Что, чёрт возьми, было вчера?

      Кас, прямо сказать, не относился к тем личностям, которых можно безнаказанно толкать, тащить или затыкать на полуслове. В любой другой ситуации рискнувшему вытворить подобное грозила бы страшная небесная кара, но… Но это ведь был Дин. С Дином всегда всё было как-то иначе.       Прекрасно помня их первые встречи, когда от наглости подопечного сложно было сдерживаться и оставаться холодным и беспристрастным, ангел теперь уже смутно представлял, когда и при каких обстоятельствах перестал считать дерзость Дина признаком неуважения.       Наоборот, Кастиэль прекрасно знал, что Дин уважает его. Нет, напрямую услышать такое из уст человека, конечно, не представлялось возможным, но, что было гораздо важнее, данный факт подтверждался на деле. Со временем ангел перестал обращать внимание на сарказм и различного рода шуточки, прилетающие в его адрес. Порой это даже немного забавляло, а через какое-то время ангел начал замечать, что саркастические замечания стали проскальзывать и в его собственной речи.       Так что да, если дело касалось Дина, он покорно шагал, когда его тащили, всегда приходил, если звали, и делал то, что просили, порой действуя исключительно на чистом доверии. Но сегодняшний вечер был другим. Сегодня он хотел одного — получить свои заслуженные объяснения. Ну и, возможно, все же просканировать Дина благодатью, чтобы убедиться, что аритмия никак не связана с сердечным приступом.       Именно потому он умело вывернулся из хватки Дина и толкнул того к стене коридора, ведущего в зал бара, предварительно рассчитав силу, чтобы ненароком не прибавить к хмельному рассудку еще и сотрясение мозга. Даже несмотря на точный расчет, Дин недовольно ойкнул и картинно схватился за затылок.       — Охренел? — Кас пропустил возмущенный возглас мимо ушей.       — Сейчас же объясни мне, что с тобой творится, - потребовал ангел, добавив в голос максимум строгости.       Кас знал, что Дин его не боится. Те времена остались далеко позади, поэтому реакция друга, который внезапно нервно сглотнул, уставившись на него круглыми от шока глазами, заставила задуматься, не перегнул ли он палку. Ангел посмотрел на своё предплечье, прижимающееся к груди Дина и удерживающее его у стены, проанализировал интонацию, с которой только что потребовал ответов, и попробовал представить выражение лица сосуда, чтобы немного сбавить градус для будущих расспросов.       Все же Дин был пьян, а его сердце и так колотилось как бешеное, так что настаивать стоило очень аккуратно, не перебарщивая. Недолго подумав, он все же переместил руку на плечо Дина, чтобы тот не ощущал себя абсолютным заложником положения. Хватка Каса все еще была крепкой, но при желании человек мог легко улизнуть из захвата, что теоретически должно было его немного успокоить.       Только Дин, вопреки всем предположениям и здравому смыслу, не успокаивался. Сердцебиение демонстрировало совершенно нездоровый темп, а глаза метались из стороны в сторону, не задерживаясь ни на чем определенном.       Кас начал тревожиться уже всерьез.       — Дин, кажется, ты не здоров. Позволь я… — он занес руку, чтобы дотронуться до лба Дина, но тот резко перехватил ее.       — Я просто перебрал, все нормально.       И хотя это утверждение подтверждалось почти допитой бутылкой виски, брошенной где-то на столике бара, шаткой походкой и уже начавшим раздражать Каса терпким запахом солода и спирта, исходившим от охотника при каждом его выдохе, было очевидно, что дело не только в опьянении. Кас чувствовал что-то еще. Что-то, что тревожило его друга, и чем он отказывался поделиться по каким-то неведомым ангелу причинам. Наличие какого-то неизвестного фактора было настолько очевидным, что проблема уже практически обрела физическую форму. Это нечто будто нависало Дамокловым мечом и вынуждало Дина вести себя, прямо сказать, странно. Беспокойство накатывало на Каса волнами, и он практически кожей ощущал странное напряжение между ними.       