Миллионер и уборщица.

      Вики смотрела на его красивое и решительное лицо и чувствовала, что поступает правильно. Она сделает это. Она займётся с ним сексом. Вики не знала, в какой именно момент она приняла это решение. Когда поцеловала его? Когда он сказал ей, что хочет её? Как только вошла в комнату?       У неё ещё никогда не было секса. Сначала она всё перебирала парней, а потом её жизнь перевернулась, и она полностью сосредоточилась на брате — на его потребностях, его нуждах, его мечтах. Свои она отложила на потом. И вот это «потом» настало. Именно поэтому она сейчас лежала на кожаном офисном диване и смотрела снизу вверх на самого красивого мужчину, которого она когда-либо видела, готовая отдаться ему. Потому что она слишком долго жила для других, а теперь она хочет жить для себя. Пусть всего одну ночь она отдаст себе. Своим потребностям. Своим мечтам. Своему удовольствию. И этому мужчине. Мальбонте пристально смотрел на неё.       — Ты уверена? — спросил он.       — Да. Да, я уверена.       — Хорошо, — ответил он. — Потому что я тоже уверен.       Он опустился перед ней на колени, положив руки ей на плечи и крепко прижал их к подушкам. Вики чувствовала себя пригвожденной, как красивая бабочка. В ожидании того, что её пронзят.       Потом Мальбонте поцеловал её, и Вики сразу перенеслась в какой-то параллельный мир. В первый раз поцелуй действовал на неё так. Она не могла думать. Не могла дышать. Прикосновение его губ было искрой, которая зажгла её изнутри. И когда поцелуй стал глубже, этот огонь превратился в пожарище.       Мальбонте оторвался от её рта и проложил дорожку влажных поцелуев вниз по её шее, прошёлся кончиком языка по острой ключице, обжигая и дразня. Вики выгнулась и застонала. Мальбонте довольно улыбнулся, и она почувствовала эту улыбку своей кожей. Его губы двинулись ниже, пока не дошли до края футболки.       — Что это такое на тебе надето? — прошептал он, и Вики вернулась на землю — смущенная и растерянная.       — Это наша форма. Она ужасная, я знаю…       — Ты завела бы меня, даже если бы на тебе был мусорный пакет, — ответил Мальбонте, стягивая с её плеч полурасстегнутый комбинезон. — В особенности если бы кроме пакета на тебе ничего не было. — Он через голову стянул с неё футболку и отшвырнул. Вики засмеялась от щекотки, но тут же умолкла, почувствовав себя непривычно голой. — Ты даже красивее, чем я думал, — сказал Мальбонте. — Тебе нечего стыдиться.       Вики не решилась признаться, что никто никогда не видел её голой.       Этот Мальбонте Мэйс, прекрасный незнакомец, будет первым. Он накрыл её округлые груди ладонями, и она ощутила их тепло через тонкий трикотаж. Она, сама не зная зачем, подавила стон, но Мальбонте всё понял.       — Не сдерживайся, — сказал он с улыбкой. — Неужели ты не знаешь, как отклик женщины возбуждает мужчину? — нет, она этого не знала, она вообще ничего не знала про отклик женщины и возбуждение мужчины.       — Почему ты не раздеваешься? — отважилась спросить Вики.       — Потому что я хочу, чтобы это сделала ты, — ответил он, приподняв одну бровь.       — О… — Она не ожидала, что такой человек, как Мальбонте, такой могущественный и властный, захочет отдать ей инициативу.       — Смелее, Вики, это просто пуговицы.       Да, это были пуговицы, но не просто. Это было самое смелое и сексуальное, что она делала в своей жизни, — медленно, подрагивающими пальцами она начала расстёгивать его белоснежную рубашку. При каждом вдохе она чувствовала древесный запах его одеколона, с каждой расстёгнутой пуговицей она видела ещё кусочек его карамельной кожи.       Мальбонте не выдержал, взял её ладонь и положил себе на грудь. Его мускулистое тело было твёрдым, как камень, и тёплым, как свежеиспечённый хлеб, а сердце под её пальцами колотилось так же бешено, как её собственное.       