20. КРУШЕНИЕ
4 сентября 2022 г., 06:08
Спала Эми ужасно — можно сказать, вообще не спала. В отчаянии она доверила все свои слёзы мягкой подушке. Снова и снова в мыслях возникали пережитые ей моменты близости с Юки, о которых она отчетливо помнила, но каждый раз она не могла с уверенностью сказать — а было ли это на самом деле? О собственном признании она, было, уже совсем не хотела вспоминать, но оно снова и снова упрямо возвращалось к ней.
Ночь казалась бесконечной. Лишь под утро Эми, наконец, смогла немного уснуть.
Утром, собираясь в школу, она изо всех сил прямо-таки выдавливала из себя улыбку: ведь гостеприимство в доме — и семейная, и национальная традиция, и никакие события не должны помешать уважению и почету любому гостю.
Однако, в висках у нее буквально стучало, руки сдавливали все, что им попадалось, с невероятной силой, когда она сидела за одним столом с Юки.
В отчаянии она пыталась заметить хоть какие-нибудь признаки в его поведении — что он понял, ч т о она сейчас переживает. Но по всему было очевидно, что тот совершенно не обращал внимания на тот шторм, который бушевал в ее душе.
«Ничего не было! Это все были видения! Не любит! Не чувствует! Он даже не думает обо мне!» — мысли в голове кричали так, что она почти не слышала, что говорила ей мама во время завтрака. Машинально кивая, зачастую невпопад, она совершенно не понимала, что происходит кругом, и поэтому беседа за столом быстро превратилась в тихий диалог между Хикэру и Юки.
Они вышли на улицу, и теперь им предстояло идти вдвоем, одной дорогой. Чем дальше они были от дома, с каждым шагом улыбка приличия удерживалась у Эми все сложнее, и всего через несколько минут Юки увидел, что девушка идет рядом с ним, мрачная, как туча, которая вот-вот начнет хлестать молниями во все стороны. Погода на улице в этот день было пасмурной, и это лишь усиливало ощущение надвигающейся на ее лице грозы.
Они продолжали подниматься вверх по дороге, окаймлявшей холм, с которой старый город было видно как на ладони — до самой реки. Край тротуара, за которым начинался обрыв, был защищен высоким ограждением, и, если посмотреть вниз, со склона убегали деревья и крыши домов, которые, чем дальше, тем становились все меньше и меньше.
Внезапно Эми остановилась, повернулась к юноше и топнула ногой. Ее расплетенные волосы, чуть собранные алыми лентами, развевались на ветру.
— Скажи, Юки-кун, ты действительно ничего ко мне не испытываешь?!
Она говорила резко. Было видно, что слова прорываются из самой глубины ее души, не сдерживаясь ничем.
Напор испугал Юки, и он попытался сгладить ссору.
— Эми-тян, мы же с тобой говорили. Ты мне очень нравишься, но...
Она не дала ему договорить.
— Но?!
Образовалась звенящая пауза. Рядом с шумом проехал автомобиль, затем снова стало тихо.
— Эми-тян, мы с тобой хорошие друзья, но я... не готов к отношениям.
Слова прозвучали глухо, но вполне отчетливо. И, когда Юки закончил говорить, Эми уже уходила, направляясь вверх, в сторону школы.
Он еще долго стоял на тротуаре перед забором, бесцельно смотря вниз. Дул слабый ветер со стороны реки. Мимо юноши проезжали редкие автомобили.
Школьный день тянулся невыразимо медленно. Занятия то отвлекали от жгучих мыслей, то вновь возвращали к ним. Эми не могла поверить: она во всех подробностях могла описать тот вечер и незабываемый поцелуй в кафе. И всё это — в с ё э т о — были лишь ее видения? Это ей казалось совершенно невозможным. И почему Юки, настолько рассудительный и смелый и в жизни, и в той же науке, оказался нерешительным в отношениях? Может, все дело в ней самой? Может быть, он уже в который раз просто вежливо хотел сказать, что и м е н н о с н е й он не готов к отношениям?
