Дьявол навсегда

            Мама никогда не была по настоящему искрина. Она любила нас по настоящему, но иногда, эта любовь словно загоняла её в тупик. Такое случалось не часто, но иногда, она уходила в себя, закрывалась от нас. До ходило до того, что она запиралась в подвале, где у неё было что-то типа творческой студии. И я так привыкла к этому, что уже давно забыла, что так недолжно быть в нормальным семьях. Мама была нездорова. Но чем она была больна, я не знала. Папа наверное тоже.             И когда она убила себя, я даже не пыталась найти причину этого поступка. Мне было слишком сложно принять это, не то что понять. Я так и не поняла. За то навсегда запомнила, как нашла её повешенной в подвале.             Работа с психологом и курс каких-то успокоительных таблеток, как показалось отцу, сделали своё дело. Ему показалось. Ещё там, в Юте, я начала замечать, что со мной, как сказала Алесса: "Что-то не так". Выражать свои чувства мне стало сложнее, а эмоции, особенно негативные, словно скручивались в змеиный комок где-то глубоко внутри меня. Иной раз я чувствовала, что стоит мне дать себе слабину и эта накопленная внутри буря вырвется из меня и уничтожит весь мир. У подростков такое бывает. Наверное. Особенно когда через пол года после смерти матери отец приводит домой новую женщину. А потом ты узнаешь, что интрижка у них была ещё до смерти мамы. И знаете, невольно начинаешь задумываться, а может мама залезла в петлю не потому что у неё были проблемы с головой, а потому что узнала об измени мужа?             К тому менту, когда я вернулась домой, ветер начал задувать ещё сильнее, а серость так сильно затянула небо, словно сейчас был не полдень, а уже вечерело. Почему-то во всех комнатах дома грел свет. Мел об экономии никогда не слышала, я так понимаю? к чему включать свет везде, если ты сидишь в зале и пялишься в экран телевизора?             Хоть я и старалась закрыть дверь максимально тихо, Мел всё равно меня услышала и тут же выскочила в коридор. -- Вы уже вернулись? -- она так смотрит на меня, словно вовсе не ожидала меня видеть. Как смотрят бесталанные актрисульки сопливых сериалов, когда муж вернулся раньше, чем ушёл любовник. Я даже на всякий случай проверила наличие чужой обучи и одежды, вдруг она реально прячет любовника. -- Я одна. Папа остался там. -- Как всё прошло?             Я пожимаю плечами в ответ. Мне и говорить с ней не хочется, и рассказывать собственно не о чем. -- Могла бы спать и никуда не ездить. -- Городная? Погреть тебе еду? -- Нет. -- бросаю куртку на крючок и быстро ухожу на верх, демонстративно хлопнув дверь. В комнате я сразу падаю на кровать. Долго смотрю на потолок, ленюсь даже взять телефон в руки. Чувствую себя устало, хотя ничего не сделала. Хотя нет. Даже не устало. Сокрее утомлённо. Не физически, но морально.             Над моей головой наклеинны пластиковые звездочки. Остались от прежних жильцов. Такие обычно светятся в темноте, но со временем гаснут. Как и все звезды во вселенной. У меня тоже были такие когда-то. Мама любила такие штуки. Она любила фонарики, гирлянды, свечки. Всё то, что дарит свет и тепло. Гирлянды весели в нашем доме круглый год, зажигались они не всегда, но и в моей комнате, и в заде, и в родительской спальне обязательно было несколько свободно болтающихся проводков, которые можно было зажечь в любой момент. Самая красивая висела над рабочим столом мамы. Это был длинные занавес, огоньки на нем светились теплым светом. очень романтическая штука.             Когда её не стало, я купила большую коробку. Обклеила её фотографиями, записками, любимыми цитатами, и сложила в неё вещи мамы. Собрала всё то, что было дорого для её. Все то что напоминало мне о ней. Любимые книги, красный кардиган, ноты и листы с рукописями. Я собрала в неё все, что придавало воспоминаниям о ней физический смысл.             Кажется гирлянду я тоже убрала туда. Может, пора дать ей вторую жизнь? Этой комнате явно не хватает уюта. Теплые лампочки над окном точно создадут нужную атмосферу. И папе наверняка понравится. По крайней мере, раньше, ему такое нравилось...              Все неразобранные вещи мы сложили во второй комнате на верху. Пока Мелл не родит -- это кладовка. Как только ребенок появится на свет, папа начнёт делать детскую. Всё равно первое время малышу не нужна будет своя комната, а пока, просто нет времени заниматься ремонтом.              В комнате пыльно. Контейнеры, коробки, чемоданы большие пакеты просто скиданы в одну кучу. Черт, похоже это будет долго и утомительно. переставлять вещи некуда, поэтому я просто скидываю их в другую сторону. Некоторые просто отпинываю. Одна из отлетевших в стенку коробок громко звякнула. Похоже там что-то разбилось. А мне на это плевать. Это ведь не моя проблема, что наша хозяйственная мелони забыла вытащить легко бьющиеся и ломающиеся вещи. Откуда у нас вообще столько вещей блин?             Когда я уже почти дошла до самых нижних рядов багажа Мелони забежала в комнату и начала лепетать, растерянно махая руками и зачем-то поднимая и ставя обратно вещи. -- Что ты делаешь! Если тебе что-то нужно, можно и более аккуратно двигать всё тут! Тут же детские вещи, боже, Кэс!             