Миллионер и уборщица.

      Виктория Уокер выкатила из лифта свою тележку с моющими средствами. На тридцать втором этаже офисного здания было темно и тихо, слышалось только шуршание колёсиков тележки по ковру, да огни раскинувшегося внизу Манхэттена, проникавшие сквозь стеклянные стены, бросали вокруг неясные блики. Вики целых шесть месяцев убиралась здесь по ночам и должна была бы уже привыкнуть к призрачности тёмных офисов, но ей по-прежнему то и дело становилось не по себе. Она знала, что в здании сейчас находится ещё человек пятьдесят охранников и уборщиков, но все они на других этажах, а здесь она была одна, будто в огромном тёмном аквариуме, зависшем над ночным городом.       Вики облокотилась на тележку и позволила себе минутку передохнуть. Было два часа ночи, и её тело ныло от усталости. А завтра в десять ей уже нужно быть на занятиях, на которых она наверняка будет клевать носом. Вики всегда мечтала заниматься музыкой, но, если бы пять лет назад ей сказали, что ради этого придется по ночам драить офисы, она бы просто не поверила. Но она не жаловалась. Ради такой мечты можно и потрудиться.       В конце длинного темного коридора мелькнул свет. Вики вздрогнула и настороженно выпрямилась. По коже побежали мурашки, а тонкие золотистые волоски на руках и затылке встали дыбом. «Может, кто-то просто забыл выключить лампу», — попыталась успокоить себя Вики. Но тогда почему она не увидела это сразу? Да и разве было такое раньше, чтобы кто-то оставлял свет включенным? Здесь всё освещение на автоматических таймерах. Когда автобус их клининговой компании приехал сюда в одиннадцать часов вечера, огромная стекляшка была совершенно тёмной, не считая нижних этажей.       Вики постаралась взять себя в руки и толкнула тележку, как можно сильнее ею грохоча, — не то для того, чтобы приободриться, не то, чтобы вспугнуть неведомого полночного посетителя.       «Не будь таким ребенком, — уговаривала она себя. — Там никого нет, это просто лампа».       Она остановилась перед офисом, из которого в коридор пробивался свет, и толкнула приоткрытую дверь.       Там был мужчина.       В нём не было ничего угрожающего, и Вики вроде успокоилась, но по её коже уже опять бежали мурашки, а сердце замерло.       Это был не просто мужчина, не обычный офисный пузатик, засидевшийся на работе, чтобы заработать лишнюю сотню баксов. Нет, этот человек был… Она не могла ни подобрать ему определения, ни объяснить его присутствие здесь.       Незнакомец сидел, откинувшись на вращающемся стуле, слегка поворачиваясь из стороны в сторону. Его голова была опущена на грудь, так что Вики не видела его глаз — только пряди тёмных волос, падавшие ему на лоб, чётко очерченные густые брови, и тени, которые длинные ресницы бросали на острые смуглые скулы. Правая рука обессиленно свисала с подлокотника, в длинных тонких пальцах покачивался полупустой бокал виски. Галстук был ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, так что Вики был виден кусочек бронзовой кожи его груди. Несмотря на расслабленную позу, от него исходило ощущение силы, которые заставило Вики застыть на пороге.       Затем он поднял голову. Острый взгляд чёрных как ночь глаз пригвоздил её к месту.       — Ну, привет, — протянул незнакомец, изогнув губы в улыбке, которая совсем не походила на улыбку. Его голос был тихим и тягучим, и в нём слышался лёгкий акцент. — Как у вас дела этим дивным, чудным, прекрасным вечером?       — Спасибо, нормально, — ответила Вики и неуверенно вошла в комнату. Она заметила на столе полупустую бутылку виски. — А как у вас?       — У меня? — переспросил он. — Что ж, это хороший вопрос. Очень хороший вопрос. — Незнакомец взмахнул рукой, янтарные капли виски блеснули в воздухе и упали на скучное серое ковровое покрытие. — Я вроде бы в порядке, потому что с чего бы мне быть не в порядке? Я вроде бы просто обязан быть в порядке! — у Вики голова кружилась от переутомления, поэтому она присела на край стола и обхватила плечи руками.       — Вот как? Прямо-таки обязаны?       Кто он? Не похоже было, что он работает здесь. Она убирается в этом здании уже шесть месяцев, но ни разу его не видела. Вообще-то Вики не видела почти никого из здешних сотрудников, кроме пары тройки трудоголиков, которые изредка засиживались до полуночи, но всё же она не могла прогнать ощущение, что этому человеку не место здесь, в рядовом угловом офисе. Для этого он казался чересчур шикарным и слишком харизматичным.       — Обязан что? — запутался мужчина. — А, быть в порядке?! Да я не в порядке должен быть, а в эйфории! У меня же для этого есть все причины! — его брови взлетели вверх, а уголки рта поползли вниз в едкой усмешке. — Я богатый, влиятельный, на пике своей карьеры и прямо-таки увешан красивыми женщинами. — Он сплел пальцы рук и, закинув их за голову, уставился в потолок. — У меня дом в Милане, дом в Лондоне и ещё где-то, кажется, на Крите, и яхта, и частный самолёт… — Он выпрямился и с грустной усмешкой посмотрел на Вики. — Продолжать или хватит?       — Хватит, пожалуй, — ответила Вики. Она была права: разумеется, ему здесь не место. Он должен сидеть на верхнем этаже с директорами, президентами и прочими шишками, а то и на своём собственном этаже. Так кто же он? — но я достаточно давно живу на свете, чтобы убедиться, что деньги ещё не причина для эйфории. Хотя с ними, конечно, живётся легче.       «Намного легче», — подумала она про себя. Если быть честной — она не могла вспомнить и дня в своей взрослой жизни, когда бы ей не приходилось думать о деньгах. Она всё время из кожи вон лезла, чтобы прокормить себя и брата. Правда, теперь Макс живёт отдельно, решил, что ему пора стать независимым. И это хорошо. Это очень правильно. Надо просто почаще напоминать себе, как это хорошо и очень правильно.       — Достаточно долго живёте на свете? Вы? — незнакомец уставился на неё с иронией и интересом. — На вид вам… самое место в колледже.       — Мне двадцать четыре, — ответила Вики. — И я в колледже. А здесь подрабатываю по ночам.       — А что, уже ночь? — красавец развернулся вместе со стулом, чтобы посмотреть в окно, где на фоне темного неба сверкал Крайслер-билдинг. — Да, точно. Черная, холодная, беспросветная ночь, — заключил он безрадостным голосом.       Было совершенно ясно, что речь шла не о времени суток.       — Да, уже третий час. Что вы делаете тут так поздно? — тихо спросила Вики. — Напиваетесь в одиночестве?       Он долго не отвечал, мрачно глядя в темноту за окнами. Потом встряхнулся всем телом, как собака после купания, и с широченной улыбкой повернулся к Вики:       — Почему в одиночестве? Я ведь тут не один! Будем пить вдвоём! — он со стуком поставил свой бокал на стол, до краёв наполнил его и подтолкнул к Вики, расплескивая виски по пластиковой поверхности.       — Я не могу, — возразила Вики, отступая на шаг, будто он поднёс бокал к её губам. — Я на работе. — Незнакомец раскрутил свой стул, оглядел комнату и с наигранным удивлением спросил:       — На работе?       — Я прибираюсь здесь. Это — мой последний этаж.       — Значит, вы почти закончили.       Вики кинула взгляд на бесконечную череду тёмных офисов, разделенных прозрачными стенами. Да уж, почти… А ведь уже три и завтра ей на занятия.       — Мне ещё целый этаж, — устало ответила она. — Так что, простите, я не стану пить. Если позволите, я продолжу уборку. — Он опять сделал полный круг на своём вращающемся стуле.       — А что именно вам надо сделать?       — Я протираю все столы и шкафы, выношу мусор, чищу ковёр пылесосом, — перечислила Вики свои унылые обязанности.       — Так с этим мы вдвоём живо справимся! — вскочил незнакомец. — А потом напьемся! — Вики в шоке уставилась на смуглого красавца.       — Вы не должны…       — Зато могу и хочу!       Удивительно ловко (с учётом того, что он выпил почти целую бутылку виски) он выхватил из её тележки флакон с полиролем и салфетку.       — Вперёд! Нас ждут великие дела!       Он сгреб бумаги, лежавшие на столе, в одну кучу, распылил на столешницу пенящуюся жидкость и стал орудовать тряпкой.       Вики беспомощно наблюдала за этой глупой выходкой. Она никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Иногда она заставала здесь того или другого сотрудника, который засиделся в офисе до полуночи, но, как правило, они не обращали на неё внимания, разве что с досадой вздыхали, намекая, как она им мешает. Вики извинялась и старалась уйти как можно скорее.       Мужчина уже протер компьютерный стол и теперь накинулся на низкий столик, стоявший перед диваном для посетителей, потом посмотрел на неё и расхохотался.       — Я начинаю думать, что вы лентяйка!       — Кто вы? — просто спросила Вики.       — Мальбонте Мэйс, — помолчав, так же просто ответил красавец. Он тщательно протер столик, потом взял мусорную корзину и аккуратно высыпал её содержимое в мешок, прикреплённый к тележке. — А вы?       — Вики.       — Что ж, приятно познакомиться, Вики.       Девушка была очень красива. Даже сейчас, когда у неё едва глаза на лоб от изумления не лезли. Мальбонте и сам был удивлен своей выходкой, но идти на попятный было поздно. И Мальбонте надраивал стол, украдкой поглядывая на неё. У Вики (так, кажется, она представилась) были волнистые русые волосы, небрежно стянутые резинкой, голубые глаза и пышная, но аккуратная фигурка, упакованная в фирменный синий комбинезон клининговой компании. Почему бы им не выпить вместе? Сегодня ему надо было отвлечься от тягостных мыслей. А алкоголь был самым надёжным способом это сделать. Вторым по надёжности был секс.       Конечно, он был не настолько пьян, чтобы охмурять уборщицу в пустом офисе. Но почему бы им просто не выпить? К тому же у неё наверняка есть парень, а может, даже и муж. Мальбонте вытряхнул мусор из корзины в большой пластиковый мешок и повернулся к Вики.       — Ну вот, я сэкономил вам немного времени. Теперь давайте выпьем.       — Мне действительно нельзя.       — О нет-нет-нет! Только не это скучное слово! Оно же ужасно скучное, вы не находите? — Мальбонте взял ещё один рокс со столика для посетителей и щедро плеснул в него виски. — Нельзя позволять слову «нельзя» портить нам жизнь!       — Вы сами себе противоречите, — усмехнулась Вики. Мальбонте вскинул брови, заинтригованный, её замечанием, и снова протянул ей стакан.       — Да, пожалуй… Так не противоречьте мне хоть вы! — Вики, помедлив, взяла стакан, но не спешила его пригубить.       — И всё-таки почему вы здесь?       — Пологаю, ответ зависит от того, что вы имеете ввиду под «здесь». — Он сделал глоток виски и выжидательно посмотрел на Вики.       — Я имею ввиду: в этом пустом офисе, поздно ночью, с бутылкой виски.       — Я работал. — Он действительно работал, по крайней мере, до тех пор, пока на него не накатили жуткие воспоминания, как бывало каждый год в этот самый день. И во многие другие дни тоже.       — Вы работаете здесь? — недоверчиво спросила Вики.       — Не совсем. Меня наняли для выполнения конкретной задачи.       — Что за задача?       Мальбонте колебался: поглощение было делом решенным, но незачем было давать повод для преждевременных сплетен. Хотя вряд ли уборщица сможет рассказать об этом кому-то из сотрудников.       — Я оцениваю риски, связанные с поглощением, — сказал он. — Стараюсь минимизировать потери и ущерб во время передачи полномочий. — Вики нахмурилась.       — Эту компанию поглощают?       — Да. У вас что, знакомые среди сотрудников?       — Нет. Только другие уборщики.       — Переживаете, что можете остаться без работы?       — Нет, не боюсь, — покачала головой Вики. — Кому бы ни принадлежали эти офисы, их всё равно надо убирать.       — Давайте выпьем хоть за это! За работу, которая никуда не денется! — он поднял свой бокал. — Чин-чин! — Вики медленно отпила глоток виски, поморщившись от резкого вкуса.       — А что такое «чин-чин»?       — Так говорят в Италии, когда выпивают.       — А… — кивнула Вики. — Так вы оттуда? Я никогда не была в Италии. Там красиво?       — Да. Есть просто волшебные места. — Вики посмотрела в свой бокал, затем сделала ещё один глоток, немного вздрогнув.       — Обжигает.       — Я бы сказал: выжигает, — ответил Мальбонте и одним глотком допил свой бокал, желая, чтобы виски выжег ему мозги.       Как только он закрывал глаза, он видел мальчишески весёлое и беззаботное лицо, хулиганскую улыбку и смеющиеся глаза. Но если он держал глаза закрытыми ещё дольше, это лицо начинало меняться — становилось бледным и безжизненным, а на тротуаре под ним растекалась красная лужа.       Вот почему сейчас ему нужно было продолжать пить. Иначе он просто не сможет сегодня сомкнуть глаз.       — Почему вы здесь? — снова спросила Вики. Она поставила бокал на стол и посмотрела на Мальбонте серьезными голубыми глазами. — Я не имею в виду работу, я имею в виду, почему вы пьете здесь в одиночестве поздно ночью.       Мальбонте пожал плечами, собираясь отболтаться неоложными делами, но тут Вики задала вопрос, который он никак не ожидал услышать. Ей было девятнадцать, когда умерли её родители, и с тех пор она безошибочно угадывала людей, переживших потерю, почти зримо видела эту темную сосущую пустоту в их душе. И теперь она видела это же в Мальбонте, поэтому спросила:       — У вас кто-то умер?       Такая прямота ошеломила его. Он никогда не сталкивался с такой неприукрашенной, почти грубой честностью. Это лишило его дара речи.       Он никогда ни с кем не говорил о Бонте. И уж конечно, он не собирался обсуждать главную трагедию своей жизни с незнакомой уборщицей. Он вообще старался не думать о Бонте, но ему не удавалось. Бонт навсегда поселился на границе его сознания, в тайном уголке его души. Преследуя его и обвиняя.       А Вики смотрела на него серьезными голубыми глазами, полными сочувствия и отраженной боли. Его боли. Мальбонте больше не хотелось напиваться. Ему хотелось поговорить с этой красивой уборщицей с серьезными глазами. Рассказать ей всю правду или хотя бы ту часть правды, которую он готов был открыть.       — Мой брат, — тихо сказал он. — Мой младший брат.       — Господи… — еле слышно выдохнула Вики. — Мне очень жаль. — Мальбонте неловко пожал мощными плечами.       — Спасибо.       — У меня тоже есть младший брат. Страшно подумать… — Она не могла себе представить, что может потерять Макса. После всех её утрат потерять ещё и его — это было немыслимо. У неё не было никого и ничего в мире, кроме брата, и теперь, когда он окончил университет и захотел жить самостоятельно, она одновременно чувствовала и гордость за него, и одиночество. Она утешала себя тем, что теперь может отдавать всё время и силы осуществлению собственных планов, и это действительно было так, но временами ей было очень тоскливо. — Но я могу понять, что вы чувствуете. У меня родители погибли пять лет назад.       — Как это случилось?       — Автокатастрофа. — Его плечи напряглись, и он тихо спросил:       — Пьяный водитель?       — Нет, не пьяный. Просто быстро ехал, выскочил на красный свет на перекрестке и врезался почти лоб в лоб. — Вики с трудом втянула воздух. Прошло пять лет, но ей было всё так же больно. Да, это уже не была жгучая боль свежей раны, но глухая парализующая боль где-то глубоко внутри, певшая тоненьким противным голоском: «Я буду с тобой всегда…» — Они умерли сразу. Повезло. — Мальбонте горько улыбнулся.       — Да уж, повезло.       — Хоть так, — тихо ответила Вики. Иногда ей казалось, что это единственное везение в её жизни. — Как умер ваш брат? — Мальбонте промолчал, но Вики инстинктивно чувствовала, что он хочет выговориться, но не знает, насколько может довериться ей.       — То же самое, — ответил он наконец. — Автокатастрофа. — И после паузы: — Так же, как твои родители.       — Мне очень жаль. — Он только коротко кивнул в знак признательности.       — Я знаю, это жуткое ощущение, — продолжала она, — что чья-то секундная неосторожность навсегда лишает тебя тех, кого ты любишь.       — Да, — сказал Мальбонте ровным голосом. — Невыносимое.       — А как…       — То же самое, — оборвал он её сухим голосом. — Просто быстро ехал. — Вики запоздало сообразила, что он может не захотеть вдаваться в такие детали.       — Извините, — выдохнула она и, неожиданно для себя, погладила его по руке.       Рукав его белоснежной рубашки был закатан, и её пальцы скользнули по тёплой и упругой коже. В ту же секунду будто искра проскочила от кончиков её пальцев в самые интимные глубины её тела. Вики от неожиданности чуть не отдернула руку, но почему-то не сделала этого. Просто не могла. Так они и стояли — посреди унылой серой комнаты, освещенные холодным светом офисных ламп, глядя друг другу в глаза и не решаясь пошевелиться. Вики хотела только утешить его, по крайней мере, так она думала, но теперь её с головой накрыло совершенно иным, незнакомым чувством.       — Сколько лет твоему брату? — тихо спросил Мальбонте. Этот вопрос словно снял с Вики чары. Она убрала руку, чувствуя, что уже скучает по теплу его кожи.       — Двадцать два.       — Значит, ему было семнадцать, когда умерли твои родители. И как же ты справлялась? Без родителей? — Вики с улыбкой пожала плечами.       — Пошла работать.       Ей не хотелось пересказывать ему всю эту жуткую историю — внезапная смерть родителей, её шок и дальнейшие никому не интересные подробности. До этого они с Максом жили как обычные молодые люди, не особенно задумываясь о семейном бюджете. После смерти родителей внезапно выяснилось, что они не оставили сбережений, а их дом давно заложен. Да, у их семьи всегда были проблемы с деньгами, но Вики и не представляла себе, какой это кошмар, пока родители не умерли и она не осталась с братом на руках. Вряд ли такой человек, как Мальбонте, со всеми своими домами и яхтами её поймёт. Так что незачем и говорить.       — Пошла работать, — медленно повторил Мальбонте, вглядываясь в её лицо так внимательно, будто пересчитывал ресницы на её глазах. — Тебе пришлось заботиться о брате?       — Да.       Вики не могла сдержать горечь. После смерти родителей у неё не было никого, кроме Макса. Она всё ещё не привыкла к тому, что они теперь живут порознь. Она скучала по нему и даже боялась в глубине души, что теперь, когда он больше от неё не зависит, она окажется ему не нужна.       — Как его зовут?       — Макс. Прошлой весной закончил университет, теперь стажируется на Уолл-стрит.       — Уолл-стрит! — присвистнул Мальбонте. — Кажется, ты хорошо о нём заботилась.       — Я старалась, — ответила Вики. Но от нахлынувших воспоминаний и страхов в сочетании с усталостью она совсем раскисла и потому решила поменять тему. — А как звали вашего брата? — Мальбонте нахмурился, и Вики поняла, что вторглась на запретную территорию.       — Бонт, — ответил Мальбонте после паузы. — Он был на пять лет младше меня. Сегодня десять лет как он умер.       — Сегодня…       — Потому и пью. — Он улыбнулся своей странной улыбкой — уголки рта поползли вниз. — Шестнадцатое января для меня самый тяжёлый день в году. — Ей снова захотелось прикоснуться к нему — просто ради поддержки, но она не решалась.       — Я понимаю, — прошептала она. — Врагу не пожелаешь. — Мальбонте бросил на неё быстрый взгляд.       — Ты хороший человек, Вики. Добрый. Щедрый. Открытый. — Вики невольно засмеялась.       — Почему-то это звучит так, будто я прирожденная жертва.       — Вовсе нет. — Он удивлённо вскинул брови. — Почему ты так говоришь? Тебе кажется, что ты жертва?       Да, потому что в глубине души ей всегда казалось, что брат не любит её. Во всяком случае, не так, как она его. Что она и любит его больше, и даёт ему больше, чем получает взамен. Но их отношения всегда были такими. Между ними всего два года разницы, но Вики всегда была для него нянькой, а потом ей пришлось стать ему и матерью, и отцом. Нет, она с удовольствием заботилась о нем, но… временами её жизнь казалась такой тоскливой, такой безрадостной.       — Может быть, немного, — призналась она, чуствуя себя совсем несчастной, и тут же устыдилась и своих мыслей, и своего уныния. Ещё не хватило, чтобы она жаловалась на свою жизнь и на своего брата человеку, который даже близко себе представить не может, что такое забота о куске хлеба. — На самом деле нет…       — Тсс… — Мальбонте осторожно приложил палец к её губам, заставив замолчать. — Тебе не нужно извиняться за свои чувства. Я догадываюсь, как нелегко тебе пришлось и как многим ты пожертвовала ради своего брата.       — Откуда вам знать? — с досадой заговорила Вики, но вся досада улетучилась, когда она обнаружила, что чувствует прикосновение его пальца при каждом движении губ.       Его взгляд был тёмным и тёплым, когда он ответил:       — Потому что это написано у тебя на лице. Потому что ты вся светишься любовью и добротой.       В устах другого человека это прозвучало бы как сентиментальная лесть, но Мальбонте говорил так нежно и печально, что Вики едва не расплакалась. Никто никогда раньше так с ней не говорил. Никто ни разу даже не заметил, как она выбилась из сил, стараясь дать брату достойное образование, и вообще всего того, что она делала для Макса. И как ей приходилось ущемлять себя ради этого.       — Спасибо, — прошептала она, но Мальбонте крепче прижал палец к её губам, и Вики снова почуствовала эту ласку всем телом. Наверное, это было написано у неё на лице, потому что Мальбонте улыбнулся.       — Такая светлая, — прошептал он, проводя по её губам кончиком пальца. — И такая милая.       Вики была потрясена его прикосновением, ей казалось, что он водит пальцами прямо по её душе. Она несколько раз пыталась встречаться с парнями, и в беззаботные юношеские годы, и после смерти родителей, но ничего серьезного не было. Поцелуи ни одного из них не вызывали у неё того отклика, какой вызвал Мальбонте Мэйс, просто проведя по её губам кончиком пальца. Ничего подобного она никогда не чувствовала. Полузадушенный голос разума шептал ей, что нужно немедленно прекратить эту ерунду и вернуться к работе. Закончить смену, пойти домой, через несколько часов встать и пойти на занятия, и выбросить из головы эти минуты и не отравлять себя мечтами о том, чего никогда не будет.       Пальцы Мальбонте соскользнули с её губ на подбородок, затем вниз по сливочной шее с нежными поперечными бороздками в ямку над ключицей, где бешено молотился пульс. Здесь пальцы замерли, и Мальбонте посмотрел на неё тяжёлым взглядом из-под полуприкрытых век. Пальцы медленно двинулись дальше, ухватили язычок молнии её синего комбинезона с логотипом клининговой компании на нагрудном кармане и потянул его вниз, открывая простую белую футболку, которую Вики носила под форменной одеждой.       Шок и желание накрыли Вики двойной волной, бокал с виски выскользнул из её дрожащих пальцев и упал на пол, напиток растекся по ковру, наполнив воздух резким запахом алкоголя. Она ахнула и растерянно посмотрела вниз.       — Ой, нет…       — Не обращай внимания.       — Я не могу! Это же моя работа!       