Птица свободного падения

      С каждым шагом треск поленьев звучит все тише и тише, а стрекот сверчков и звук мнущейся сочной травы под ногами – громче и явнее. Ран крепко удерживает руку Соры, чуть ли не впиваясь пальцами в тонкую загорелую кожу, и вышагивает в лишь ему известном направлении.       Он хочет поскорее скрыться от людских глаз и, наконец, остаться с его Сорой наедине. Вдвоем. И девушка, шедшая за ним шаг в шаг, чувствует желание супруга. Она считывает его по дергающимся мышцам спине, по сжимающейся и разжимающейся руке, по резким поворотам головы. Сора чуть ли не смеется в голос, когда Ран спотыкается из-за лежащей на земле палки и тихо, злобно материт ее.       − Что с тобой, Ран? – большим пальцем девушка оглаживает его руку, и видит, как плечи мужчины чуть опускаются.       − Не хочу видеть Исикаву, − бросает он через плечо, не сбавляя шага. – Она меня бесит одним присутствием.       − Почему?       Ран останавливается на секунду, чтобы спокойно выдохнуть и не дать голосу дрогнуть от ярости:       − Не знаю.       И снова отправился в путь.       Он не хочет называть причины, хотя прекрасно понимает, почему не переносит девушку брата. Исикава похожа на Шиндзу, как две капли воды – внешне они схожи до мельчайших деталей. Даже родинка около пупка – и та находится почти в том же месте.       Ран не верит в чудеса. Он лично держал на руках мертвое тело Жемчужины и помогал Риндо с организацией похорон. Если бы не здравый разум, Хайтани действительно мог задуматься – хотя бы на секунду, – что Исикава действительно и есть Шиндзу. Но он адекватен. К счастью.       И может пронаблюдать различия внутреннего мира девушек. Шиндзу была… своей в доску. Возвышенной. Чуть ли не святой, и от этого Рану всегда становилось смешно. Потому что где они – два заблудших брата – и где эта девушка, которая смотрела большими глазками, смущенно улыбалась, а иногда и в упор не видела неловкости момента, хотя его ощущали все.       Она была светом в темном мире братьев и дарила покой, расслабленность. Втроем они читали друг друга без слов – стоило просто посмотреть, и это помогло им сблизиться за очень короткий срок.       Исикава же…       Ран поморщила, и верхняя губа дрогнула в раздражении только от мысли о ней.       Она непредсказуема. Хайтани не может понять, что с ней не так. Взгляд почти всегда направлен вниз или наверх, избегая прямого контакта. Печальные глаза, в которых хочется утопиться – на большее они не годятся. Ходячий сборник комплексов, который Риндо – по доброте душевной, не иначе – решил разгрести.       И это Рану не нравится тоже. Его брат пускает по ней слюни, как последний дурак, в то время как эта пигалица может кинуть его в любую минуту. Ей не составит труда подставить их, да даже просто бросить Риндо.       Кровь стынет в жилах от мысли, что с его братом опять будет происходить вся та же херня. Он не влюблялся никогда после Шиндзу, и Ран даже не запоминал в лицо всех девок, которые крутились вокруг Риндо. Он знал, что это разовая акция, и беспокоиться было не о чем. Было.       Сейчас все намного страшнее. Намного хуже. Исикава действительно нравится Риндо – Ран с легкостью смог поставить глупый диагноз, находясь половину дня в компании новообразовавшейся парочки. Его брат спокойно разговаривает с ней, смеется, улыбается, проявляет любые эмоции. Что, опять же, не нравится старшему Хайтани.       Ран знал, что Риндо искал что-то на нее. И если он не попросил о помощи старшего брата, значит ищейкой выступил Санзу, которому Ран уже написал. Бешенство по отношению к Исикаве превосходит раздражение от Харучие, и они договорились о встрече через пару дней. Ран уверен, что этот псих нарыл что-то на девку, и очень сильно надеется, что согласится поделиться добровольно. Пыткам Санзу не поддается, а прыгать вокруг него у Рана не хватит сил и желания.       Концентрация Хайтани притупилась, пока мужчина был погружен в мысли, и он пришел в себя лишь благодаря Соре. Девушка крепко сжала его ладонь и потянула на себя, вынуждая Рана остановиться на месте и обернуться.       − Ран, успокойся, − Сора шагнула вперед, вставая вплотную к мужчине и поворачивая его к себе. – Не делай поспешных выводов.       