Чёрный Ирис

Дом, в который их привёз Кадзу, не блистал красотой. Он был явно давно заброшенным. Но Сино не жаловалась, ведь сейчас на первом месте стояла безопасность Мэй. Наёмник, конечно, перед ней извинился, хотя и не очень искренне. Она относилась к нему со здоровым скептицизмом, но делала скидку на то, что подруга доверяла ему. К тому же, Кадзу явно беспокоился о той: нёс её так бережно, словно она была хрустальной. То и дело бросал беспокойные взгляды ей в лицо, как будто она могла поморщиться от боли или показать дискомфорт. Но Мэй оставалась всё такой же безучастной. Это пугало. Кадзу бережно уложил Мэй на постель в одной из комнат и вышел оттуда, плотно прикрыв дверь. И он, и Сино понимали, что девушка, похоже, так просто не очнётся, но говорить об этом вслух было страшно. Словно спорхнувшие с губ слова оживили бы жестокую правду. — Когда приедет твой друг? — поинтересовалась Сино, хозяйничая на кухне. К счастью, Кадзу позволил по пути заглянуть в магазин с продуктами. Её всегда успокаивала рутина, к которой она привыкла. Вот и сейчас она думала, что можно быстро приготовить. Наёмник бросил взгляд на часы. Потом вздохнул, чуть нахмурившись. — Чёрт его знает. Такао… личность неординарная. Может прибыть хоть сейчас, может — завтра. Как ему вздумается. — Он что, не сказал тебе сроков? — Сино вскинула брови, поворачиваясь к тумбе и начиная нарезать овощи. — Странный человек. — И не говори, — хмыкнул Кадзу. Чиркнула зажигалка: он вновь курил прямо в комнате. Сино сжала губы, но ничего говорить не стала. В конце концов, она здесь гостья. Запах сигаретного дыма раздражал, но она понимала, что наёмнику нужно было расслабиться, отвлечься. Ему помогало курение, ей — готовка. Так прошёл час. Сино-Одори успела приготовить рис с тушёными овощами. За это время они с Кадзу не сказали друг другу и слова. Вдруг она услышала странный звук и резко обернулась, увидев, как в центре комнаты… буквально материализуется человек. Она тут же схватила нож и, не думая, швырнула его в незнакомца. Кадзу что-то выкрикнул, но человек, кажется, даже не думал переживать. На мгновение его контуры просто размылись, а спустя секунду он сделал шаг вперёд. Нож вонзился в стену прямо за ним. Если бы не его… колдовство, клинок вошёл бы ему глубоко в горло. Сино хотела схватиться уже за другой нож, но ей не позволили. Кадзу крепко схватил её за руку и посмотрел на неё со злостью. — Сдурела? — выпалил он. — Что творишь? Сино ощущала лишь дикую панику, которая будто бы срывала все возможные барьеры. Её рука дрожала, и Кадзу, почувствовав это, немного ослабил хватку. Она боялась. Но в то же время в её глазах плескалась дикая ненависть. — Колдун!.. — выплюнула она, с ненавистью глядя на человека, что скрестил руки на груди и выглядел абсолютно спокойным. — Ненавижу! — Милая девушка, мы ведь с тобой даже незнакомы. Как ты меня можешь ненавидеть? Голос колдуна оказался мелодичным и тягучим мёдом. Почти равнодушным, точно мужчина и не мог умереть секунду назад. Он очаровывал и сам собой отгонял беспокойство. Сино дёрнула головой. Наверняка наслал на неё какой-то морок, чтобы она к нему относилась доброжелательнее. Попыталась отгородиться, но осознала, что он ничего не делал. Это её тело… среагировало на него таким странным образом. Колдун подошёл ближе, подцепил пальцем подбородок девушки. Заглянул в глаза, излучая абсолютное спокойствие. Сино невольно задержала дыхание. Мужчина был красив и даже изящен. Длинные белые волосы спадали по плечам, тонкие губы сложились в улыбку. Глаза были сине-фиолетового оттенка, такого необычного и удивительного. — Милая девушка, — колдун усмехнулся, отпуская её, — что, если бы твой нож попал в меня? Было бы досадное недоразумение. Ведь я прибыл сюда, чтобы помочь твоей подруге. — Ты… ты Такао? — выдохнула Сино, стыдливо отводя глаза. Она до сих пор не могла побороть свой страх перед колдунами, хотя рядом с ней и постоянно находилась Мэй, являющаяся воплощением магии. Но к подруге она привыкла. А вот остальные чародеи напоминали ей о прошлом, что осколками разрывало душу. — Я думала… Пожалуйста, извини меня. Я не хотела. — Думаю, у тебя были причины для такой реакции, — мягко