Мандариновый чизкейк

      Ветер пронёсся по песчаному берегу, подобрался ближе к воде, захватывая в свой плен несколько морских капель и направился обратно к дороге, туда, где прямо у самого пляжа обосновался милый магазинчик сладостей и выпечки. Ветер проник за вывеску и успокоился, принимаясь ждать. Вот сейчас, с минуты на минуту должна прийти она — прелестная кудесница этого ароматного мира, его любимая живая игрушка. Независимо от погоды она всегда разгуливала в тонких платьях, лучезарно улыбаясь всем и каждому, будто над ней солнце никогда не переставало светить. И ветер всячески пытался убрать эту наглую улыбку, одним своим существованием будто говорившую, что он слабее остальных погодных проявлений.       Тонкую фигуру, облачённую в яркое платье до колена, он приметил издалека. Девушка приближалась к кондитерской, накинув на плечи шаль, что удивило ветра. Он порывом пронёсся от вывески до самой шали, проник под лёгкую ажурную вязку, пробежался по чужим рёбрам и вырвался наружу, чтобы заглянуть ей в лицо. Владелица мазагина натяжно улыбнулась и вставила подрагивающей рукой ключ в замочную скважину.       Ветер тихо ухнул, скинул прихваченные с моря капли девушке на шею, и умчался прочь, не заметив, как она плотнее завернулась в шаль и задрожала хлеще, чем осиновый лист, с которым так любил играть порою ветер.       Амалия прошла в зал и закрыла за собой дверь снова на ключ. Она прошла на кухню, осмотрелась, убедившись, что окно, открывающее вид с кухни на море, заперто, как и запасной выход, и сверилась с меню.       — Итак, сегодня у нас: пирожные «Наполеон» со сгущённым молоком и орехами, трайфл с черникой и… — Она запнулась, вздохнула и продолжила: — Мандариновый чизкейк.       Таковы правила: каждый особенный десерт должен быть съеден до последней крошки. Амали скинула с себя шаль прямо на пол и взяла со стола свою заколку в виде бабочки. Собрала волосы высоко на макушке, потянулась к незаметным пуговкам на платье спереди, затем расстегнула ворот и развязала пояс. Не прошло и минуты, как она оказалась полностью голая посреди кухни, стоя на шали босыми ногами.       Амали взяла с полки банку с майским мёдом, отвинтила крышечку и зачерпнула немного рукой.Пальцы медленно принялись наносить мёд по коже руки: от запястья к локтю и выше, замерли у левой ключицы — Амали запрокинула голову для удобства — и прошлись до правой. Она набрала ещё мёда и провела пальцами вниз, по высокой груди. Кончики обогнули ореол соска, заставляя её тихонько охнуть, но остановиться она не могла. Ладонь прошлась под грудью и Амалии пришлось закусить нижнюю губу, чтобы удержать внезапное желание приласкать её. Наконец рука замерла на животе, начиная двигаться по спирали к пупку, нарочито медленно и нежно.       И только когда пальчики достигли пупка, Амали по очереди убрала каждый, кроме указательного и провела им вдоль по низу живота, подбираясь к самому сокровенному. Палец прошёлся по лобку, заставляя тело подобраться в предвкушении. Амалия запрокинула голову назад, закусывая нижнюю губу сильнее и шумно дыша. Кончик аккуратного ногтя поддел половые губы, палец надавил чуть сильнее, проникая глубже и самый жар.       Палец заскользил вдоль влажного нутра, остановился у клитора, вызывая новую волну дрожи. Амалия осторожно, не прекращая движений, опустилась на колени на шаль, широко разведя бёдра и продолжая ласку. Хотелось бы ей добавить ещё один пальчик, чтобы усилить ощущения, но нельзя, иначе собьётся весь ритм. Она прогнулась всем телом, ускоряя прикосновения. Ещё один запрет: проникать внутрь тоже нельзя, но нужно собрать сок. Палец двинулся ещё быстрее, потирая, прижимая, массируя. Амали чувствовала, как всё внутри напрягается, готовясь к чему-то большему. Она зажмурилась, едва удерживая бёдра от встречных движений, изогнулась ещё сильнее, едва не доставая головой пола, как вдруг позади неё раздался громкий звук, будто что-то упало.       Амалия дёрнулась, повалившись на шаль боком, но тут же подскочила на ноги, подойдя к витражному окну, и приподняла нижнее окошко. Внутри было тихо, но вот люди уже столпились на улице. Это кто-то из них что-то уронил. Амали судорожно вздохнула и спохватилась. Ладошка мигом скользнула между ног, в надежде, что успела, и нашла то самое… Последний ингредиент для сегодняшнего мандаринового чизкейка.       Амали привычно светло улыбнулась, не скрывая облегчения, и поспешила одеться. Ей предстояло накормить сегодня множество людей, и, быть может, среди них будет вчерашний негодяй. Вот тут-то она и отыграется!