Мальбонте притянул её к себе, её груди, прикрытые только тонким трикотажем, прижались к его обнаженной груди. Он поцеловал её, на этот раз жадно и требовательно. И Вики ответила на это требование — она откинулась на диван, увлекая Мальбонте за собой, а он целовал её всё жарче, раздвигая коленом её ноги, и от этого Вики окончательно потеряла голову.       Но это было только начало.       Мальбонте скользнул вниз по её телу и зубами оттянул тонкую ткань её простенького бюстгальтера. Она задохнулась и выгнула спину, когда он нежно обхватил губами её сосок. А руки продолжали открывать и исследовать её тело: расстегнутый комбинезон был снят и полетел вслед за футболкой, за ними нижнее белье, и Вики сама не поняла, как оказалась совсем голой. И он тоже. Неизвестно когда он успел раздеться, неизвестно когда он успел погасить верхние лампы, но теперь комната была освещена только огнями Манхэттена и светом, проникавшим из коридора, и в этом тусклом свете Мальбонте был похож на одну из тех бронзовых статуй, на которые она последнее время часто ходила смотреть в Метрополитен-музей.       Вики дрожала от возбуждения и страха. Как бы ни была опьянена происходящим, она всё равно четко понимала, на какой шаг решилась.       Мальбонте, должно быть, понял её чувства, потому что ещё раз спросил:       — Вики… Ты уверена? Ты хочешь этого? — она кивнула. — Тогда скажи мне это! — потребовал он. — Или мне придется остановиться. — Она глубоко вздохнула и раскинулась на диване, открываясь ему вся.       — Да, — сказала она и протянула ему руку. — Я хочу тебя.       Большего Мальбонте и не требовал — он накрыл её своим телом, поцеловал, одновременно разводя её бёдра руками. Когда он вошёл в неё, Вики замерла от странного и непривычного ощущения. Он тоже замер и нахмурился. Вики не знала, понял ли он, что она девственница? Или он догадался об этом давно по её неопытности?       Мальбонте застонал и мощным толчком вошёл в неё до конца. Она сумела подавить крик боли, но та была короткой, и Вики прислушивалась к новым ощущениям внутри своего тела. Так вот он какой, секс! Она всегда думала, что ей больше понравится прелюдия, но эти ощущения совершенно ошеломили её.       Мальбонте поднял голову и хмуро посмотрел на неё.       — Вики…       — Всё хорошо, — выдохнула она. — Не останавливайся.       Ей почему-то вдруг стало очень важно, чтобы он не знал, что она девственница — была девственницей, что она решилась отдать свою невинность незнакомцу, которого больше никогда не увидит. Она подняла бёдра, стараясь принять его как можно глубже, пытаясь приспособиться к его ритму. Она потеряла чувство времени, место реальности, они двигались в едином ритме, с каждым толчком будто поднимаясь ещё на одну ступеньку лестницы наслаждения, пока не добрались до самой вершины и не рухнули оттуда вниз, в блаженную бездну.       Мальбонте на секунду прижался лбом ко лбу Вики. Но только на секунду. А потом откинулся на диван, пытаясь вернуть себе самообладание, полностью сметенное этим странным приключением.       Нет, секс на офисном диване с незнакомой женщиной вовсе не был ему внове. Новой была сама Вики. С ней всё было по-другому. И это его слегка раздражало. Он никогда бы не стал предлагать Вики выпить, рассказывать ей о брате, не говоря уже про всё остальное, если бы знал, что после этого будет чувствовать себя настолько уязвимым. Ему не следовало открывать прочно запертые двери в своё сердце, не следовало даже приотворять их. Но он это сделал и теперь не мог сдержать потоки скорби и печали, хлынувшие на него.       Он перевернулся на бок, притянул Вики к себе и уткнулся головой в тёплый, мягкий изгиб её шеи. Он всё ещё пытался сохранить хладнокровие, хотя и знал, что это тщетные попытки, — он утратил его в тот момент, когда проник в её тело, когда она обвила его ногами, помогая ему войти ещё глубже.       