Чёрный Ирис

The Flower from Tiamat's Fire - Mc Brother Death Она почувствовала что-то странное, что нельзя описать словами. Словно она везде и нигде одновременно. Словно она и всё, и ничего. Словно всемогуща, но при этом немощна. Открыв глаза, она поняла, что находится в каком-то странном доме. Несмотря на наличие двери, у неё есть чёткое осознание: выхода отсюда нет. И ей сложно сказать, откуда она это знает. Просто так и есть, вот и всё. Поднявшись на ноги, она удивилась лёгкости собственного тела. Будто бы оно нематериально. Но прикоснувшись к коже, она ощутила тепло… Как же странно. И ничего не понятно. — Наконец ты здесь, милая Мэй. По телу прошла дрожь, стоило ей услышать этот голос. Давно забытый, почти стёртый из памяти. Она боялась обернуться. Боялась увидеть его. Но всё же заставила себя. Он стоял перед ней таким, каким был в последний их совместный день. Длинные волосы струились по плечам, достигая пояса. В синих глазах светилась улыбка. Но лицо его при этом было серьёзным и сосредоточенным. Словно он боялся её реакции. Испуганная, она сделала шаг назад, потом ещё и ещё. Упёрлась в стену, и это касание неожиданно вызвало у неё панику, хотя она не могла вспомнить, почему. Вскрикнув, точно раненный зверь, Мэй отскочила, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Прижала ладонь к груди, сосчитала вдохи и выдохи. Прикрыла глаза, думая, что сейчас всё исчезнет, точно наваждение. Но нет. Всё осталось на своих местах. Было такое чувство, словно в груди зияла дыра. Это страшное воспоминание пробудилось просто от соприкосновения со стеной. Она будто загнанный зверь, который попался в умело расставленную ловушку. Вдох. Выдох. Выдох. Выдох. — Не бойся, Мэй. Всё хорошо. Ты сейчас в безопасности. Немного придя в себя, она подошла к нему ближе. Стала рассматривать, ища обман. Ведь он просто не мог быть здесь. Никак. Но ничего так и не нашла. Прошептала, так до конца и не веря: — Такао?.. Сердце разрывалось от странной боли, смешанной со страхом. Она не понимала, как он мог быть здесь. Ведь он умер много лет назад — так давно, что она и сама не могла вспомнить, насколько. Казалось, он понял всё, о чём она думала. Мягко улыбнулся, кивнул: — Я. Должно быть, ты растеряна. — Конечно. Ничего не понимаю… Что это за место? Почему я здесь? В голове не было никаких воспоминаний. Она не знала, что с ней произошло. Не могла вспомнить ничьих лиц. Единственное, что всплыло в разуме — вспышка боли, что пронзила всё тело. И ощущение оков, сжимавших душу. Но кто это сделал? Зачем? Почему?.. Она тряхнула головой, пытаясь систематизировать мысли. Не выходило. В голове была пустота, которую нечем заполнить. Хотелось закричать. Но стоило ей открыть рот — как из него не вышло и звука. Оставалось лишь в растерянности смотреть на своего неожиданного собеседника. Тот вздохнул. — Должно быть, с тобой что-то случилось. Это… скажем так, «послание» должно было активироваться лишь при определённых условиях. Когда ты окажешься практически на пороге смерти. — Смерти? Я не могу умереть, — уверенно ответила она. Хотя в голове было мало мыслей и знаний, одна установка оставалась прежней. Её нельзя убить. Столько раз она пыталась избавиться от жизни, а теперь отчаянно хочет за неё уцепиться. — В традиционном смысле этого слова да, действительно. До определённой поры, конечно, как ты и сама знаешь, — кивнул Такао. Скрестил руки на груди и уселся в кресло, которое возникло из ниоткуда. Такое же оказалось рядом с ней. Она, не особо осознавая, повторила действие за ним. — Но то, что случилось с тобой, превратит тебя в оболочку. Без души, без личности. Ты не сможет открыть глаза, даже если сильно захочешь. Милая Мэй, — он серьёзно посмотрел на неё, и она внутренне содрогнулась, — кажется, ты потеряла кусочек души. — Души?.. Неосознанно она прижала руку к груди, словно её душа находилась именно там. Словно надеялась