Ее губы мягко опустились на мужские, и Ран прищурился. Узкие ладошки легли на его плечи, прошлись вверх и зашли за спину, осторожно гладя лопатки вверх-вниз.       − Риндо с ней счастлив, − приятный шепот запускает цепную реакцию по всему телу мужчины, и Хайтани прикрывает глаза.       Слюны становится слишком много, и Ран громко сглатывает, облизывает губы и пытается взять контроль над своим дыханием. Он давно перестал это делать рядом с Сорой – постоянно контролировать, – но сейчас не хотел выдавать себя.       − Пойдем к палаткам? – спрашивает девушка, и Ран распахивает глаза. Нет-нет. – Мы уже далеко ушли. Пока вернемся – рассвет нужно будет встречать.       Сора улыбается и мечтательно закусывает нижнюю губу. Ран догадывается, о чем она думает. Встречать рассвет вдвоем, на природе – то, что она любит. Романтично. Хайтани не считает себя романтиком – он, скорее, полная его противоположность. Но его жена считает иначе.       С Сорой они сидели на берегу моря в свадебном путешествии, встречая почти каждый рассвет. Девушка укладывала голову на его плечо, медленно моргала, чтобы ничего не упустить, и сдерживала слезы счастья, так и норовящие показаться на глазах.       Ран приносил ей цветы. Он просто знал, что Сора безумно их любит, и мужчине не составляло труда подарить жене букет, чтобы в ответ получить самую яркую и невинную улыбку. В их доме побывали, наверное, все виды, за исключением орхидей – ему хватило одного раза, после которого у девушки обнаружилась аллергия на данный цветок.       Супруги раз в несколько вечеров гуляли в ее любимом парке. В каждом времени года Сора находила что-то замечательное – интересный узор снежинок, красивый красный цвет кленовых листьев осенью, вкусный аромат цветов и прорезающиеся через почку зеленые листочки.       Когда его жена уставала, Ран мог приготовить ужин для них сам. Обычно он зажигал свечи, доставал бутылку вина, потому что шампанское Сора на дух не переносила, и накрывал стол на две персоны.       Ран никогда бы не назвал свои действия «романтикой», но девушка смотрела на него мечтательными глазами, лучезарно улыбалась и сладко-сладко таяла в поцелуях и нежных касаниях. В эти моменты у него в голове мелькало, что, может быть, для нее он и делает что-то романтичное, но долго не держал эти мысли в голове. Внимание всегда занимал объект поинтереснее. Как и сейчас.       Сора томно вздыхает и все с той же улыбкой разворачивается, чтобы двинуться обратно в сторону палаток, но Ран ей не дает и сделать шага. Мужчина осторожно дергает жену на себя и ловит в объятия, тут же накрывая мягкие губы своими.       Девушка неизменно пахнет ягодами, сочной и спелой клубникой, которая тает на языке. Сладкий сок вкусно стекает по губам, подбородку, и Ран, порой, хочет облизаться от прорисовавшейся его воображением картины. Он отстраняется, шумно выдыхает и все-таки проводит языком по нижней губе. Улыбка появляется на его лице, когда мужчина улавливает вкус клубники.       Ран тянется за добавкой, но встречает преграду в виде пальчиков Соры. Он недовольно щурит глаза, но все равно оставляет поцелуй на нежной коже. По ее взгляду Ран смекает, что девушка стоит на распутье, и он заманчиво, как змей-искуситель, шепчет ей на ухо:       − Мы давно не оставались наедине…       − Каждую ночь в спальне, − бойко отвечает Сора, и Ран еле сдерживается, чтобы не цокнуть.       − У нас давно не было близости, − вместо это меняет формулировку мужчина.       Он ждет ее легкой капитуляции, но вместо этого Сора упирается ручками в его плечи и вздергивает подбородок. Прямой признак ее открытой борьбы.       − Ну а кто в этом виноват? – обиженно спрашивает девушка и чуть ли губы не дует. – В последнее время ты приходишь с работы, когда мы с Сатоши уже спим.       Ран не стал спорить с женой, хотя моментов для их уединения было более, чем достаточно. Но сперва мужчина действительно приходил, когда Сора уже спала калачиком на диване в ожидании супруга или прямо за кухонным столом перед приготовленным для него ужином. Ран тяжело вздыхал, поднимал жену на руки и относил в спальню, мягко расцеловывая ее лицо.       