Она потянулась за жидкостью для чистки ковров, но Мальбонте поймал её руку и крепко сжал. Его горячий взгляд и лёгкая улыбка сказали      Вики, что он не позволит таким пустякам остановить его на пути к желаемому. Но неужели же этот магнетически сексуальный миллиардер желает её?       Она не понимала его. Она не понимала себя. Она не понимала, как она могла всем телом откликнуться на такое непристойное предложение.       Секс с незнакомцем. Хотя, возможно, Мальбонте вообще не думал о сексе; возможно, он просто дразнил её, шутил над ней.       Не в силах шевельнуться, Вики смотрела, как Мальбонте нашёл флакон с чистящим средством для ковров и щедро распылил его, а потом опустился на колени и стал тереть пятно щеткой. Потом бросил всё обратно в её тележку, выпрямился и повернулся к ней с жестокой и сексуальной улыбкой.       — Проблема решена. На чём мы остановились?       Вики вспыхнула до корней волос, и Мальбонте не мог не заметить этого. Так же, как он не мог не заметить дрожи, которой она откликнулась на его прикосновения. Но и сам он откликнулся на них, и не только телом.       Когда Мальбонте сказал ей, что она светлая и милая, он имел ввиду именно это. В тот момент ему казалось, что она самый безыскусный, честный и добрый человек, какого он когда-либо встречал. И это привлекало его в Вики так же сильно, как и её тело. Ок, почти так же сильно.       Вики слегка наклонила голову, её глаза вспыхнули.       — Так на чём же мы остановились? — спросила она дерзко, будто кидая ему вызов и одновременно приглашая. Мальбонте улыбнулся.       — Мне кажется… — протянул он, снова проделывая пальцами тот же путь — губы, подбородок, бархатистая шея… — Я остановился где-то здесь.       Вики закрыла глаза и стиснула зубы, как будто еле выносила его прикосновения. Но Мальбонте видел, как дрожало её тело, будто она была натянутой струной, которую он перебирал пальцами.       — Зачем вы это делаете? — прошептала она, не открывая глаз.       — Что «это»? Я пока даже не поцеловал тебя. — Она открыла глаза, полные робости и страсти, и хрипло переспросила:       — Пока?       — Да, пока, — подтвердил Мальбонте. — Ты же понимаешь, что это всё равно произойдет, Вики. Ты хочешь меня, я хочу тебя. Я очень сильно тебя хочу.       Медленно, чтобы у неё было время отказаться, если она захочет, он привлёк Вики к себе. Их бёдра соединились, её груди коснулись его груди. Её тело дрожало, а глаза были похожи на две огромные стеклянные чаши, в которых плескалась морская вода. Ему хотелось запустить руки в её волнистые волосы, впиться в её пухлый рот, кинуться в неё, как в море, без единой мысли, ведомому одним только желанием.       Но, конечно, он не мог этого сделать. Вики была слишком искренней и нежной для такого грубого обращения. Так что Мальбонте приструнил себя.       — Ты очень милая, — повторил он, накручивая на палец прядь её волос. — Очень, очень милая.       — Вы тоже, — ответила она со смущенным смешком. — Нет, серьезно, вы же наверняка знаете, какой вы красивый. — Мальбонте рассмеялся, не в силах устоять против такой безхитростной откровенности.       — Нет, не знаю. Докажи мне это.       — Но… Я не знаю, как.       — Ты могла бы поцеловать меня. — Прелестный розовый румянец залил её лицо.       — Я… не могу.       — Уверен, что можешь.       — Я не знаю, как, — повторила она, зардевшись ещё сильнее.       — То есть ты предлагаешь, чтобы я один проделал всю работу? Хочешь, чтобы я соблазнил тебя? — поддразнил её Мальбонте.       — Вы не обязаны, — ответила Вики, отводя взгляд. — И я ничего не предлагаю.       Он тихо рассмеялся, наслаждаясь её смущением и предвкушая поцелуй её нежных губ.       — А я предлагаю, — сказал он. — На самом деле нет, я не предлагаю, я требую.       — Требуете?       — Требую: поцелуй меня, Вики.       