ощутить её трепет, биение о кожу. Но внутри была лишь пустота, воющий ветер, лёд и холод. Она сжала кулак, сминая ткань рубашки, что была на ней. Возможно, отсюда взялось это ощущение пустоты? — Да, — Такао вздохнул. — Тогда, когда мы прощались… ты кое-что мне отдала, а потом заставила меня стереть тебе память. Я так и не понял, для чего ты это сделала. Знала ведь, что я иду на верную смерть. А теперь сама на краю. Мэй недоверчиво смотрела на него. Она отдала ему что-то, а потом заставила сделать так, чтобы забыла? Что ещё за ерунда?.. Увидев её растерянность и недоумение, колдун вновь улыбнулся. Мэй невольно вспомнилась та тёплая ночь, светлячки и его прикосновения. Казалось, ему в голову пришла та же мысль. — Милая Мэй, — медленно проговорил он; длинные пальцы прикоснулись к её щеке, поглаживая. — Умирая, я и правда вспоминал о тебе. Как хорошо, что у меня была такая подруга. Надеялся, что ты и я в этом виде более не встретимся. И увидимся лишь по ту сторону, когда ты преодолеешь своё проклятье. Она сморгнула подступившие слёзы, прикусила губу. Привычной боли не было — ведь в этом мире она её не ощущала. Такао усмехнулся, потрепав её по волосам. Затем удобно устроился в кресле. — Когда мы прощались, ты сказала, что хочешь мне отдать кое-что. Просто на всякий случай. Чтобы если мы вдруг встретимся вновь, ты меня сразу узнала — в любом обличье. Отказов не принимала. Уж не знаю, как ты это всё провернула — а ты сейчас не вспомнишь. В любом случае, ты отдала мне вот это. Он раскрыл ладонь, на которой появился шар, сотканный из тьмы. Изнутри он слабо сиял и мерцал, но едва заметно. Мэй посмотрела на предмет, не понимая. Но что-то внутри хотело к нему. Жаждало это. Она протянула пальцы, но рука скользнула сквозь шар. Такао печально улыбнулся. — Ты сейчас в таком состоянии, что не можешь забрать её… Это часть твоей души, Мэй. И, видимо, в будущем, после нашего расставания, ты расколола её столько раз, что теперь не можешь очнуться. Ведь ты поставила условие моего появления здесь — я должен сделать это лишь тогда, когда ты станешь настолько обессиленной, что даже кровь перестанет тебя восстанавливать. Жизненной силе надо за что-то цепляться, а от твоей души, похоже, остались крохи… Кому же ты всё раздала? Девушка не знала, что ему ответить. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Перед глазами мелькнул образ — смутный, скомканный, непонятный. Она ухватилась за него, заставила его раскрыться. С трудом, но память поддалась. — Сино-Одори, — прошептала она. — Моя подруга. Она была на пороге смерти, а я отчаянно хотела её спасти. Правда, тогда я даже не поняла, что сделала. Просто… отдала ей сгусток тени. — Хорошо, — кивнул колдун. Сжал ладонь, и шар пропал. Мэй вновь ощутила эту жуткую, уничтожающую пустоту. — Но не думаю, что это всё. Вспоминай ещё, — потребовал он. Она стиснула руками голову, заставляя сознание работать. И ей удалось выцепить очередное воспоминание — то самое, которое вызывало такой страх. Нож в груди. Ощущение, что что-то вытягивается из тела. Вот она. Вот когда появилась эта пустота. Но она потеряла ещё кусочек до этого… Вот только предпоследний фрагмент так и не подставился. Вспомнился лишь дождь и отчаяние, которое она тогда испытала. Видимо, из-за этих странных чувств она отдала ещё часть своей силы. Но ведь она и не подозревала, что спасение других обходится так дорого. Не подозревала, что делится с ними своей душой. Пугало даже не это — что с ними станет под воздействием этого? — Последнее, что я помню… Кто-то вонзил в меня нож и попытался вырезать сердце, но тени защитили меня и подделали его. Но, кажется, оружие что-то вытянуло из меня. Словно оно… не знаю… магическое? Бывает ли такое? — В моё время было, — кивнул Такао. — Думаю, и в твоё нынешнее есть. И наверняка оно стало сильнее, чем прежде. Вероятно, нападавший забрал ещё одну часть твоей души