Ответов на вопросы не было, и от их обилия начинала все сильнее болеть голова. После бессонной ночи ей уже совсем не хотелось плакать, но настроение все равно было хуже некуда, и после уроков она отправилась в школьную библиотеку — там хотя бы можно было провести время, никому не попадаясь на глаза. Чтобы скоротать время, она взяла книгу об уходе за розами, устроилась в неприметном месте читального зала и стала ее изучать: в конце концов, рано или поздно она научится их выращивать, и у нее будут не колючки, а самые настоящие цветы. Крупные, большие. Алые, как истинные чувства.
— Привет!
Голос раздался немного сбоку.
— Азуми-тян? Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть.
— Вот, решила книгу взять почитать. А ты что читаешь?
— О розах. Я решила все-таки научиться выращивать розы. А то хожу, хожу в клуб натуралистов, и все без толку.
— Эми-тян, может быть, тебе надо было начинать с более простых растений? Я не знаю никого, кто там розы выращивает.
— Что ж, значит, я буду первой. — Тут она задумалась. — Наверное, буду.
— А ты старательная. Я думаю, что у тебя должно получиться.
Эми вздохнула.
— Должно же у меня хоть какое-нибудь желание в жизни исполниться.
— Я согласна с тобой. Без желаний никак нельзя. Я, например, очень хочу занять первое место...
— По волейболу? — с натянутой улыбкой ввернула Эми.
— Ну, нет же, — и Азуми рассмеялась. — В школьных соревнованиях по бегу, конечно. В прошлом году я заняла третье место. Если в этом году я буду тренироваться и займу в школе первое место, то меня могут включить в команду от префектуры по соревнованиям экиден, и я смогу выступать на эстафете в Токио!
— Экиден? Я не знала, что школы тоже проводят экиден. Я думала, это соревнование только для взрослых мужчин.
— Конечно, проводят. Каждый декабрь проходит всеяпонский чемпионат из 47 команд средних и старших школ со всей страны, и там выступают лучшие из лучших — и юноши, и девушки. Я хочу выступать на дистанции пять километров.
Эми смотрела на подругу во все глаза. Вот это мечта! Вот это стремления! А она всю жизнь считала ее серой мышкой в классе, которая ни с кем не общается...
— А какую книгу взяла ты, Азуми-тян?
Та молча показала обложку. Эми прочитала и не поверила своим глазам. Заголовок гласил:
История и культура Англии викторианской эпохи.
Эми, сама того не желая, сразу же вспомнила про графство Марбэри, необычную девушку-волшебницу и Запертую руническую книгу.
— Так ты интересуешься зарубежной историей?
— В последнее время да, мне ведь уже надо выбирать будущую специальность, и я планирую учиться в старшей школе, сдавать экзамены и все такое.
При всей своей богатой фантазии Эми никак не могла представить Азуми будущим историком. Талантливым спортсменом — запросто, быть может, географом, изучающим земные просторы и недра, но историком...
— Прости, Эми-тян, но мне уже пора. Увидимся завтра!
Эми попрощалась, и Окамото Азуми, торопясь, с книгой в руках направилась к выходу.
После общения с подругой Эми чувствовала себя немного легче. Наверное, важно бывает с кем-нибудь поговорить, пусть даже о самых обычных вещах.
Она шла в сторону дома, спускаясь по улице. На дороге все еще было серо и пасмурно. Недавно прошедший дождь оставил за собой лужи, мокрый асфальт. Холодный ветер продолжал дуть со стороны реки.
Она шла и в душе изумлялась, насколько высокими бывают мечты у людей. «Но они хотя бы достижимы», — думала она. — «Азуми будет трудно, но она может тренироваться настолько хорошо, чтобы попасть в команду и выступать в Токио. А я...»