Вики обняла его, гладила по волосам и шептала какие-то нежные слова, будто он был ребёнком, которого она баюкала.       Мальбонте чувствовал себя настолько слабым, что ему даже было стыдно, но он не мог не отдаться этому сладкому, забытому ощущению. Он больше не мог сдерживаться. Просто не мог. И он ненавидел себя за это. Он вцепился в Вики, словно утопающий за соломинку, и зарылся в неё, словно в подушку, как зарывался в детстве, спасаясь от ночных страхов. Её шея была мокрой, не то от любовного пота, не то от его слёз.       — Ты очень любил его? — тихо спросила Вики.       — Да, — выдохнул Мальбонте в её кожу. — Я любил его. И это я… — Он уже не мог остановиться, правда рвалась из него наружу после стольких лет молчания. — И это из-за меня он умер. — Её пальцы замерли в гуще его волос, и Мальбонте затаил дыхание. Ожидая приговора. Осуждения.       — Это ты был за рулём той машины? — тихо спросила она. Мальбонте в ужасе отшатнулся от неё.       — Нет! Не в этом дело…       — Тогда это не твоя вина.       У него перехватило дыхание. Если бы только это было так легко. Он принял бы от неё отпущение грехов и ушёл отсюда свободным человеком. Но Мальбонте знал, что виноват, и если бы он сказал Вики всю правду, то и она бы тоже так решила.       — Ты не должна так говорить.       — А ты не должен говорить, что убил его. — Она подняла руку и погладила его по щеке, потом взяла за подбородок, вынуждая посмотреть на неё. В её голубых глазах стояли слёзы. — Так вот почему ты был таким потерянным сегодня… — тихо проговорила она, скорее утверждая, чем спрашивая. — Ты считаешь себя виноватым в его смерти, а такую ношу никто не может вынести.       — Ты не знаешь…       — Тогда расскажи мне. — Он покачал головой. Даже сейчас он не мог этого сделать. Особенно сейчас. Тогда она его возненавидит ещё и потому, что сама пережила такую же потерю.       Вики поцеловала его в губы, и он блаженно закрыл глаза, словно на её губах был эликсир забвения.       — Ты и так пережил большую боль, незачем отягощать её чувством вины.       — Ты не знаешь, — повторил он. Это было всё, что он мог ей сказать.       Вики снова поцеловала его, потом поцеловала его закрытые веки, а он лежал в её объятиях, слабый и открытый, словно улитка, лишившаяся своего панциря.       Её волосы рассыпались у него на груди, а она продолжала целовать его губы, его шею, его грудь, словно пыталась заглушить своими поцелуями боль его сердца. Под её прикосновениями скорбь и горе стихали, уступая место спасительному желанию. Не тому жадному властному вожделению, которое влекло Мальбонте к ней час назад, но чему-то более глубокому и нежному, чему-то тревожному и непонятному. И он знал, что не может сопротивляться этому чувству.       Она перекатилась на него, её волосы как покрывало накрыли их обоих. Мальбонте положил руки на бёдра Вики, направляя её. Он знал, что она тоже чувствовала это — не просто желание, но глубокую связь, установившуюся между ними. Этим вечером они дарили друг другу не только тела, но нечто большее.       Она оперлась руками на его плечи и двигалась медленно, принимая и отпуская его. Всё было так просто и так правильно. В жизни Мальбонте было много женщин и много секса, но он никогда не чувствовал ничего подобного. Когда они подошли к кульминации, он взял её лицо руками и не отрываясь смотрел ей в глаза. Ему казалось, что она переливается в него с каждой волной наслаждения.       Потом она лежала у него на груди, и его бешеное сердце билось прямо у неё под ухом, а он накручивал пряди её волос на свои запястья, словно желая приковать себя к ней. Они молчали. Но в словах и не было нужды — они были бы лишними в этой самой простой и самой естественной форме общения.             

