Мандариновый чизкейк

      Клиенты расходились. Последним собрался уходить Шорше — рыбак, родом из Ирландии. Хотя он и прожил в этих местах большую часть своей жизни, избавиться от лёгкого акцента так и не смог. Хотя, кто знает, может, это было его задумкой или способом увлечения туристов. Амали тоже не смогла бы на это ответить, даже если б захотела.       — Ну как сегодня, Шорше? — поинтересовалась Амалия, убирая тарелки со столов.       — Как всегда… — Он хитро ей улыбнулся, демонстрируя несколько пробелов в линии и без того неаккуратных зубов. — Восхитительно.       Амалия кивнула ему с довольным видом и отнесла часть тарелок на стойку. Она хотела бы посоветовать Шорше перестать приходить сюда, а вместо этого сходить к стоматологу, но это тоже не было в её правилах. Шорше уже стоял возле двери, когда вспомнил о кое-чём важным. Он обернулся к Амали и заговорщицки проговорил, преднамеренно понизив голос:       — Надеюсь, когда-нибудь увижу здесь на столе бармбрэк.       Вот уж хитрый ирландец! Амали звонко рассмеялась и закивала, а когда смех прошёл, она смахнула пару слезинок кончиками пальцев и ответила:       — Сладких хлеб с изюмом и виноградом. Обязательно.       — В виде тостов, — напомнил Шорше и погрозил ей пальцем перед тем, как выскочить за дверь.       Амали покачала головой, усмехнувшись. Можно подумать, она не знает, как правильно подавать бармбрэк. Да она сама могла бы рассказать Шорше все нюансы его подачи, ведь не зря он называется «чайным хлебом», но вряд ли кто-то стал бы её слушать. Она перевернула табличку на двери, наконец стороной «Закрыто» от себя, и направилась к оставшимся столам. Подойдя к последнему столику, Амали ощутила, как по спине пробежался холодок.       Один единственный кусочек… Последний кусочек мандаринового чизкейка, едва тронутый в уголке, остался лежать на тарелке. Это первый раз, когда кто-то не съел приготовленный ею десерт. У Амали опустились руки. Она отложила поднос в сторону и присела на стул, не сводя глаз с недоеденного чизкейка. Как это случилось? Что произошло? Почему она не заметила?       Озноб охватил тонкое тело, заставляя пироженщицу зябко поёжиться. Она обхватила себя за плечи и сгорбилась над столом, буквально ощущая, как силы покидают её. Тихий перезвон колокольчиков за дверью заставил Амалию встрепенуться. Она выпрямилась, превозмогая дрожь, потянулась за вилкой и зубчиками отделила от чизкейка небольшой кусочек, сразу отправляя его в рот.       Вкус был обычным, но отдавал горечью, потому что обычными её десерты никто никогда не называл. Именно этот кусок чизкейка был самым обычным за всю её жизнь, самым простым и банальным чем-то в нескончаемой сказке. Амалия едва не поперхнулась, с трудом сглотнув застрявший в горле ком с привкусом полыни.       Кто-то, кем бы он или она ни был, не доел её чизкейк, тем самым обрекая её на самое обыкновенное существование. На изящных пальчиках Амалии проступили новые тонкие линии. Всего пару штук, но этого оказалось достаточно. Она в ужасе вскочила на ноги, подняла руки вверх ко свету и принялась рассматривать: не появилось ли ещё чего страшного?       Амалия добрых десять минут разглядывала кожу на руках, линии на сгибах пальцев, гладкость и цвет ногтей, и уже собиралась смириться, как заметила кое-что ещё. Между указательным и средним пальцами едва заметное красовалось маленькое тёмное пятнышко.       В тёплом светлом помещении раздался истошный крик. В порыве Амалия смахнула всё со стола на пол, вместе со злосчастным чизкейком. Видел бы кто её сейчас, не узнал бы в этой отчаявшейся женщине всегда приветливую и доброжелательную молодую хозяйку кондитерской «Этернал».       Вечную хозяйку вечной кондитерской.