Особенно, когда находился так близко… Еще ближе, чем пару минут назад в кабинке туалета.       — Я могу тебя отрезвить, — предложил Кас и потянулся снова, но Дин отрицательно замахал головой, еще сильнее вцепившись в руку.       — Тогда ты точно не получишь никаких ответов.       Причинно-следственная связь между происходящими событиями снова была потеряна. Сейчас уже казалось, что рациональнее всего было и вправду списать всю эту околесицу на количество выпитого алкоголя и даже не пытаться найти смысл в сказанном. Они могут поговорить завтра или послезавтра, когда от сегодняшнего вечера не останется даже воспоминаний. А пока Касу стоило позаботиться о том, чтобы его подопечный оказался в своей постели живым, здоровым и как можно скорее, а не уснул на земле, свалившись в какую-нибудь канаву по пути к мотелю.       — Дин, мне кажется, сегодня ты не в том состоянии, чтобы вести осмысленные беседы, поэтому…       — Спроси, — опять перебил Дин.       Его пульс снова участился, а дыхание сбилось. Такими темпами Касу в скором времени придется рассказывать Сэму, как ему пришлось потратить уйму благодати на восстановление сердечной мышцы его брата, но всё же было в голосе охотника что-то такое, что заставило Каса рискнуть.       — Что произошло в Небраске? — начал он с самого главного.       Охотник усмехнулся и, зажмурив глаза, покачал головой.       — Ведьмы. Шабаш. Сэм тебе рассказал.       — Он явно рассказал не всё. Дин, ты ведешь себя странно после того дела, и я хочу знать, с чем это связано.       — Может, спросишь что-то другое? — он поднял на ангела взгляд и, склонив голову набок, устало улыбнулся.       Терпение Каса заканчивалось.       — Ты хочешь рассказать что-то конкретное, Дин? Потому что, если да, то будет гораздо быстрее сделать это, а не заставлять меня гадать.       — Да, я… — Дин замолчал и снова опустил глаза. — Я не знаю, Кас. Я запутался, понимаешь? — он откинул голову назад, снова стукнувшись затылком, но, кажется, на этот раз даже этого не заметил. — Представь, что всю свою жизнь ты любил бургеры… — начал он задумчиво.       — Дин, я не ем, и к чему вообще…       Охотник закатил глаза.       — Я знаю, что ты не ешь, тупица. Но представь! Просто представь, каково мне сейчас! Всю жизнь я любил бургеры и считал, что они полностью меня устраивают, и я буду любить их до конца своих дней. Да, некоторые бургеры были, откровенно говоря, закуской на один раз, а какие-то запомнились на всю жизнь, и, возможно, я бы даже проехался через всю страну ради тех бургеров, если бы внезапно не выяснилось, что мне нравится пицца!       Дин широко распахнул глаза и с каким-то непонятным выражением лица уставился на Каса, будто только что сообщил ему страшную тайну и сейчас с замиранием сердца ожидал реакции. Снова ничем не обоснованное поведение только в очередной раз убедило ангела, что друг слишком пьян, чтобы связно мыслить и изъясняться.       — Дин, я уверен, что ты вполне можешь есть и бургеры, и пиццу, хоть эта еда и не считается очень полезной с точки зрения…       — Ты не понимаешь! — страдальчески выдохнул Дин. — Легко говорить, когда ты чертов ангел, которому вообще фиолетово на любую еду. Но мне-то не фиолетово, Кас!       Кастиэль измученно вздохнул. Нужно было просто отключить Дина прикосновением, еще когда он ломился в дверь туалета, и переместить в мотель к брату.       — Хорошо, — спокойно кивнул Кас. — Мне очень жаль, что твои вкусовые рецепторы изменили свои традиционные реакции на привычную еду. Наверняка тебе очень сложно с этим смириться.       Дин грустно мотнул головой.       — Очень сложно, Кас! Тебе даже не понять, насколько. Никому не понять! Наверное, гребаный Сэм всю жизнь жевал свою листву и даже не задумывался, что пицца может быть куда привлекательнее…       — Дин, я уверен, что несколько раз всё же видел, как Сэм ел пиццу. Да и ты тоже. В прошлом месяце я прилетал к вам, чтобы рассказать подробности смерти того мужчины, которого нашли в лесу, помнишь? И у вас на столе лежала почти пустая коробка.       — Да причем здесь это, боже! — закатил глаза Дин и тяжело вздохнул.       Кас нахмурился. Откровенно говоря, он вообще не понимал даже того, почему они обсуждают еду, а сейчас окончательно запутался после очередного разочарованного вздоха Дина. Да, он был не самым большим спецом по части фастфуда, но, кажется, отвечал вполне складно и пытался поддержать друга в его пьяной тоске по любимой еде.       — Послушай, Дин, если тебя это настолько тревожит, давай я перенесу тебя в мотель, и пока ты будешь спать, попробую найти лучшие бургеры на этом континенте, а утром доставлю их тебе. Возможно, ты передумаешь, когда попробуешь их, и всё снова будет нормально.       — Ты невнимательно меня слушал, Кас, — Дин ткнул пальцем ему в грудь, пристально глядя в глаза. — Дело не в плохих бургерах. Дело в том, что МНЕ понравилась пицца. Одна единственная определенная пицца, понимаешь?       — Хорошо, я достану тебе эту пиццу, если скажешь, где именно искать. Но сейчас лучше…       Касу пришлось замолчать, потому что Дин внезапно схватил его за лацкан пиджака.       — Эта пицца и так постоянно у меня под рукой, — буквально прошипел охотник, придвигаясь еще ближе к нему.       Глаза друга снова забегали по лицу Каса, и ангел впервые почувствовал себя немного некомфортно. Точнее, это было странное ощущение, которое… Он не мог точно сформулировать.       Близость Дина, конечно, не раздражала, она всегда была приятной, но сейчас Кас ощутил, как собственное тело напрягается от любого контакта, как он практически физически ощущает тяжесть взгляда напротив, и как совершенно точно не хочет убирать руки и шагать назад, чтобы сохранять пресловутое личное пространство. Возможно, причиной было беспокойство за подопечного или же…       Кас мотнул головой. Никаких «или же» быть не могло. Эти мысли были запретными, да и, к тому же, причина напряжения наверняка крылась в абсолютном непонимании ситуации, ведь суть ускользала от него с каждой секундой, как и возможность выжать хоть капельку информации из этого не имеющего никакого смысла диалога.       Да, этот бред определенно стоило заканчивать.       — Тогда, полагаю, у тебя нет никаких причин для беспокойства, Дин. Если тебе так нравится эта пицца, и если тебе настолько легко ее получить, то я не вижу никаких препятствий для того, чтобы ты просто взял и съел её.       Кас был собой доволен. Ему казалось, что он прекрасно справлялся с задачей поддержания бессвязных пьяных бесед, но глаза охотника внезапно распахнулись еще шире, а потом, поколебавшись несколько секунд, будто пытаясь уложить в голове последние слова друга (словно в них был скрыт какой-то сокровенный смысл), старший Винчестер неуверенно кивнул.       — Имеешь в виду, прямо сейчас? — перешел на шепот Дин.       — Если хочешь, — облегченно выдохнул Кас, опуская долгие объяснения того, почему есть пиццу в столь поздний час — не лучшая идея. В конце концов, в Дине было столько спиртного, что немного углеводов точно бы ничего не испортили.       — Хорошо, — снова кивнул охотник. — Да, ты прав, верно. Хорошо.       Кас улыбнулся, довольный тем, что смог-таки достучаться до друга, уловив эту странную пьяную волну повествования, а Дин резко выдохнул, уставившись на его губы так пораженно, что улыбка мгновенно сменилась беспокойством. Ангел было открыл рот, чтобы спросить, в чем же опять дело, когда Дин, заметив, что тот собирается что-то сказать, громко шикнул на него и посмотрел прямо в глаза.       Они оба замерли. Всего на одну секунду, но этого хватило, чтобы Кас почувствовал, как пульс собственного весселя выдает отнюдь не нормальный ритм, эхом дублирующийся глухим стуком в ушах. Не тратя время на выяснение причин, он уже хотел запустить немного благодати целенаправленно в кровоток, чтобы устранить непонятное явление, но не успел.       А потом все это стало как-то разом не важно, потому что Дин притянул его к себе и поцеловал.       