улыбнулся Такао. — Но всё же, если в следующий раз метнёшь в кого-то нож, учитывай, что у него может и не быть моих способностей. Ты на удивление меткая. — Кстати, — Сино радостно схватилась за отвлечённую тему, — как ты вообще уклонился? Я ничего не поняла… Колдун хмыкнул, помедлив с ответом. Взглянул на Кадзу — тот едва уловимо кивнул. Точно позволял раскрыть правду. Сино-Одори лишь фыркнула про себя. Понятное дело, безопасность, но ведь и она доверила свою жизнь и жизнь подруги тем, кого практически не знает. — Как бы это так выразиться… Я управляю временем и пространством, если по-простому. Точнее, не то чтобы управляю… Но могу, например, перенестись в желаемый отрезок. И ненадолго исчезнуть из материального мира, чтобы спастись от неожиданно полетевшего в меня оружия. Сино удивлённо вздохнула. Она, конечно, о разных колдунах слышала, но, похоже, Такао был действительно сильным. Естественно, у любого мага есть свои ограничения в плане использования силы, но ей он их, конечно же, не раскроет. В любом случае, Мэй для чего-то назвала его имя. Значит, он может помочь. Словно прочитав её мысли, мужчина вздохнул и отбросил назад волосы, оглядывая скудную обстановку комнаты. Затем продолжил: — Конечно, силы мои не бесконечны. Нужна какая-то привязка, чтобы совершить «скачок». Иногда это и вовсе случается без моего желания. Уже столько лет пытаюсь обуздать дар, но до конца так и не получается… — он поморщился, явно раздражённый этим фактом. Сино могла его понять: очевидно, ничего приятного в принудительных путешествиях сквозь время или пространство нет. Кадзу, поняв, что никто больше не будет швыряться ножами, ощутимо расслабился и вновь закурил. Такао свёл брови к переносице, окинув друга придирчивым взглядом. Сино-Одори показалось, что он понимал его и без слов. Вероятно, так и было. — Твоя привычка тебя однажды погубит, Кадзу, — голос его вновь стал бесцветным, буквально внушающим спокойствие. — Пускай, — Наито пожал плечами без особого интереса к словам Такао. — Ты не трепаться приехал и нравоучения мне читать. К делу давай. — Рассказывай, — Такао уселся за стол, Кадзу — напротив. Сино, желая себя чем-то занять, поставила перед мужчинами две чашки с чаем. Колдун поблагодарил кивком, наёмник же, казалось, вовсе не заметил учтивого жеста. — Помнишь девушку, которой украшение делал? — Кадзу всё же взял стакан с чаем, отпил. Сигарету без церемоний затушил об стол. — Как забыть, — тон Такао едва уловимо изменился, став деловым: колдун явно сосредоточился на деле. — Ты говорил, по моей части дело. С магией связано? — Верно, — Кадзу кивнул, постукивая пальцами по чашке. — Эта девушка… Не знаю, кто она именно. Назовём условно — неведьма. Но что-то вроде. Получила смертельное ранение, но выжила. Восстановилась благодаря крови. Подруга, — наёмник кивнул в сторону Сино, копошившейся у раковины, — сказала, она управляет тенями. И черпает силы из чужих жизней. Только в этот раз что-то пошло не так, и она до конца не восстанавливается. В беспамятстве назвала твоё имя. Потому и позвал. Такао кивнул, принимая информацию. Молчал, обдумывая. Медленно отпил чай, ощущая едва уловимый фруктовый вкус. Теорий, конечно, в голове появилось много. Но он повернулся вдруг к Сино, которая смотрела на него, пусть и без прежней ненависти, но с тем же испугом, и спросил: — Она бессмертна? — Не знаю… похоже на то, — девушка нервно сжала пальцами рукав свитера, теребя. — Во всяком случае, она раньше восстанавливалась даже после очень тяжёлых ран. — Насколько? Не с её слов, а только то, что сама видела, — Такао смотрел словно сквозь неё, явно находясь мыслями где-то не тут. — Ну-у… — Сино задумалась на мгновение, перебирая в памяти различные ситуации. — Она… однажды спрыгнула с высотного здания. Когда их только стали строить, она заинтересовалась. Я узнала о её замысле не сразу… И только потом мне стало известно, что её не тянет жить вовсе. Я… нужно ли описывать травмы, которые получает человек, упав с большой высоты? — Нет. То есть после этого она пришла в норму? — Да… даже шрама не осталось. Но несколько человек… В общем, это списали на какой-то несчастный случай, но ценой этой её попытки стали