Как только нагрузка работы спала, завал начался уже у Соры, словно все ученики к концу каникул начали активизироваться и браться за голову. Девушка отдавала предпочтение учебнику, говоря о подготовке к новому занятию, или листала свои тетрадки, лежа в кровати перед сном. Ран не обижался, понимал, что это ее работа, любимое дело.       Он лишь оставлял поцелуи на ее оголенном плече, заглядывая в записи и делая вид, что увлеченно читает. На самом же деле его больше интересовало, как Сора повторяла материал – иногда хмурила брови или закрывала глаза и качала головой, чтобы запомнить предложение. Больше всего ему нравилось смотреть как двигаются ее губы, когда она беззвучно читает.       Эта картинка в последнее время слишком часто стоит перед его глазами и наталкивает на совсем не невинные мысли.       − Извини меня, − вместо продолжения ненужной дискуссии говорит Ран и чувствует, как напряжение в руках, упирающихся в его грудь, спадает.       Он улыбается, снова притягивает жену к себе за талию и проводит носом по ее щеке, вниз – к шее, и шумно вдыхает. От ее аромата кружится голова, и Ран осторожно тянет девушку за собой – ближе к берегу.       Когда зелень под ногами сменилась песком, мужчина ловко подхватил Сору под ягодицы, беря на руки и прижимая к себе. Ее губы, порхающие бабочками по его лицу, запускали обратный отсчет до иссечения запаса стойкой выдержки.       − Ран, − Сора лениво уклоняет голову от быстрых поцелуев и поглаживает сильные плечи. – Тут же… вдруг ребята услышат или увидят?       Девушка не хочет, чтобы он останавливался, но дает последний шанс отступить и подождать до дома, который тут же проваливается, стоит Рану опуститься на колени на песок и аккуратно уложить жену на спину. Его стройное, но подтянутое и крепкое тело возвышается над Сорой, и она кажется Рану в разы миниатюрней на фоне золотого песка и в тусклом свете луны.       − Во-первых, они находятся очень далеко, − начал перечислять Ран, попутно избавляя девушку от одежды.       Сперва майка, которая безбожно провоцировала его весь сегодняшний день глубоким вырезом декольте, а потом шорты, окрещенные мужчиной находкой для маньяка и его тайным грехом. Пусть они и не были короткими – Соре вообще не нравятся открытые вещи, – но кусок ткани воспалял не самые невинные фантазии.       Плотная ткань обтягивала ее попу, немного приподнимая аппетитные формы, и Ран старательно уводил весь день глаза в сторону. Сейчас же, когда они были лишь вдвоем, ему ничего не мешало вдоволь налюбоваться и насладиться его женой полностью.       − А во-вторых? – нетерпеливо спросила Сора, подцепляя со спины футболку мужчины и стягивая ее через голову.       − А во-вторых, − Ран замер, снова упираясь руками в песок по обе стороны от головы девушки и подставляя колени к ее промежности, пока еще спрятанной тканью купальника… которая, между прочим стала влажной. – Для своего успокоения можешь быть чуть-чуть потише.       И в наглядный образец этого самого «чуть-чуть» Ран показал Соре расстояние в миллиметр между большим и указательным пальцами. Девушка быстро кивнула, понимая, что ни черта ей не нужно сдерживаться, и улыбнулась:       − В-третьих есть?       − Нет.       − Тогда к черту разговоры.       Она молниеносно протянула руки к ширинке его шорт и дернула бегунок вниз, показывая тем самым свое нетерпение. Когда Сора так делала, у Рана медленно начал течь чердак – ему было необходимо закрыть глаза на некоторое время и прийти в себя, только лежащая перед ним жена не давала шанса даже моргнуть. Все его внимание было полностью сосредоточено на ней.       Мужчина помог ей раздеть себя, нетерпеливо развязал повязки на бикини, и ткань бесполезным грузом отлетела в сторону их одежды. Его взгляд скользил по загорелому телу снизу вверх, и Сора под этими чернеющими глазами ощущала себя самой желанной и красивой девушкой во всем мире.       Она расправляла плечи, показывая себя ему – какой он ее делает. Раскрепощенной. Привлекательной. Возбужденной.       От прохлады и желания соски заметно напряглись, и Ран тут же примкнул к одному из них ртом, бережно накрывая губами и чуть сжимая. Язык скоро оббегал горошинку, в то время как рука нежно сжимала упругую плоть.       