Я демонстративно пинаю прозрачный пластиковый ящик с детскими игрушками. Мелони начинает визжать, словно я только что убила её любимого котенка. -- Ты специально это делаешь, да? Тебе что, нравится доводить меня до слез? -- Я ищу коробку с вещами мамы, где она? -- Какая ещё коробка, ты посмотри какой бардак ты тут устроила! -- Коробка с фотографиями по бокам! Я ещё просила, что бы её отправили вместе с хрупкими вещами. -- Я, -- робко протягивает Мел. Я вижу, что она поняла о чем я говорю и это вызвало у неё растерянность, -- Я не помню такую. -- Она врёт. Я это вижу. -- Ты врешь! Я напоминала тебе про неё несколько раз! -- Я правда не помню такую, ты уверена, что приносила её в зал, когда вещи забирали -- Да! Черт возьми, я же не идиотка! Это коробка с вещами мамы, и она мне нужна! Почему ей нет здесь, Мел? -- Я не знаю, милая, может быть... -- Не называй меня так! -- меня уже захлестывают эмоции. От раздражения у меня начинают трястись руки и голос срывается на крик. А Мел всё ещё прикидывается дурой. А может и не прикидывается. И пока я говорю о важности этого проклятого куска картона, она просто молча смотрит на меня, с таким жалобным видом. Жалеет меня взглядом, сучка. И это бесит только больше. -- Напряги свой мозг! Вспомни! Может быть папа унёс её в другое место, или ты переставляла по приезду. Но она точно была, я просто не могла её забыть, пойми это!             Она молчит. Медленно подходит ко мне и кладёт руки мне на плечи. Я всё ещё взволнована, но сейчас стараюсь хоть немного быть милой и ранимой. Может, если булу выражать эмоции по другому, она начнет меня понимать. Но вместо понимания, слышу бред. -- Милая, пора перестать жить прошлым. Эти вещь не воскресят твою мамы и нет смысла цепляться за них.             Сердце на мгновение перестаёт биться. В ушах появляется противный звон, словно от удара по затылку. Надеюсь, это не то о чём я думаю. Но мысль в голове всего одна: "Она её выкинула". Я отступаю назад, чтобы руки мелони не касались меня, и не чувствую опоры под ногами. Всё тело словно вдруг стало ватным. -- Что ты сделала? -- шепчу я. -- Я подумала, так будет лучше для тебя. Ты ведь взрослая девочка и должна научиться принимать боль потери, и жить дальше, разве я на права? -- Нет! -- руки трясутся, озлобленный крик переходит в истерику. В глазах всё плывет из-за скопившихся в них слёз. -- Это были вещи мам!             Она что-то говорит мне, а я даже не слышу её. Словно меня заперли в вакуум собственных эмоций оставив на едине с истерикой. Голова тут же начинает болеть и мне не хватает воздуха. Как бы жадно я не хватала его ртом, всё равно не могу надышаться. -- Это была моя единственная память о маме! Ей были дороги эти вещи! Мне они были дороги! -- голос дрожит и я сама не уверена, что всё произнесла четко. Я кричу, плачу и ненавижу ей всем своим нутром. Её и её поганого ребенка! Мелони снова делает шаг ко мне и тянет руки, чтобы обнять меня, но я отступаю назад и ору ей в лицо, -- Не трогай меня! Исчезни из моей жизни!             Лампочка в комнате на мгновение потухает, а когда загорается снова окнов в комнату резко распахивается и лопается. Осколки стекла разлетаются по всей комнате, но даже не задевают меня. Мелони же немного досталось. Крупный осколок влетел ей в плечо. Комнату тут же заполнил леденящий порыв ветра и колючий снег. Я в шоке смотрю на рыдающую и испуганную Мел, а сама ощущаю, как мне вдруг стало легко. Эмоции ушли, внутри остался только штиль и осознание: "Алесса была права." И не случайность сейчас разбила окно. А я сама. И от этого становится страшно.             Медленно и молча я обхожу Мелони стороной и выхожу из комнаты. Шаг за шагом. Я ускоряюсь. Сбегаю с лестницы, хватаю куртку и даже не надев её выбегаю на улицу, через дверь ведущую на задний двор.             Толи от страха, толи от возвращающегося чувства обиды, я начинаю плакать и просто бегу куда-то, сама не знаю куда. Меня не смущает ни пронизывающий насквозь ветер, ни то, что я пробегаюсь сквозь сугробы в домашней обуви. Мир словно схлопнулся и осталась только я. Бегу в белый снежный туман, ричу и плачу. Хватаю саму себя руками и щупаю руки, словно пытаясь понять, это всё ещё я, или моё место уже заняло то существо, что силой мысли смогло навредить Мел.             А может и нет никакого чудовища? И это всё Я. Раньше я была хорошей. Скажите теперь, какая я? Оборзевшая от жизни сучка? Махровая эгоистка? Кто угодно, но вряд ли жертва.              Я спотыкаюсь о что-то твердое, утаившееся под снегом, и падаю на землю. Только ударившись носом о платную ледяную корку, я поняла как далеко в лес я убежала. Сколько я вообще бежала? Телефон я оставила дома. А по собственным ощущениям я не могу определить, пять минут я здесь или пятнадцать. Из носа начинает идти кровь. Мне и без того сложно дышать, так ещё и кровь пошла. Голова кружится.              Прикладываю к носу гость снега и сажусь колени, оперевшись плечом о рядом стоящую осну. Всё ещё плачу, но уже начинаю успокаиваться. Тем не менее голова болит только сильнее.