Назвать это поцелуем, конечно, можно было только с большой натяжкой, потому что их губы просто столкнулись и замерли в таком положении, но Кас от такого поворота мгновенно перестал дышать.       Не то что бы дыхание вообще было ему необходимо для поддержания жизнедеятельности, но сейчас, ощущая горячие губы Дина прямо на своих, он почувствовал какое-то головокружение и на всякий случай глубоко вдохнул. Легкие наполнились ненужным воздухом, а вместе с ним Каса захватил запах теплой кожи, пены для бритья и чего-то настолько знакомого и близкого, что объяснить этот букет многогранных ароматов можно было только одним словом.       Дин.       Так пах Дин.       И это было приятно.       Нет, не так. Это было настолько приятно, что ангел почувствовал, как по телу мгновенно распространяется тепло, и, не отдавая себе отчета о происходящем, потянулся вперед и обхватил лицо Дина ладонями, неосознанно желая, чтобы этот неожиданный контакт не заканчивался. Охотник, похоже, воспринял жест весьма однозначно, чуть приоткрывая рот и обхватывая нижнюю губу Каса, оттягивая ее и посасывая.       Ангел не до конца понял, чем было обусловлено появление звука, без его ведома вырвавшегося из горла в эту же секунду, но это определенно произвело на друга какой-то положительный эффект, потому что тот сразу же прижался еще ближе, запуская руку в волосы ангела и притягивая его к себе за затылок.       Где-то на задворках ангельского сознания возник десяток (или сотня) вопросов и возражений. Логика и здравый смысл прямо-таки кричали о том, что происходящее сейчас напрочь выпадало из рамок нормального взаимодействия двух даже очень близких друзей, но Кас решительно отмахнулся от них, принимая сторону желаний, а не рассудка.       Да и кто бы поступил иначе? Ведь здесь, совсем близко, в ладонях Кастиэля, на его губах, щеках, носу и в волосах был Дин, настойчиво целующий его, тяжело дышащий, мягкий и податливый, словно разомлевший и наконец-то расслабившийся впервые за весь этот долгий и напряженный вечер. Не ответить на его прикосновения было просто невозможно, хоть ангел и знал, что, наверное, должен был это сделать.       Так и есть. Он не должен был потакать своим слабостям, своим фантазиям, которые, признаться честно, посещали его несколько (или, возможно, несколько десятков) раз, но только лишь потому, что Дин со своими похабными шуточками не давал Кастиэлю никакого спуска. Понимать сарказм порой было сложнее, чем кажется на первый взгляд, ну а если воспринимать некоторые вещи всерьез, то кто же виноват, что потом в голову лезут совершенно неправильные мысли отнюдь не пуританской направленности?       А сейчас, объективно говоря, Кас не мог возразить, потому что его рот был занят языком Дина, но… Ладно, это было не совсем объективно, хотя причина и была весьма веской.       На своей щеке он ощущал горячее дрожащее дыхание, и по позвоночнику от этого бежали мурашки. Собственная благодать, до этого мирно дремавшая глубоко в заимствованном теле, теперь словно вибрировала и плавно растекалась по всему телу, усиливая ощущения от каждого прикосновения Дина. Она тянулась к нему, перетекала поближе к поверхности кожи, к губам ангела, и он был так опьянён ощущениями, что на миг забыл причины, по которым должен был остановить охотника.       В крайнем случае, завтра всё это можно будет списать на алкоголь, а, возможно, Дин настолько пьян, что даже не вспомнит этого. Ну а если и вспомнит, это будет проблемой завтрашнего дня, верно?       А сегодня главной проблемой, активно требующей внимания, были губы Дина, переместившиеся на щеку ангела, оставляющие влажные следы на подбородке и четкой линии челюсти, плавно спускающиеся на шею.       Да, со всеми остальными проблемами можно было разобраться завтра… Они ведь просто целовались, и это просто язык Дина прямо сейчас просто обводил мочку его уха, отчего он просто терял остатки самообладания и готов был при необходимости буквально умолять его не останавливаться.       