Она вспомнила, насколько глупыми были отказы, которые она уже слышала от Юки. Что она готова сделать, чтобы быть с ним? Чем готова пожертвовать? Насколько он дорог для нее, чтобы пытаться снова и снова создавать отношения, а потом снова слушать, что ему это слишком рано?
Эми настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что не заметила, что уже идет по Гурандо-Тэйен и стоит на покатом мостике через речку, пересекавшую парк. С досады она махнула рукой и продолжила свой путь.
Удивительно, насколько все-таки были живописными места, которые она проходила. Ведь прямо сейчас ее ноги шли по той самой дорожке, на которой еще совсем недавно ей приходилось бороться с беспощадной стихией, когда не было видно ничего кругом, кроме стены дождя...
Сегодня же стояла пасмурная, но тихая погода, и теперь она шла мимо аккуратно, по-японски оформленных кустов, как будто вплетенных в естественный ландшафт. Большие камни-валуны, редкие деревья, небольшие возвышения грунта выглядели так, как будто они были созданы самой природой, хотя Эми прекрасно понимала, что садоводы провели немало времени, чтобы разбить парк именно таким образом. Чуть поодаль росли сливовые и персиковые деревья, которые так красиво выглядят во время праздника ханами! Дорожки расходились от главной аллеи изящными изгибами, и каждая из них вела своему таинству: иные уходили к беседкам для уединения, некоторые — возвращались к речке или прудику, а другие — вели к лестницам наверх, на гору, оставаясь в окаймлении деревьев.
В парке, на удивление, было шумно. Сегодня особенно много было рабочих, которые без устали восстанавливали то, что было разрушено ураганом. Тут и там виднелись трактора и грузовые автомобили, которые по служебным дорогам, незаметно подходившим с края парка к основным местам отдыха, привозили доски, рейки, инструмент, черепицу для крыш. А чинить, если посмотреть вокруг, приходилось много. И пусть поломанные деревья уже привели в порядок, а ветки увезли, оставались и постройки. Эми увидела поодаль беседку, у которой ветер полностью сорвал и унес крышу, и ей стало страшно: ведь она тогда шла по дороге, находясь во власти урагана, и ветки, листья, летящие навстречу, были совсем даже небольшой неприятностью. А если бы эта крыша, сорванная порывом ветра, упала на нее?
Шум повсюду работающих пил, удары молотков, гул автомобилей и тракторов наполнял долину парка необычным ощущением: уголок природы ненадолго превратился в царство машин.
Эми, не торопясь, шла в сторону главной лестницы парка. Чем ближе она была к склону горы, тем реже попадались рабочие: здесь лесистый склон создавал естественную защиту от ветра. Сломанные и упавшие ветви здесь уже не попадались: дорожка была вычищена, наверное, еще вчера. Поэтому путь уверенно привел ее к подножию лестницы, и здесь Эми, посмотрев наверх, замерла от неожиданности.
Она любила смотреть вдоль лестницы, туда, где между верхушками сосен, укрывавших лестницу, было видно кусочек неба. Сегодня небо выглядело серым, и по нему быстро бежали облака, но дело было не в этом. Пострадала от урагана сама лестница, и пострадала довольно сильно: нескончаемые потоки воды оторвали, сдвинули и унесли некоторые каменные ступени; деревья, по-видимому, упавшие на лестницу, изогнули ограждения и сломали несколько деревянных фонарей. Внизу была закреплена табличка, призывающая к осторожности и предупреждающая о ремонтных работах.
Лестница, что ни говори, теперь выглядела ужасно, и вход на нее был перекрыт желтой предупреждающей лентой.
«Прямо, как у меня внутри», — подумала Эми. — «Разрушены все надежды, какие только у меня были».
Девочка вздохнула, немного постояла, затем огляделась и быстро поднырнула под ленту. Лестница была довольно широкой, и если аккуратно обходить разрушенные места и держаться за изогнутые в некоторых местах поручни, подняться наверх, кое-как, было еще можно. Рабочих здесь не было: судя по всему, починить лестницу было делом непростым, и реконструкцию пока отложили.