Сора ерзала под ним, прикусывала губу и жмурила глаза, подстегивая тем самым Рана еще больше. Он знает язык ее тела, знает, когда ей приятно, а когда – нет. И потому сейчас, когда девушка сама держится из последних сил, мужчина с довольной ухмылкой отстраняется от одной груди и берет во внимание вторую половину.       Ран ждет, когда получит отмашку не мучить ее – Сора чаще всего сдается первой, не выдерживая долгих прелюдий со стороны мужа. Она бывает намного нетерпеливей мужа, вызывая на его губах умиротворенную улыбку. Такая дикая, но вместе с тем и нежная, родная, дорогая сердцу и душе.       И девушка обхватывает ногами талию Рана, запуская пальчики в короткие волосы. Она сжимает их у корней до приятной боли и оттягивает от себя, чтобы заглянуть в глаза.       − Ран, пожалуйста.       И все. Два слова, мягко слетевших с ее припухлых и чуть покусанных губ, и мужчина полностью оказывается во власти своей женщины, готовый исполнить любое ее желание. А сейчас она желает его.       Хайтани переводит взгляд с покрасневшей от его терзаний груди на глаза и замирает. В ее омутах отражаются звезды и луна, и Ран не может так долго смотреть в таинственную, сияющую бездну – он быстро меняет их местами, удобнее устраиваясь спиной на песке и оглаживая бедра девушки.       Она не оттягивает время, как до этого делал ее муж – Сора берет все в свои руки. Тонкие пальчики обхватывают твердую плоть и проводят вверх-вниз несколько раз, и когда девушка достигает желаемого эффекта – стиснутые челюсти и горящие аметистовые глаза – сладко улыбается. Ей нравится смотреть, как привычно сдержанный, собранный Ран теряет контроль, падает в омут с головой и показывает свой внутренний мир.       Соре не нужно обладать телепатическими способностями, чтобы читать супруга – ей стоит просто заглянуть в его глаза, чтобы коснуться души. До того одинокой, потерянной, а теперь расцветающей разноцветными красками – словно акварелью проводят теплые линии, вырисовывая прекрасный узор.       Она ложится на Рана сверху, утягивает мужа в глубокий поцелуй и вместе с тем помогает себе рукой, чтобы медленно опуститься наполовину. Внутри нее приятно узко и влажно, и Рану становится мало. Он хочет толкнуться бедрами вперед, входя на полную длину, но не делает этого, вверяя себя в руки Соры. С ней он может позволить себе на мгновение расслабиться и передать поводья контроля его жене.       И девушка это знает – она спускается губами к шее, посасывает кожу, чуть прикусывает жилку и не перестает двигаться – неторопливо, тягуче. Ран знает, что Сора просто его выводит на эмоции – ни она, ни он не любят излишне медленно.       Мужчина прикрывает глаза, прикусывает нижнюю губу, пока девушка выводит круги языком на его шее и тяжело дышит в ухо, и упирается затылком в песок. Он оголяет шею, дает ей больше пространства для творчества и надеется, что данные действия, наконец, дадут ей толчок ускориться. Ран не хочет забирать процесс в свои руки, предоставляя его жене маленькую власть.       И она, получив ее, довольно укусила супруга за подбородок, начиная постепенно увеличивать скорость своих движений. Изящные пальчики забежали в мелированные волосы и ощутили в прядях крошечные песчинки.       Воображение Соры пририсовало в голове, как должно красиво сочетаться золото с фиолетовым оттенком, и девушка приподнялась на руках, не переставая при этом двигаться. Ее взгляд оббежал лицо Рана, и девушка словно впервые увидела его – дыхание сперлось, глаза загорелись новым пламенем, а с губ сорвался протяжный стон от резкого толчка мужчины.       Хайтани вопросительно приподнимает брови, и Сора кивает, пряча нос в изгибе шеи. Девушка передает ему «власть» обратно и готовится к смене ритма – с медленного, чувственного, который любят они в самом начале, на резвый, быстрый, глубокий – подходящий для ощущения пика наслаждения.       Сора вздрогнула, когда Ран вместо того, чтобы продолжить, перевернул ее на спину и вышел. Ощущение пустоты неприятно распространилось по всему телу, и девушка растерянно смотрела на мужчину, пока он вставал на ноги. Она даже не догадывалась, что Ран задумал, но в то, что у ее мужа в голове мелькнула идея, Сора поняла по блеску в темных глазах.       