Впрочем, оказалось, что Дин и без того не планировал останавливаться. Руки охотника переместились ниже, поглаживая грудь и живот, он забрался ладонями под пиджак, притягивая партнёра к себе за талию. Кас поддался, прижимаясь крепче и возвращаясь к губам Дина также требовательно, как всего минуту назад делал он сам.       Дин улыбнулся, и Кас жадно сцеловал эту улыбку, породив еще одну, более широкую. Ему и самому отчего-то хотелось радостно рассмеяться, но помимо этого хотелось сделать одновременно еще так много всего…       Будто годы взглядов, неловких прикосновений, высказанных и замолчанных фраз сейчас сошлись в одну точку. Прямо здесь, в этом обшарпанном баре, в темном коридоре возле туалетов, Кастиэль получил ответы на те вопросы, которые боялся задавать даже сам себе, что уж говорить о том, чтобы произносить их вслух.       Господи, это ведь было очевидно! Настолько очевидно, что сейчас стало смешно. Но что-то же останавливало их все эти годы…       Всего секунды хватило Касу, чтобы прокрутить в голове все те вечера, когда Дин покидал подобные заведения в компании девушек, даже отдаленно не смахивающих на тот сосуд, который он занимал уже долгие годы. И хотя по сути своей он совершенно точно не был мужчиной средних лет с постоянным вихрем неконтролируемых волос на голове, именно таким видел и воспринимал его Дин. Но почему тогда сейчас происходило то, что происходило?       К сожалению, ответ нашелся очень быстро. Дин сам озвучил его всего несколько минут назад.       «Я просто перебрал».       Теперь эта фраза набатом громыхала в голове Каса, и он замер, отстранившись на несколько сантиметров. Дин воспользовался этим расстоянием, чтобы снова скользнуть губами по подбородку, а рукой в практически отсутствующее пространство между их бедрами. Кастиэль не сразу понял, что происходит, а когда понял, Дин уже накрыл ладонью его член через тонкую ткань брюк.       Мгновенно стало очень жарко.       От нахлынувшего ощущения, охватившего буквально всё его тело, Кас задохнулся и испуганно отпрянул еще дальше.       — Стой, — скорее зашипел, чем сказал ангел, с усилием сохраняя пространство между ними и пытаясь отдышаться.       Да, дыхание не было ему необходимо, но сейчас он ощущал острую потребность заглатывать кислород, словно рыба, выброшенная на берег, а в ином случае, как бы это невероятно не звучало, мог просто задохнуться.       Он не должен был идти на поводу пьяных порывов, но сделал это в угоду своим личным низменным желаниям. Он должен был оберегать Дина, пока тот не контролировал себя, а вместо этого воспользовался ситуацией и поступил подло и низко.       Именно поэтому поднять глаза и посмотреть на охотника было так сложно. Кас боялся увидеть на его лице злость, испуг или, что еще хуже, отвращение. И ужаснее всего было осознание того, что такой реакции он заслуживал целиком и полностью. Сжав кулаки, он силой заставил себя посмотреть на друга. Но вместо ожидаемой агрессии взору Каса предстал Дин, которого таким он еще никогда не видел: с припухшими раскрасневшимися губами и таким ярким румянцем на щеках, что жар от него, кажется, ощущался даже на расстоянии. Он тоже пытался отдышаться и все еще улыбался слегка пьяной улыбкой, поглядывая на Каса из-под темных пушистых ресниц.       — Черт, — усмехнулся он и снова шагнул вперед, хватая Каса за воротник пиджака, но тот отстранился еще дальше.       — Надо остановиться.       — Что? — нахмурился Дин, и в этот момент мимо них прошла парочка нетвердо стоящих на ногах посетителей бара, по всей видимости, до этого момента наблюдающих за разворачивающимся прямо в узком коридоре спектаклем. — А, да. Да, — кивнул охотник. — Ты прав. Надо притормозить. Импала возле выхода. Может, перенесешь нас туда?       Вопреки огромному желанию согласиться, снова наплевав на все свои принципы, на этот раз Кас твердо решил поступить правильно, поэтому отрицательно мотнул головой, приковывая к себе вопросительный взгляд Дина.       — Это неправильно.       Слова давались Касу на удивление сложно. Всей своей сущностью он тянулся обратно к Дину, а в голове все еще царил хаос от новых ощущений и бушующих эмоций.       — Неправильно? — улыбка медленно стала исчезать с лица Дина, сменяясь привычной хмуростью, и Кастиэль удивился тому, как мгновенно начал по ней скучать.       Видеть улыбку на лице Дина было приятной редкостью, а уж являться причиной… Он не удержался и вздохнул, прикрыв глаза.       — Ты пьян, Дин. Этого бы никогда не произошло, если бы ты не был пьян и чем-то огорчён. Я должен был остановить тебя раньше. Мне очень жаль.       Больше Кас смотреть в глаза другу не хотел. Отчасти, потому что очень боялся увидеть уже наверняка появившееся на лице разочарование, но также и потому, что, честно говоря, жаль ему совершенно не было.       Эти несколько последних минут стали, пожалуй, настоящим венцом всего человеческого опыта, который пришлось пережить ангелу за многие годы на Земле, но теперь он всерьез задался вопросом, не будет ли этот самый опыт стоить ему дружбы и доверия, которые с трудом по крупицам он выстраивал годами.       Как бы там ни было, всё уже произошло. Теперь оставалось отдаться на суд старшего Винчестера и дожидаться его безжалостного приговора.       — Ты прав, — выдохнул наконец Дин. — Не стоило так напиваться. Лучше мне вернуться в мотель и поспать.       — Я мог бы… — начал предлагать свою помощь Кас.       — Нет, — отрезал Дин, и, судя по тону, спорить было бесполезно. — Прогуляюсь.       Кас кивнул, все еще не поднимая головы, и только краем глаза проследил за удаляющимися шагами. Подождав несколько секунд, он осмотрелся, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, и принял невидимую для человеческого глаза форму.       Как бы там ни было, а проследить, за тем, чтобы Дин добрался до мотеля в полном здравии, оставалось его первоочередной задачей, поэтому, сохраняя приличную дистанцию, он отправился следом, не позволяя лишним мыслям лезть в голову до тех пор, пока дверь номера, выходившая прямо на пустую парковку, не закрылась, спрятав за собой напряженную фигуру со сжатыми в кулаки пальцами.       Недолго думая, Кастиэль остался стоять на парковке, и искренне пытался придумать разумное объяснение своему поведению, которое можно было бы предъявить Дину утром, но вместо этого мысли возвращали его к воспоминаниям о крепких руках на его животе и талии, притягивающих к себе всё сильнее, и о губах, смело путешествующих по коже.       Да, он был ангелом, но это вовсе не делало Каса святым. Создатель наградил его умением видеть, и как, скажите на милость, можно было смотреть на Дина Винчестера и оставаться равнодушным?       И это даже если не вспоминать день, когда он коснулся его души, и оказалось, что всё существование ангела до этого было блеклым и удручающе неосознанным.       Тогда, держа в руках душу Дина, его настигло откровение, которое помогло понять ценность жизни. Сейчас дружить с Дином было равноценно познанию истинной верности и преданности. А поцеловать Дина…       Целовать Дина было то же самое, что познать смысл любви.       Произнесенное даже про себя слово буквально обожгло, и Кас нахмурился, пытаясь распознать свои собственные эмоции. Если хорошенько подумать, то стоит признать, что он испытывал разные не до конца понятные ему чувства множество раз: участившийся пульс и жжение в груди, когда Дин уводил из бара одну из хохочущих девушек, смотревших на него, как на рождественский подарок; спокойствие и удовлетворение, когда он благодарил Каса за помощь в деле; панический страх, заставляющий сознание отключаться, когда Дин был ранен или находился в шаге от смерти (а иногда и гораздо ближе) и... Ни с чем не сравнимое горькое, холодное отчаяние, которое заполняло его сознание сейчас.       Неужели это и есть та самая любовь?       