Несмотря на предупреждающую табличку, Эми все-таки решила подняться наверх. Теперь все разрушения лестницы она видела вблизи и вновь удивлялась, насколько ей тогда повезло выбраться живой, ведь любая из этих упавших сосен, некоторые из которых были выворочены из земли с корнем, могла стать последним аккордом в ее жизни. Не без труда достигнув вершины, девочка повернула по дорожке направо и стала спускаться вниз. Мусор и ветки на каменистых дорожках были уже аккуратно прибраны, но мощные потоки воды образовали глубокие рытвины, которые то шли вместе с дорожкой вниз, то на поворотах пересекали ее, и тогда Эми приходилось перепрыгивать, чтобы пройти вперед.
Она продолжила свой путь, стремясь к любимому саду из роз. Вот уже и большой пруд; скоро будет открытая поляна и, наконец, желанный поворот за холмом. Судя по всему, здесь среди посетителей она была единственной и, кроме нее, вдали были видны только рабочие. Снова стал слышен шум двигателей, удары молотков, лязг металла. В одном из мест она увидела искры, брызжущие во все стороны — там заменяли металлические поручни моста, сильно изогнутого ветром.
Аллея, соединяющая японский и английский парки, словно примиряла два разных мира, а холм, вокруг которого она шла, наоборот, разделял их, и, находясь между этими мирами, прохожий на какой-то момент оказывался окруженной истинной природой здешних мест: лесистыми горами, вершины которых покрыты вековыми кедрами; ручьями, то тут, то там прорезавшими долину; бамбуковыми зарослями вдоль реки. Казалось, что недавнее буйство стихии никак не затронуло дикую природу, и лишь люди, как муравьи, копошились, пытаясь исправить грубый рисунок, который крупными размашистыми росчерками был нанесен в этой местности пару дней назад.
Английский парк традиционно встретил Эми своими старинными чугунными воротами и двумя высоченными топиарами. На удивление, ветер не сломал их.
Теперь она шла по центральной аллее. Выстриженные до идеальных фигур деревья и кусты вполне неплохо выдержали натиск урагана, и, казалось, нисколько не изменили своих форм. Чугунные фонари и каменные скамьи вообще не заметили за последние дни ничего особенного и продолжали гордо стоять на своих местах. Лишь цветники были сильно побиты ливнем, и большинство из тех, где цветы раньше стояли высокими, были значительно прорежены. Территория сада была уже чиста, и машин и тракторов здесь не было. Кое-где был слышен шум электрических кусторезов: сегодня как раз было время для формования растений.
Фонтан в центре аллеи не работал, поэтому Эми сразу же, не глядя, направилась к своему любимому розарию, и тут же остановилась как вкопанная, поскольку теперь розарием его можно было назвать очень условно. Да, все кусты были аккуратно пострижены и так же окаймляли дорожки. Только вот цветов на них почти не было, а те, что оставались, придавали не ощущение радости, а жалости: они были совершенно взлохмачены и оборваны ветром. Она подошла к изгородям, которые еще несколько дней назад были сплошь усеяны большими алыми розами, и погладила рукой те цветы, которые смогли хоть как-то пережить удар бури.
Эми обошла розарий. Действительно, по сохранившимся в некоторых местах цветам и, наверное, с картой и компасом в руках можно было составлять план нашествия стихии: кусты роз, сплетаясь между собой, неплохо защищали цветы, расположенные с обратной стороны от ветра, в особенности внутри цветочных изгородей. Те же розы, которым пришлось встречать ураган лицом к лицу, были безжалостно уничтожены.
— Вот тебе и раз! Эмико-тян, как ты здесь оказалась?
Голос раздавался откуда-то из-за живой изгороди.
— Сюмицу-сан? — она, пытаясь угадать направление голоса, спросила у куста.
Послышались шаги в траве, и через некоторое время из неподалеку расположенной естественной арки в живой изгороди вышел, как всегда улыбающийся, усатый садовник.