***

      Должно быть, он задремал и проснулся от боли в затекшей шее и от какого-то тихого звука, доносившегося из коридора. В комнате было холодно, Вики всё ещё спала рядом.       Мальбонте лежал, перебирая в памяти все события прошлого вечера, но умиротворение и радость, с которыми он уснул, сменились ужасом и стыдом.       О чём он думал? Что он наделал?       Мальбонте вспомнил, как дрожал в её объятиях, слова, которые говорил, свою слабость и свою откровенность, и… съёжился от отвращения. Он всю жизнь, особенно последние десять лет, охранял свою душу от всех и каждого — так было проще и безопаснее и для него, и для окружающих. И вот за один вечер Вики расколола его, как гнилой орех.       Мальбонте чувствовал себя ужасно, будто она содрала с него кожу, обнажила все его нервы, и теперь каждой клеточкой тела ощущал страшную боль. Он не мог этого вынести и не мог объяснить себе, почему ей это позволил?       Должно быть, всему виной виски — что же ещё? Он был пьян, потерял контроль и разболтался, а эта девушка тут совсем ни при чем.       Вики зашевелилась, и Мальбонте замер и закрыл глаза, потому что он не мог заставить себя посмотреть ей в лицо.       Из коридора снова послышался всё тот же тихий звук, но теперь Мальбонте его узнал — это был скрип тележки.       — Вики? — услышал он женский голос. Вики вздрогнула и подняла голову.       — Вики, ты здесь? Ты уже убралась на этом этаже?       — Ой! Нет! Почти!       Вики поднялась на локте. Она посмотрела на Мальбонте — даже с закрытыми глазами он кожей чувствовал этот взгляд. Он понимал, что это трусость, но не открыл глаза, ни когда она осторожно слезла с дивана, ни когда быстро собирала свою одежду. Он по-прежнему делал вид, что спит.       — Вики!       — Я сейчас, подожди! Можешь пока мусор вынести? Спасибо!       Мальбонте услышал визг застегиваемой молнии. Он немного приоткрыл глаза и увидел, как Вики, уже полностью одетая, стягивает волосы в узел. Она оглянулась на него, и сквозь полусомкнутые веки Мальбонте увидел выражение нерешительности и печали на её лице. Она схватила свою тележку и быстро вышла из комнаты. Дверь с тихим щелчком закрылась.       Мальбонте вздохнул с облегчением. Так лучше.             

***

      Следующие две недели Вики не могла оправиться от шока. Она не могла поверить, что она это сделала. Это было какое-то безумие, какое-то опьянение. О чём только она думала?       Тем не менее она не могла сдержать нежность, когда вспоминала их ласки. Тогда она чувствовала с ним такую близость, какую и вообразить себе не могла. Она вспоминала, как Мальбонте плакал у неё на груди… Как она обнимала его… Как он наполнял её тело…       Даже сейчас, много дней спустя, при воспоминании об этом Вики почуствовала смесь нежности и тоски.       Временами она даже думала, что, может быть, он попытается разыскать её? Для такого влиятельного человека это не составило бы труда. Но она тут же принималась ругать себя за такие глупые мысли. Конечно, он не станет её разыскивать! Это был секс на одну ночь, и она была не настолько наивна, чтобы не понимать этого. И всё же. И всё же.       Что, если бы она не сбежала? Что, если бы она вернулась к нему той ночью? Может быть, тогда этот секс-на-одну-ночь перерос бы в нечто большее, они бы встретились снова и…       «Но это уже из области сказок и сериалов», — отдергивала себя Вики. Она знала, как на самом деле устроена жизнь. Она сурова, несправедлива и очень коротка. Наверное, в ней есть и счастье, и любовь, но они точно не падают вдруг тебе в руки в пустом офисе в два часа ночи.       Вики пыталась сосредоточиться на учёбе, которая обычно приносила ей удовольствие. И теперь наконец, спустя пять лет, она вернулась к тому, о чём мечтала всю жизнь. Но даже когда она сидела на занятиях, даже когда аккомпанировала своим друзьям на службе в местной церкви, она чувствовала себя потерянной и опустошенной. Это было неприятное чувство, и Вики снова ругала себя за наивность и влюбчивость.       