Кастиэль вздрогнул, когда дверь номера хлопнула, и из нее показался Сэм, все еще немного заспанный, но уже чем-то недовольный. С удивлением замечая, что успело наступить утро, Кас снова сделался видимым и кивнул Сэму, уже успевшему схватиться от неожиданности за пистолет у себя за поясом.       — Утречка, Кас, — махнул Сэм, убирая оружие обратно и подходя ближе. — Это ты его привел, да?       — Нет, Дин дошел сам. Я только проследил, чтобы по пути с ним ничего не случилось.       — Очень мило с твоей стороны. Удивительно, как он умудрился держаться на ногах. В этом номере придется переклеить обои, потому что они могут вспыхнуть от одной искры после того, как он провел там ночь, — усмехнулся Сэм, поморщив нос. — Даже не знаю, можно ли мне за руль после нескольких глубоких вдохов этим утром.       — Если хочешь, я могу переместить Импалу сюда.       — Не стоит, дружище! — Кас изобразил подобие улыбки, когда Сэм хлопнул его по плечу. — Мне всё равно нужно добыть завтрак, а ты и так нянчился с ним весь вечер. Кстати… — он прочистил горло. — Дин не доставил тебе никаких неудобств?       — Нет, — пожалуй, слишком быстро ответил Кас. — Все было… нормально. Не волнуйся.       — Хорошо, — Сэм неуверенно кивнул. — Тогда я пойду. Если у тебя нет никаких дел, можешь подождать в номере. Только если не боишься заспиртоваться.       Кас кивнул и еще пару минут наблюдал за удаляющейся фигурой младшего Винчестера, прежде чем набрался мужества и таки подошел к злосчастной двери, которую, кажется, почти прожег взглядом за ночь. Не стоило избегать неминуемого, и чем дожидаться своей участи, скрываясь на парковке, было гораздо правильнее сделать первый шаг и хотя бы попытаться объясниться и исправить ситуацию.       Дверь легко поддалась, и Кастиэль, с удивлением обнаружив, что у него вспотели ладони, шагнул внутрь номера. Сердце забилось чаще, когда спина Дина зашевелилась под большим одеялом, и он поднял на него ничего не понимающие спросонья глаза.       Всего мгновение потребовалось Дину, чтобы оценить ситуацию и рухнуть обратно на подушку, закрыв ладонями лицо.       — Ебаный стыд, — пробормотал он, и Кас грустно вздохнул, склонив голову.       Не забыл…       Что же. Кажется, им предстоял сложный разговор.       — Послушай, Дин…       — Нет, — все еще не отрывая от лица рук, возразил Дин. — Ничего не говори. Молчи. Блять. Как я мог так нажраться, боже.       В голосе Дина слышалось такое отчаяние, что Касу стало почти физически больно. Как бы он не готовил себя к неминуемому, по факту все оказывалось еще хуже. И лучше бы Дин просто разорался, швырнул лампу в стену (или в самого Каса), выплеснул бы на него столько ругательств, сколько знал, чем лежать вот так, не имея сил даже взглянуть на него.       Не стоило даже и надеяться, что Дин попросту ничего не вспомнит. Это было глупо и совершенно нелогично, хоть и так заманчиво… Кас представил, что мог бы тогда просто наплести ему, что он напился и играл в бильярд, а потом отправился в мотель и даже умудрился не свалиться нигде по дороге. Этот вариант решил бы столько проблем…       Кастиэль снова вздохнул, а секундой позже (всё еще выслушивая полуразборчивые причитания Дина) решение само возникло в его голове.       Это было неправильно. Это нарушало с десяток их договоренностей и после стольких лет дружбы казалось полностью аморальным.       И это было единственным решением, которое видел Кас на данный момент.       В несколько быстрых шагов преодолев расстояние между ними и максимально приблизившись к кровати, Кас силой отнял руки друга от лица и постарался успокаивающе улыбнуться. В глазах Дина мелькнуло непонимание и даже испуг. Он, кажется, даже что-то хотел сказать, но Кастиэль опередил его, не дав открыть рот.       — Прости, Дин, — шепнул он, а в следующий миг пальцы уже оказались на лбу охотника, и тоненькая струйка благодати замерцала, коснувшись человеческой кожи.       Всего через мгновение воспоминания о вчерашнем вечере были безвозвратно стерты из памяти Дина Винчестера.