— Здравствуй, красавица. Очень рад тебя видеть, но разве ты не заметила табличку, что парк закрыт для посещения? После тайфуна здесь очень много опасных мест. Поломано много деревьев и беседок, размыло каменную лестницу, а перила у обзорной площадки вместе с краем скалы рухнули вниз.
Эми задумалась. Ведь она действительно не помнила, как оказалась в парке, и очень хорошо, что она не пошла в сторону обзорной площадки. Затем она кивнула:
— Да, я видела, какие ужасные разрушения принес ураган. И я вижу, что очень пострадали розы.
— Это точно, им досталось. Хотя сами розовые кусты почти не повреждены, чему я очень рад. А розы... им все равно оставалось недолго, ведь их первое цветение уже заканчивается. Будем готовиться к следующему, в августе: в парке еще много растений, требующих ухода.
— Я заметила много рабочих сегодня.
— Со всего города вызвали рабочих. Вчера весь день приводили в порядок улицы, а сегодня взялись за парк. Ничего не поделаешь — тайфун был жестоким, и в такую погоду я не завидую деревьям и цветам, которые не могут спрятаться дома, под теплой крышей. Надеюсь, ты была у себя дома, с мамой?
— Мама в этот день была в Митакихаре, она не смогла выбраться — рейсы отменили. А я встретила ураган... — она помедлила, не сразу решившись сказать правду, — я встретила его здесь, в парке.
— Что?! — не поверив своим ушам, воскликнул Энтони. — Ты была здесь? Но это же очень опасно, ты могла пострадать или погибнуть! Как это случилось?
— Да я и сама не знаю, как это случилось. Но когда все началось, я была в розарии.
— И тебе удалось выбраться одной?
— Не без приключений, но удалось. Я думаю, мне очень повезло.
— Ты действительно родилась под счастливой звездой, Эмико-тян. Знала бы ты, сколько людей ежегодно погибает от тайфунов и цунами...
Он по-отечески обнял ее.
Эми смутилась. Она очень тепло относилась к садовнику, которого знала с самого детства, но сейчас он ей все больше напоминал про Юки. Не зная, как себя вести, она слегка повела плечами, пытаясь освободиться от объятий.
— Скажите, Сюмицу-сан, а Юки ничего вам не рассказывал обо мне?
— Юки? Он же сегодня был у тебя в гостях, верно?
В ответ она промолчала.
Улыбка садовника стала не такой широкой, на лице появились нотки озабоченности.
— Значит, не все там у вас так гладко, выходит?.. Что ж, это дело молодое. Нет, Эми-тян, ты, наверное, знаешь, что он довольно скрытный в таких вещах. Спрашивает о тебе он часто, но чтобы рассказывать... наверное, нет, историй о тебе от него я не припомню. Но он тянется к тебе, это я знаю точно.
Эми покраснела и опустила голову.
— Ну как же так... тогда я ничего не понимаю...
— Он не предлагал тебе встречаться? Насколько я знаю, так принято в Японии.
Тут она почувствовала, как невинная фраза ударила ее в самое сердце. Слезы буквально брызнули из глаз, ее тело заметалось, и, в конце концов, она уткнулась лицом в грудь Энтони. Сил сдерживаться у нее больше не было, она плакала навзрыд.
Садовнику ничего не оставалось, как, обняв девушку, укрыть ее от переживаний.
— Что ж ты так-то, Эмико-тян... все будет в порядке, вот увидишь.
— Не будет... — всхлипывала она. — Не будет! Что я только ни делала...
— Может быть, просто должно пройти время? Может быть, должно что-то случиться, чтобы он решился на этот шаг?
— Сюмицу-сан, да это же я... это я сама ему призналась...
— Вот те раз! Ты действительно так хочешь быть с ним?
— Больше всего на свете... Но он...
И ее слова утонули в слезах.
Садовник и сам понимал, что дальше расспрашивать не стоит, поэтому просто стоял рядом, обняв ее своими большими мозолистыми руками.