или силы. Оттого ты не можешь прийти в себя — До этого… я кому-то помогла, — неуверенно сказала Мэй. — Но я не могу вспомнить. Просто мне стало так страшно, что я потеряю этого человека, и я даже не думала. Просто сделала то, что должна была. Но сейчас, как бы я ни силилась, не могу вспомнить даже его лица. Лишь эмоции, которые тогда ощущала. — Если ты хочешь вернуться, нам нужно собрать всё по кусочкам. Постараться соединить воедино твои воспоминания. Возможно, если мы составим цельную картину, будет проще разобраться. Мэй откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок странного дома. Здесь было тихо, спокойно. Она не ощущала этой дикой жажды. Не ощущала тревоги. Впервые за долгое время в её голове не было лишних мыслей, и она чувствовала себя спокойно. — Но что если я не хочу возвращаться? — она уставилась на Такао, поднявшего в удивлении бровь. — Не помню, чтобы у меня там оставалось что-то важное. Сино справится и без меня, ей уже давно пора начинать жить самостоятельно. А я могу остаться тут, с тобой. Мы найдём выход из этого проклятого дома, изучим этот мир, как когда-то давно… Сделаем свои сумасшедшие выводы. Вновь будем говорить о магии дни напролёт. Я не хочу обратно, — она стиснула кулаки, сдерживая слёзы. — Не хочу вновь чувствовать это желание… В её голосе было столько отчаяния и боли, что Такао молчал. Не знал, что сказать, как её поддержать. Знал лишь одно: оставаться ей здесь было нельзя. Иначе забвение заберёт её навсегда, и тогда помочь ей не сможет даже он.

***

Сино-Одори настороженно перевела взгляд с подруги на Кадзу. Хотя тот явно старался держаться беспристрастно, сейчас он выглядел удивлённым. Очевидно, что названное Мэй имя о чём-то ему сказало. — Ты знаешь этого Такао? — Знаю, — подтвердил он её догадку. — Но не понимаю, откуда о нём известно Мэй. Они не должны были встречаться. Может, назвал ей его имя… Но лично не встречались. Должны были только. Кадзу покачал головой, притянул к себе кухонный стул и сел на него. Вновь закурил. Сино поморщилась — ей никогда не нравился сигаретный дым. Но делать замечание сейчас показалось неуместным. Он молчал, глядя на тлеющую сигарету. Хотя она его совершенно не знала, Сино поняла, что он погрузился в какие-то непростые воспоминания. — Кадзу! — позвала она, недовольно нахмурившись. Тот посмотрел на неё всё тем же растерянным и потухшим взглядом. — Расскажи о Такао! Он выдохнул дым. Потёр лоб, на мгновение прикрыл глаза. Показался Сино самым уставшим на свете человеком. — Начну с простого. О чём услышишь — никому не должна говорить. Разболтаешь — плохо будет. — Убьёшь, что ли? — усмехнулась Сино. — Ни у кого прежде не получалось. — Есть вещи страшнее убийства, — Кадзу дёрнул щекой. — Обещай. — Хорошо. Я никому не скажу. Да и некому, в целом. Он кивнул, затянулся и задумчиво взглянул на собеседницу. — Я наёмник. Специализаций у нас много. Я убиваю. Взял перерыв на какое-то время. Приехал сюда. — Наёмник? — недоверчиво спросила Сино. — И что, многих убил? — Не считал, — он стряхнул пепел прямо на стол. Затем, поморщившись, смахнул его на пол. — Достаточно. Суть не в том. Дом у меня в небольшом горном селении. Такао — глава клана, скажем так. Раздаёт задания. По совместительству — мой друг. — Почему же тогда Мэй назвала его имя? — нахмурилась Сино. — Не знаю, — он пожал плечами. — Но раз он ей нужен, придётся звонить. Спрашивать. Он много знает об этих делах, — он пошевелил рукой, абстрактно изображая колдовство. — Поможет. — Так звони ему! — в нетерпении сказала Сино, бросив тревожный взгляд на Мэй. Та не шевелилась, рана на её груди выглядела всё ещё страшно, хотя и частично зажила. Видимо, того, что она взяла у Кадзу, не хватило. Кадзу кивнул и отошёл в соседнюю комнату. Хотя он и посвятил Сино в свои дела, во время разговора можно было бы сболтнуть что-то лишнее. Такао ответил как обычно — практически