леди и джентльмены. Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я приглашён занять пост профессора защиты от тёмных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Зрители устроили Локонсу бурную овацию, а сам Локонс подарил мне все свои семь книг, и я наконец обрёл свободу. Заметив в конце зала Гермиону (она, видимо, пыталась сбежать), я пошёл к ней, пошатываясь под тяжестью сочинений Локонса. — Держи, — сказал я ей. — У меня денег завались, у Невилла вроде тоже немало, так что дарю тебе. — Эй! — воскликнула Гермиона. — Вообще-то, мои родители дантисты, они зарабатывают… — Много, знаю, — я поднял руки в примирительном жесте. — Я имею ввиду, что у меня деньги свои, мне эти книги в любом случае не нужны, я куплю сам. У Невилла хоть и есть бабушка, она не является ни главой, ни наследником Дома, а его родители… недееспособны. Так что, можно сказать, что семейный бюджет принадлежит ему. У тебя же своих личных накоплений не имеется. И это совершенно нормально, — тут же добавил я. — В двенадцатилетнем возрасте ими обладает не более тринадцати процентов населения Магической Британии. Я всë же смог выкрутиться, так что Гермиона (весьма довольная, кстати) приняла мой подарок. Я же был готов приступить к мести. План был предельно прост. Я взял палочку, незаметно направил еë на Локонса и прошептал: — Риктусемпра! Чары щекотки — это грозное оружие, скажу я вам. Локонс тут же согнулся пополам, хватаясь за живот, и принялся истерично смеяться. Некоторые дамочки (его фанаты) тут же начали охать и ахать. Фотографу было всë равно, так что он продолжал съëмку. Ну а мы, поддаваясь инстинкту самосохранения, отправились в сторону от толпы. Там нам открылось увлекательное зрелище: Люциус и Драко Малфои стояли напротив семейства Уизли, двое мужчин о чëм-то спорили. — Ба-а! Кого я вижу! Артур Уизли! — воскликнул мистер Малфой. — Здравствуйте, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли. — Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные-то вам платят? С этими словами он сунул в котёл Джинни Уизли руку и откопал старый, потрёпанный учебник «Руководство по перевоплощению для начинающих». — По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят? Мистер Уизли покраснел ещё гуще детей. — У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — отрезал он. — Это очевидно. — Малфой перевёл белёсые глазки на родителей какого-то маглорождëнного пуффендуйца, которые со страхом взирали на разгорающуюся ссору. — С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда. Тут уж и старший Уизли не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котёл, он ринулся на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку. — Я тебе покажу, как обижать моих друзей, — крикнул он, ловя падающие на него тяжеленные книги. — Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — кричали близнецы. — Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла миссис Уизли. Толпа ринулась к выходу, сметая на своём пути книжные полки. — Джентльмены! Пожалуйста, прекратите! — надрывался продавец, стараясь навести порядок. — Чисто сумасшедший дом! А ну валите все отсюдова! — громыхнул чей-то голос. Это спешил на подмогу Хагрид. Он с лёгкостью преодолел завалы книг и в мгновение ока растащил в стороны сцепившихся драчунов. У мистера Уизли была рассечена губа, а у мистера Малфоя красовался под глазом здоровенный фингал — след от удара толстенной «Энциклопедией поганок». В руках у старшего Малфоя всё ещё был учебник Джинни. Он сунул его обратно в котёл, глаза у него при этом недобро блеснули. — Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить. С этими словами он высвободился из рук Хагрида, выразительно посмотрел на сына, и оба поспешили убраться восвояси. Я тоже отправился к выходу. Дождавшись, когда на меня никто не будет смотреть, я надел мантию-невидимку и догнал Малфоев. Когда они завернули в безлюдный тупик, я снял капюшон. Люциус взял одной рукой меня, а другой — Драко, после чего трансгрессировал в Поместье Малфоев. Часом позже мы с Драко вновь уединились в подземелье, чтобы обсудить свежие новости. — Тебе не показалось, что твой отец вёл себя слегка… — я замешкался. — Неподобающе и нехарактерно, — печально закончил Драко. — Да, заметил. Он действительно как-то во всём этом замешан. — Драко, мне очень жаль, — я чувствовал какую-то вину за сложившеюся ситуацию. — Я правда не хотел, чтобы… — Не стоит, — прервал меня Драко. — Я же обещал, что разберусь. Я не знаю, что происходит, но если отец пойдёт против тебя, я пойду против него. — Надеюсь, ты не собираешься убивать его, — сказал я. — Не неси чушь, — Драко, кажется, немного повеселел. — Я остановлю его, но вредить без особой необходимости не собираюсь. — Я просто хотел убедиться, — оправдался я. — Рад слышать, что ты не сошëл с ума. — Кстати, ты не знаешь, что это случилось с Локонсом? — спросил Драко. — Он вëл себя весьма… специфично. — А, это… ну… — Гарри, что ты сделал? — в голосе Малфоя проскользнул ужас. — Клянусь, ничего серьëзного, — я поспешил успокоить друга. — Это просто чары щекотки. — Неприятная штука, — заметил Драко. — Но он заслужил. Уж поверьте, Малфой знал, о чëм говорил. В прошлом году, когда мы тренировались в дуэлях, он попал в пару с Невиллом. Пуффендуец немного перестарался с этим заклинанием. Короче говоря, следующие два с половиной часа его мучила непрерывная щекотка, от которой не помогали никакие заклинания. Даже мадам Помфри оказалась бессильна.