Хайтани протянул руку девушке, предлагая подняться, и она вложила маленькую ладошку в его. Неизвестность будоражила кровь и возбуждала, но вместе с тем играло и любопытство, которое всегда побеждало. Потому Сора поднялась на чуть подрагивающие ноги и засмеялась, когда Ран ловко поднял ее за ягодицы:       − Что ты задумал?       − Ничего, что могло бы тебе не понравиться, − с напускным безразличием он пожал плечами, а хитрая улыбка выдала его с потрохами.       − Ответь, − прошептала Сора на ухо и осторожно прикусила мочку зубами, сразу же ощущая мурашки под ладонями.       − Мы все в песке, − туманно пояснил Ран.       Девушка прищурилась, глядя в довольное лицо супруга, и догадка мелькнула в ее голове, когда Хайтани, бережно и крепко удерживая жену на руках, пошел с ней к воде. Вода лизнула его ступни, и Ран облизнулся в предвкушении.       Смех вырвался из груди Соры, когда она поняла замысел мужчины, а потом ее губы обрушились на его лицо – веки, скулы, губы, нос – девушка целовала его с предвкушающей улыбкой. Только когда прохладная вода коснулась ее ног, Сора поджалась и крепче обняла Рана за шею. Их глаза встретились, и в каждых плескались столько чувств, что озвучить их не хватило бы и десятка дней.       Когда Ран зашел в воду по грудь, он остановился и вопросительно кивнул, получая немое согласие в ответ. Мужчина удобнее перехватил Сору и глубоко поцеловал, как и всегда передавая поцелуем все свои мысли и чувства, а девушка их внимала и «говорила» и своих.       В противовес настрою и дикому желанию Ран входил медленно, но сразу на всю длину. Контраст температур – прохладной воды и двух разгоряченных тел – сводил с ума и дарил новые ощущения. Мурашки бегали по всему телу Соры, пока Ран наращивал темп – он быстро переходил на дикий, но вода замедляла амплитуду, словно создавала преграду, которую оба хотели преодолеть.       Руки Соры обнимали мужа за плечи, зарывались в пушистые волосы, где до сих пор чувствовались золотые песчинки, а губы ласково целовали шею, линию челюсти, переходили на подбородок, а потом и на губы. Она таяла в его сильных руках, словно руда в доменной печи, и обжигала Рана так же – он чувствовал жар ее тела, сжимал челюсти и тяжело дышал.       Оба чувствовали, что до конца осталось совсем немного. Сора периодически сжимала его внутри себя, вытягивая из-за стиснутых зубов шипение, а Ран наверняка оставил на ее ягодицах белесые следы от пальцев, которые потом могут перерасти в синяки.       Потом Хайтани будет безмолвно замаливать свою оплошность, а Сора даже и не подумает на него обижаться – сейчас им настолько хорошо, что и думать не о чем. В голове пульсирует только скорое желание получить разрядку, нарастающее возбуждение, отдающее покалыванием по всему телу.       Ран чувствовал, что Сора совсем скоро закончит – девушка в его ритме помахивала бедрами навстречу, все громче и чаще постанывала, впивалась ногтями в его плечи и сильно-сильно зажмуривала глаза. И мужчина помог ей достигнуть пика, почти сразу замедляясь и растягивая ее удовольствие. Свое желание, быстро растущее и умоляющее получить разрядку как можно скорее, Ран приструнил.       Его глаза внимательно следили за эмоциями на лице жены – приоткрытые губы, жадно хватающие воздух; прикрытые веки и дрожащие ресницы; постепенно разглаживающиеся черты лица – они становились мягче, более умиротворенными. Сора была настолько уязвимой, прекрасной и желанной, что Ран встал в ступор на время, а потом жадно поцеловал ее, тут же вторгаясь языком в приоткрытый рот.       Сора улыбнулась сквозь поцелуй и поняла, что Ран так и не получил своей разрядки. Она толкнулась сама, вновь взращивая в нем возбуждение, и мужчина в несколько размашистых толчков закончил следом, прикусывая кожу на шее Соры и прикрывая глаза.       В тишине ночи было слышно их тяжелое дыхание, перебиваемое редким стрекотом сверчков. Насекомые притихли под покровом ночи, в то время как Ран и Сора отчаянно прижимались друг к другу, слушали успокаивающийся ритм сердец и блаженно улыбались – девушка открыто, а мужчина лишь чуть приподнимая уголки губ.       