сразу. Иногда казалось, что он точно знает, когда Кадзу ему позвонит. — Слушаю, — голос друга был напряжённым. Наверняка какие-то эксперименты делает, а Кадзу ему мешает. — Помощь нужна, — бросил быстро, сразу по делу. Некогда приветствия разводить. — По твоей части дельце. — Какое? — Такао явно заинтересовался. Магия его очаровывала — ведь у неё было столько проявлений. И он непременно хотел изучить их все. — Не телефонный разговор. Нужно место. И машина. — С водителем? — поинтересовался колдун, шурша бумагами и щёлкая что-то в компьютере. Не дожидаясь ответа, добавил: — Дом есть. Тут рядом, ближе к лесу. Пойдёт? — Пойдёт. Без водителя. — Через пару часов доставим. Координаты скину. Не забудь сразу удалить. — Уже забыл, — Кадзу закатил глаза. Каждый раз ему это напоминал, хотя вместе работают уже чёрт знает сколько лет. — Я видел, ты закатил глаза! — обвинительным тоном сказал Такао. Кадзу слабо улыбнулся. — Тебя здесь нет. — Я телепортировался буквально на секунду, чтобы насладиться этой картиной, — серьёзно ответил друг. Кадзу фыркнул и положил трубку. Вернувшись на кухню, он увидел, как Сино осматривает Мэй. Девушка выглядела мертвецки бледной, под глазами появились чёрные круги. Ногти на руках сорваны, под ними — запёкшаяся кровь. Руки тоже в крови. Лицо. Кадзу было страшно думать о том, что ей пришлось пережить. — Нужно её вымыть. Переодеть, — с трудом ворочая языком, сказал он. Подошёл ближе. Отодвинув Сино, подхватил Мэй на руки. Такое ощущение, словно она ничего не весила. — Ванная где? Сино глупо хлопала глазами, глядя на него. — Ну? — Кадзу устало вздохнул. — Не до приличий твоих. Хмурая девушка проглотила все слова возмущения и повела его к ванной. Быстро набрала воду и вышла, словно чувствовала, что Кадзу нужно побыть одному. Не стала ничего говорить о приличиях, увидев, как он стал раздевать Мэй. Лишь буркнула что-то о том, что минут через пятнадцать принесёт одежду. Медленно, дрожащими руками он раздевал её. Ему хотелось не видеть её в таком состоянии. Но в голове мелькнуло — с близким человеком должен быть и в горе, и в радости. Одна из маминых мудростей… Вздохнул, поддерживая безжизненное тело. Осторожно погрузил Мэй в ванну — вода тут же окрасилась красным. Зажмурился, ощущая подступающую панику. Та словно вырывалась из недр сознания — из того времени, когда он был ещё несмышлёным ребёнком. Хватая ртом воздух, заставил себя выбросить это из головы. Не сейчас. Смывая корку крови, он увидел синяки — следы от пальцев. На губах — от зубов. Он осторожно провёл пальцем по нежной коже, словно мог стереть всё это. Но нет, синяки никуда не исчезли. Рана на груди выглядела ужасно. Лучше, чем изначально, конечно. Но у него всё равно возникали вопросы — как она ещё дышит. Кадзу осторожно наклонил её, отмывая от крови спину. Там тоже были синяки — видимо, она сильно ударилась. На бледной коже это выглядело так жутко… Аккуратно промыл её волосы, распутывая пальцами. Действовал бережно, боясь причинить боль. Он не знал, чувствует ли она его прикосновения, но не хотел доставить неудобства. Извлёк из ванны, укутал полотенцем, вытирая воду. Не удержавшись, обнял, прижал к себе изо всех сил. Она была холодной и точно мёртвой. Лишь тихий звук дыхания убеждал его в обратном. Сжимая хрупкое тело в руках, Кадзу не знал, что ей сказать. Но слова всё же нашлись, вырвались еле слышным шёпотом: — Выкарабкаемся. И хуже раны были. Помогу. Не оставлю, ни за что. Обессиленно взял её за ладонь и прижал к собственной щеке. Иллюзия её прикосновения успокоила лишь на мгновение. Иллюзия того, что она его слышит. Иллюзия того, что она не уйдёт. — Люблю тебя, — выдохнул два слова. — Люблю, Мэй, — повторил, точно заклинание, способное её вернуть. Но они ведь не в дурацкой сказке. — Останься со мной. Даже если хочется уйти… Останься хоть на минуту. Чтобы услышать эти слова. Конечно, она не открыла глаза. Не