Она снова взглянула на него широко распахнутыми глазами. На секунду Мальбонте подумал, что она обиделась, но она уже смотрела на его губы, будто обдумывая его предложение, нет, его требование.       — Ты смотришь на мой рот, как будто это препятствие, которое тебе предстоит взять, — заметил он с иронией. Их тела едва соприкасались, но Мальбонте уже чувствовал, что ему трудно сохранять этот лёгкий насмешливый тон. Внутри его росло желание — неудержимое, мучительное, сводящее его с ума.       — Да, так и есть, — призналась Вики. — Я не… Я не склонна к авантюрам.       — Но ты же хочешь меня поцеловать. — Это было утверждение, не вопрос. Он видел и чувствовал это в дрожи её тела, в её разширенных зрачках, в том, как её розовый язычок быстро облизнул пересохшие губы.       — Да… — Мальбонте немного отстранился.       — Ты говоришь как-то неуверенно.       — Всё это так непривычно для меня, — ответила Вики со смущенным смешком. — Я чувствую себя так, будто попала в сказку или свалилась в кроличью нору.       — Тогда наслаждайся моментом, — предложил Мальбонте.       Он надеялся, что она понимает, что это будет только момент, только одна ночь. Он не хотел портить настроение вечера и обсуждать это с ней, но ведь это и так было очевидно, не правда ли? Длительные отношения не заводят с незнакомцами в пустом офисе в два часа ночи. Да, Вики кажется неискушенной и безхитростной, но ведь она же не дура.       — Наслаждайся моментом… — медленно повторила она, смакуя каждое слово, как глоток хорошего вина. — Мне кажется, я никогда раньше этого не делала. — Мальбонте поднял брови.       — Правда?       — Да, никогда. Точно, никогда.       — Тогда, может быть, сейчас самое время начать? — Вики невольно улыбнулась. Мальбонте мысленно поздравил себя с победой: он знал этот взгляд. Она решилась.       — Может быть, — прошептала она и, приподнявшись на цыпочки, прикоснулась к его губам — совсем легко, будто провела по ним пёрышком, будто прошептала ему какой-то секрет, но не в ухо, а в губы. Мальбонте не торопил её, просто позволял себя целовать и ждал, что она будет делать дальше. Но Вики уже отступила, немного нахмурившись.       — Я что-то делаю не так? Тебе не нравится?       — Конечно, мне нравится, — успокоил её Мальбонте. — Но как я могу быть доволен одним глотком, когда я хочу всё блюдо? Когда я хочу целый пир? — он посмотрел на её губы. Это, безусловно, была самая необычная и интригующая прелюдия, какая у него была. — Поцелуй меня ещё, Вики.       Она так и сделала, но теперь прижавшись к нему всем телом и обвив руками его шею. Это был неумелый и неловкий поцелуй, но этим-то он и был прекрасен. На этот раз Мальбонте не смог удержаться — он обнял её за талию, наслаждаясь мягкостью её тела, и крепко прижал к себе. Он почувствовал, как Вики вздрогнула, ощутив силу его возбуждения, и остановился, предоставив ей сделать следующий шаг.       Вики поцеловала его снова, но теперь Мальбонте почуствовал, как её язык коснулся его губ, будто застенчивая бабочка. Мальбонте не мог больше ждать, он проник языком в её рот, исследуя его нежные глубины. Он собирался действовать медленно, быть осторожным, контролировать себя, но все его благие намерения улетучились в ту секунду, когда Вики ответила на его поцелуй. Он подхватил её на руки, понёс к дивану и еле сдержался, чтобы не швырнуть её на кожаные подушки. Вики потрясённо посмотрела на него.       — Мальбонте…       — Ты меня хочешь, Вики?       — Да… — Но её голос дрогнул, и Мальбонте проклял себя за то, что поторопил её.       — Ты хочешь меня? — Вики лежала на диване, её губы были слегка приоткрыты, глаза распахнуты, и в них читалось откровенное желание. Но он, стиснув зубы, ждал её ответа. Пусть сама скажет.       — Да, — прошептала она наконец, и её голова упала на подушки. — Да.