жизни нескольких людей. С тех пор она перестала пытаться. — Кем ты приходишься ей? — Такао кивнул сам себе, словно ставил мысленную галочку. — Подруга… — Нет. Ты тоже не человек, я чувствую. Точнее, в тебе есть что-то неправильное. Ощущаешься иначе, чем Кадзу. Сино-Одори поджала губы. Делиться своей историей она не хотела, ведь считала это чем-то сокровенным. Кроме Мэй, никто не знал этой тайны. Но потом девушка подумала, что Такао, вероятно, спрашивает не из праздного любопытства. А Сино хотела спасти подругу. Так что ей стоит рассказать? Она вздохнула и поведала мужчинам всё. О колдунах, напавших на храм жриц, о том, как она сама стояла на пороге смерти. И о девушке, которая спасла её просто потому, что такова была последняя просьба матери Сино. Многим позже ей стало известно, что Мэй даровала ей кусочек собственной души, потому они и оказались связаны. Хотя сама Сино никакой магии так и не получила. Просто перестала стареть. — Ты чувствуешь себя хуже из-за того, что с ней сейчас? — спросил Такао, слегка нахмурившись. Всё услышанное было для него новым, неизведанным. О таких, как Мэй, он прежде не слышал. Но из рассказа Сино сделал вывод, что имеет дело с проклятьем. Сино помолчала, прислушиваясь к ощущениям. Затем ответила: — Не то чтобы… Некоторую опустошённость ощущаю, но сил во мне достаточно. Словно частичка души Мэй живёт своей жизнью, отдельно. Мне кажется, она ошибалась, когда говорила, что мы так тесно связаны. Но, в конце концов, она даже сама о себе не до конца всё знает. — Понятно, — Такао в очередной раз тяжело вздохнул и допил чай. — Очень вкусно, спасибо, — слова дополнил искренней улыбкой, которая так глупо и неуместно заставила сердце Сино биться чаще, а щёки — покрыться румянцем. — Что ж, мне нужно посмотреть на неё самому. Кадзу, проводишь? Наёмник без лишних слов кивнул и, встав из-за стола, повёл Такао за собой в комнату, где они расположили Мэй. Перед дверью остановился, взглянул на друга и поинтересовался: — Не заходить? Как обычно, сам? — Да. Что тебя так тревожит, Кадзу? Помимо очевидного. — Не понимаю, почему назвала твоё имя. Вы ведь незнакомы. Такао потёр лоб. Усмехнулся, понимая прекрасно, что дело далеко не в ревности. Кадзу этим не страдал никогда. Даже с Азуми, которая благочестивым поведением не отличалась. — Не знаю, насколько это правда, но среди колдунов ходит история о том, что души особо сильных магов способны перерождаться. И каждый раз они становятся всё более мощными в плане способностей. Мой наставник придерживается подобной теории, потому что у него нет более рационального объяснения тому, что я умею. Хотя, конечно, рациональность и магия… Но, может, это не просто байки стариков. Если Мэй бессмертна, быть может, она встречала какое-то прошлое воплощение меня? — Бредово звучит, — Кадзу качнул головой, но губы его чуть дрогнули, выдавая намёк на улыбку. — Так же бредово, как и то, что я могу пройти сквозь стену, коль пожелаю. Но ведь, — Такао демонстративно потянулся к стене, через которую его рука, ставшая бестелесной, провалилась, как через желе, — это реальность. — Выделываешься, — откровенно фыркнул Кадзу. — Выделываюсь, — не стал скрывать Такао. Покачав головой без особой надежды, что друг однажды перестанет выпячивать свои колдовские способности, Кадзу оставил Такао одного, бросив на него напоследок напряжённый взгляд. Тот же на мгновение прикрыл глаза, очищая разум от всего постороннего, и вошёл в помещение. Если бы он не знал, что лежавшая перед ним девушка жива, то подумал бы, Кадзу разыгрывает. Мертвенно бледная кожа, лишённое красок лицо, даже волосы какие-то тусклые. Глаза закрыты. В тишине комнаты Такао слышал едва уловимое дыхание, такое лёгкое, какого никогда не хватило бы обычному человеку. Осторожно попытался просканировать её, но наткнулся словно на стену. Удивительно — блокировать даже в таком состоянии. На шее, как он и ожидал, покоился кулон, сделанный им самим. Собственная магия потянулась к нему уже охотнее, позволяя ощутить кое-что. Обычной колдуньей Мэй действительно не была. Такао даже больно стало, словно что-то отравляло его. Присев на край кровати, он быстро унял головокружение и тяжело вздохнул. В