вернулась. Ему осталось лишь вновь обнять бесчувственное тело, ощущая, как где-то глубоко, едва уловимо, в ней стучит жизнь. Надеяться, что она не угаснет. Жаль, что слова не умеют воскрешать. Жаль, что нельзя обменять её жизнь на свою. Жаль, что его не было рядом, когда она так нуждалась в нём. Когда Сино вошла в комнату, она ожидала от него смущения или оправданий. Но он ничего не сказал и вообще не показал никакой скромности. Она ощутила странный укол в сердце, когда увидела, как он обнимает её подругу. Так бережно, словно она — самое важное для него на свете. Хотя так, наверное, и было. Он умело перевязал рану на её груди, за что Сино была ему благодарна. Смотреть на это было жутко, хотя она видела у Мэй много травм. Они вместе одели её — девушка зачем-то принесла тёплые вещи, хотя и знала, что подруга точно не замёрзнет. Помогла Кадзу высушить её волосы. Перед выходом он попросил дать для Мэй перчатки и шапку. Затем бережно положил её на заднее сиденье в машине, позволив Сино расположиться рядом с ней, а сам сел на водительское место. Бросив на них взгляд, он завёл предоставленный Такао автомобиль. Ввёл в навигатор сброшенные ранее координаты и отправился в путь. Было не очень далеко, но оттого волнение лишь росло.

***

Он сидел в полутёмном зале, склонившись в почтительном поклоне. Находящийся напротив мужчина недовольно хмурился, глядя на него. — Учитель, — наконец осмелился сказать он. — Я никогда не сталкивался с такими ситуациями. Хотя учитель не шевельнул и пальцем, Масамунэ ощутил раздирающую внутри боль. Это было худшим наказанием. Не бить, а надрывать душу. Самые искусные Охотники умели это делать. Араи пока не научился. Но мечтал сделать это, чтобы заставить учителя чувствовать ту же боль. Хотя он и подозревал, что тот знал, насколько такие ощущения неприятны. Масамунэ не мог даже локализовать источник. Лишь чувствовал пожар внутри. — Ты недоглядел, — недовольно сказал мужчина. Пошевелился: звякнули ножны. Лицо учителя было видно смутно, а от пелены боли Араи практически не мог его рассмотреть. — Нужно уходить только после того, как убедишься в смерти отродья! — Но я убедился, — сквозь боль прошептал Масамунэ. — Она не дышала. Не двигалась. Я вырезал её сердце. Представить не мог, что колдовство способно его подделать столь реалистично! Ведь я умею различать иллюзии. Сжалившись, учитель выпустил несчастную душу из хватки. Араи смог спокойно вдохнуть, хотя отголоски боли всё ещё пульсировали на задворках сознания. — Я тебя понял, — ответил он. — Мне нужно подумать и посоветоваться с другими. Тебе пока следует находиться в своих покоях. После я сообщу тебе решение. Не дожидаясь ответа, учитель покинул зал. Масамунэ, припадая на одну на ногу, поковылял в комнату, что была ему отведена. Встречу с наставником тёплой назвать нельзя было. Каждый раз после этих пыток он не знал, что заболит на этот раз. Сейчас сдалась нога. Пришлось передвигаться по стенке, чуть ли не прижимаясь к ней. Он знал, что его заставят вернуться на задание. Откажется — надавят на волю так, что собственное имя забудет. Один раз до такого довёл, еле оклемался. Что ж, пока учитель дал передышку, он сможет продумать, что ему делать. Очевидно, добить Мэй ему не удалось. Придя в себя, он понял, что не знает, что ощущает по этому поводу. Смутно радовался, ведь убивать её не хотелось. Но и втайне ненавидел — из-за неё он получил очередное наказание. Вновь разочаровал наставника. Он зашёл в комнату, после чего рухнул на кровать и уставился в потолок. Комната оставалась неизменной всё это время. На столе так и стояла фотография девочки, которую он не смог выбросить из мыслей. Повернув голову, Масамунэ будто бы столкнулся с ней глазами. Картинка расплылась, только на этот раз совсем не от боли, причинённой наставником… Интересно… — Интересно… — прошептал он. — Что бы ты сказала, если бы была сейчас здесь?