Ран медленно вышел из Соры и опустил ее на дно реки, придерживая руками за талию. Только убедившись в устойчивом положении жены, Хайтани взял ладонь девушки в свою и неторопливо пошел из воды. Он быстро расстелил на песке свою футболку, которая послужила Соре пледом, и уложил туда жену.       − Ты будешь весь в песке, − заметила она, когда Ран надел нижнее белье и приземлился рядом – прямо на песок.       − Опять сходим искупаться, − лукаво сощурился мужчина и протянул руку к Соре.       Девушка быстро приютилась под бок мужа, используя его руку в качестве подушки и подняла глаза к небу. Под ухом у нее мерно билось сердце мужа, а над головой были бескрайние просторы Вселенной. Звезды мерцают вдалеке и кажутся россыпью крошечных бриллиантов на черном полотне. Они переливаются разными цветами, и от этой картины у Соры перехватывает дыхание.       Они жмется ближе к Рану, чтобы стало теплее, и мужчина со спокойной улыбкой укрывает ее руками. Дарит защиту и надежность.       Он не смотрит на небо – ему до лампочки пейзажи, космос и прочая ересь – его взгляд направлен на Сору, ее глаза. В них все равно отражаются звезды, рождается свой мир, новый, яркий, любимый.       В последнее время Ран все чаще и чаще задумывается об их семье. О статусах – мужа и жены, − о Сатоши – их маленьком сыне. Все кажется ему сюрреалистичным, обманчивым, но вот она – его любимая девушка – лежит под боком, мечтательно следит за смертью и рождением новых звезд Вселенной, а в голове у Рана крутится только одна мысль, которую он прямо, ровно, но тихо озвучивает:       − Я хочу еще одного ребенка.       Сора задерживает дыхание, чтобы дать себе время прийти в себя, а потом переводит взгляд с неба на лицо супруга. В его глазах она улавливает все мысли и чувствует легкий страх, и потому, неторопливо приподнявшись на локте, тянется к губам мужа и нежно целует.       Ран отвечает, запускает руки в кудрявые волосы и накручивает пряди на пальцы. Он хочет перетащить Сору на себя, чтобы продолжить, но девушка отстраняется. Она обводит пальчиками контур губ мужчины и склоняет голову набок.       − Я думала об этом, но… − Сора опускает взгляд между ними и прикусывает губу. Она не хочет сейчас заводить этот разговор, только чувствует, что им надо это обсудить.       − Но? – подбадривает ее Ран и проводит рукой вверх-вниз по талии. Успокаивает и подталкивает к разговору, за что Сора ему бесконечно благодарна.       − Я хочу немного поработать.       − Ты же уже работаешь.       − Не так, Ран, − девушка устало улыбается. – У меня только три ученика, а больше я не могу себе позволить – хочу проводить время с Сатоши, пока еще есть такая возможность. Когда он пойдет в группу, тогда я и думала взять побольше учеников или выйти в школу…       − Нет, − отрезал мужчина, вызывая на лице Соры удивление и растерянность. Он тут же смягчился, поцеловал девушку в лоб и провел рукой по волосам. – Не выходи в школу. Работай из дома. Мы можем сделать что-то типа школы репетиторства.       − Ты сейчас серьезно? – Сора прищурилась, с недоверием рассматривая Рана.       − Почему нет? – он пожал плечами и улыбнулся. – Если тебе это будет нравиться, ты можешь работать. Но не в школе.       − Что ты так не любишь школу? – она сморщила носик и все-таки легла на Рана, пропуская через пальцы его волосы.       − Не хочу, чтобы на мою жену дрочил какой-нибудь прыщавый школьник с последней парты.       Ран закатил глаза под звонкий смех Соры. Ее веселость передалась мужчине, и Хайтани тоже начал тихо посмеиваться, а потом вдруг накрыл губы девушки, утягивая в долгий поцелуй.       − Так что там насчет второго ребенка? – Ран снова поменял их местами, подминая девушку под себя и мучительно медленно спуская руку по ее груди к низу.       − Можем попробовать, − Сора хохотнула, а потом помычала, когда мужчина ввел в нее средний палец.       Хайтани коварно улыбнулся и зарычал, примыкая губами и зубами к тонкой шее. Девушка ерзала под ним, крутилась и смеялась – искренне, по-детски и радостно, вызывая трепет в груди Рана.       Глядя на свою любимую жену, он понимает, что нашел то, что так давно искал – спокойствие и счастье. И мужчина вновь перешел на ее губы, сминая их и вкладывая в горячий поцелуй всю любовь к своей женщине.