❝ стори. ❞             Кто это сказал? Оглядываюсь, но никого не вижу. Ветер завывает так сильно, что шепчущий должен быть буквально за моей спиной.

❝ ты видишь? ты слышишь? ❞             Я вскрикиваю и резко оборачиваюсь назад, отползаю от дерева. -- Кто здесь? Что за шутки!

❝ уже началось? ❞             Чем больше я смотрю по сторонам, тем громче становятся шепот вокруг. Голос не один, их словно тысячи. И все они в моей голове! В глазах темнее, а потом словно кто-то резко включил фонарик. Я вскрикиваю и снова вижу только снежные потоки. Голоса вот вот взорвут мою голову. Я снова жмурюсь. Вижу свет и тень на стене. Что за черт! Мне страшно. Что со мной происходит.

❝ пора начинать. ❞             В какой-то момент боль становится настолько сильной, что я просто падаю на снег. Темно. Холодно. Но ветер уже не заглушает собственные мысли. Кончиками пальцев я провожу по земле и не чувствую снега под рукой. Кажется это пол. Очень холодный пол. Я сплю и мне это приснилось, да? -- Хватит. Я принес тебе еду. -- звучит мужской голос, но мне он незнаком. В нем есть нотки грубости, но больше всё же безразличия.             Он отходит в строну и направляет прямо мне в лицо лампу. И хоть веки мои закрыты, свет всё равно слепит меня. с огромным усилием я щурясь всё же открываю глаза. Чувствую на губах вкус крови. У меня идёт кровь из носа. Глаза мои, как-будто непривыкшие к свету даже не могут разглядеть человека передо мной. Лишь темный силуэт. Я вижу его как-то странно. Словно... Через решетку клетки.             Осознание заставляет меня подскочить с места, но я не могу сделать даже шага, в спину мне тут же уперлись решетки, а голова стукнулась о металлические прутья сверху. Дыхание учащается, я пытаюсь приглядеться к окружению и к человеку в черном передо мной. Он сам шарохается от клетки. Он и сам сейчас испугался? Испугался меня? -- В чем дело? -- голос чужаку все так же равнодушен, но что-то в нем изменилось, словно появилось волнение. -- Кто вы такой? -- выпаливаю я и тут же теряю дар речи. Не могу узнать собственный голос. Это мужской голос. -- Что?...             Смотрю на свои руки. Точнее не на свои. Эти руки грубые и большие, не знакомые мне. Это тело не моё! Это вообще не я! Разум мой, мысли мои, но тело -- нет! Я словно вижу мир чужими глазами. Глазами парня к клетке.