нём мелькнуло какое-то смутное узнавание при виде девушки. Но он однозначно её не знал. Неужели старик-учитель всё же не бредил, и перерождение действительно возможно? Хотя странно колдуну не верить в подобное… Он осторожно коснулся руки Мэй… и ничего не почувствовал. Даже сам себе усмехнулся — а чего ожидал? Что воспоминания хлынут неуёмным потоком? Похоже, это так не работало. И всё же вспыхнуло внутри что-то незнакомое, трепыхнулось испуганной птицей. Какое-то… словно что-то знакомое. Такао нахмурился, посылая осторожно магический импульс. Ему нужна была отправная точка. Просто так скакать по временным линиям — пустая трата сил, и восстановление будет явно небыстрым. Но понять, куда именно двигаться, не получалось. Девушка была безучастна. — Помоги мне, ну же… — прошептал он, перебирая чужие пальцы рассеянно, даже не отдавая себе отчета. Потянулся к её кулону, обхватил пальцами. И тут же ощутил то самое что-то. Смутные образы мелькали перед глазами расплывчатым пятном. Словно её магия смешалась с его, давая небольшую подсказку. Грязная таверна. Звёздная ночь. Стрёкот насекомых. Тусклый свет магических шаров. Смех, нерешительность, неожиданное предложение… Море чувств обуяли с головой. Такао стиснул зубы, зная, что прерывать контакт нельзя, даже если будет больно. Проигнорировал текущую из носа кровь, затекающую в приоткрытый в судорожном дыхании рот. Он ощутил тоску. Не свою, её. Её выбила из колеи новость о смерти… Чьей? Такао выпустил чужую ладонь из своей и прижал пальцы к вискам в попытке унять головную боль. Быстрым жестом стёр с лица кровь, затем вернулся взглядом к Мэй. Прищурился, заставляя себя сфокусироваться и не обращать внимание на привычный дискомфорт. Он всё ещё не смог найти отправной точки. Действовать наобум не решался. Что-то внутри отчаянно рвалось к ней. Словно она звала его. Кричала без слов, не издавая ни единого звука. Но он не понимал, за что ему зацепиться.

***

— Ты это почувствовал? Мэй резко выдохнула, прижав ладонь к груди. Хотя в этой реальности не ощущалось ровным счётом ничего, она будто бы почувствовала учащённое сердцебиение. Словно физическая оболочка попыталась привлечь к себе внимание. — Нет, — Такао легко качнул головой, поднимая на собеседницу заинтересованный взгляд. Долгое время они молчали, погружённые в некое подобие транса, поскольку не знали, что им делать. Единственное, что было доступно — ожидание. Изменения… интриговали. — Что ты ощутила? — Какой-то… импульс. Будто кто-то зовёт меня. Магией. Мэй покачала головой, неуверенная в собственных чувствах. Но энергия, которую она ощутила, показалась знакомой. Словно что-то давно забытое вернулось к ней неожиданным потоком. По эфемерному телу даже мурашки прошли. А она-то думала, что здесь подобное невозможно. — Кто-то знакомый? Может, твоя подруга? — предположил Такао, скрестив руки на груди. — Нет… Она не может пользоваться магией. Эта энергия… — Мэй помедлила, а затем посмотрела на друга с осознанием. — Да это твоя энергия! Немного изменённая, но всё равно твоя! Удивительно, что я её ещё помню… — Магическую энергетику забыть сложно, — колдун усмехнулся, качнув головой. — Значит, всё же другое воплощение моей души тебя нашло. Если он сообразительный, то быстро догадается, что тебя и его что-то связывает. — Но что он может сделать? — Мэй вздохнула, откидываясь на спинку дивана — мебель появилась здесь просто по её желанию. — Либо попадёт сюда к нам, используя вашу с ним связь, и поможет вернуть кусочек души, либо… Может, с перерождением и эта «особенность» передаётся, скажем так, по наследству. Хотя, вероятно, магии она будет очень мешать. Интересно, и какой же я в этом воплощении… Наверняка во много раз сильнее, времени-то прошло много, — Такао вздохнул с каким-то мечтательным видом. Мэй только уставилась на собственные ладони, надеясь, что друг прав. Но где-то в глубине души всё равно сидело странное желание: не возвращаться. Остаться здесь или превратиться в ничто. Больше не причинять никому боли. И только смутное тёплое чувство, запрятанное ею же самой куда-то глубоко, заставляло думать, что она не совсем права. Что она должна бороться, даже если не понимает, почему.