Правда, она всё-таки не дошла до полного безумия — она не пыталась искать Мальбонте ни в офисе, ни в сети. Ей, конечно, хотелось, но она строго-настрого себе это запретила. Потому что это всё равно ни к чему бы не привело.       А потом, через три недели после ночного приключения, её однажды стошнило прямо во время завтрака. Она не придала этому значения, но на следующее утро её вырвало снова. И на следующее тоже. Месячные у неё всегда были нерегулярными, но теперь уже бесполезно было отрицать — у неё задержка.       Даже при всей своей неопытности Вики понимала, что это значит. Удивительно другое — почему эта мысль не пришла ей в голову раньше. Они же не предохранялись. Наверное, она совсем потеряла голову.       И вот после занятий Вики купила два теста на беременность и помчалась в свою крошечную студию на Морнингсайд — это у чёрта на куличках, но ничего другого она не могла себе позволить.       Когда она разрывала упаковку, руки у неё так тряслись, что она несколько раз роняла тест на пол. Сердце чуть не выскакивало у неё из груди. Она не может быть беременна. Просто не может.       Но в глубине души она знала правду. Такое с ней уже было — в одну минуту жизнь переворачивается, и всё, на что ты рассчитывал и надеялся, рассыпается, как замок из песка.       Тест должен был сработать через три минуты, и она положила его на раковину полосками вниз, чтобы не мучить себя раньше времени. Но у неё было чувство, которое она испытала пять лет назад в полицейском участке, когда ей сказали, что её родители погибли на месте. Тогда ей тоже казалось, что всё вокруг, и она сама, отражается в странном кривом зеркале — искаженное, деформированное, перевёрнутое. И сейчас она ощущала то же самое. Ещё не перевернув тест, она уже знала, что увидит на нём. Знала, что её жизнь снова переворачивается.       Конечно же, когда три минуты спустя Вики взглянула на тест, на нём было две полоски. Она не удивилась, только вся сникла, будто на плечи ей легла ужасная тяжесть. Ребёнок сорвёт все её планы, а она всего полгода как вернулась в колледж. Но теперь ей, конечно, снова придется уйти и неизвестно, на сколько. И всё же Вики знала, что не сможет отказаться от этого ребёнка, как не смогла пять лет назад отказаться от своего брата. Они оба были её частью.       Но как быть с Мальбонте?       В конце концов, Вики решилась на то, от чего так долго себя отговаривала — она полезла искать Мальбонте Мэйса в интернете. Она напечатала его имя и чуть не подпрыгнула, потому что поисковик сразу выкинул ей кучу фото и ссылку на википедию. Она смотрела на острые чёрные глаза и едкую улыбку. Ей казалось, что он смотрит на неё, улыбается ей, как в тот вечер…       Стоп. Сейчас не об этом. Глубоко вздохнув, Вики прокрутила дюжину ссылок, в смутной надежде отыскать какой-нибудь контакт.       Но ей выскакивали всё новые и новые фото. Мальбонте Мэйс, первый плейбой Милана. Мальбонте Мэйс и модель. Мальбонте Мэйс и две супермодели. Мальбонте Мэйс и знаменитая актриса. На каждой фотографии он выглядел очень независимо, зато женщины висели на нём, как мартышки на баобабе.       Но хуже фотографий были статьи. Вики аж затошнило, и вовсе не из-за её положения. «Безжалостный Мэйс», " человек, который сделал состояние на сносе зданий», «выкупает за бесценок фирмы у людей, попавших в отчаянное положение», «если хотите погубить конкурента, спросите у него, как». Она читала про то, как компании звали Мэйса, чтобы разорить своих соперников, что он консультировал толстосумов, как поглотить мелкий бизнес с максимальной прибылью и минимальным шумом. Он учил акул бизнеса, как выкачать последние деньги у маленьких людей, вроде неё самой.       Вики скукожилась над ноутбуком, голова у неё кружилась, во рту пересохло, и, несмотря на то, что был уже вечер, её опять тошнило.       Так вот кому она отдала свою девственность, вот кто был отцом её ребёнка! Самовлюблённый, эгоистичный, безответственный плейбой, который получал удовольствие и прибыль, разрушая жизни людей и лишая их средств к существованию!       Он показался ей совсем другим, когда…       Но то вообще была безумная ночь, отравленная виски, похотью и искренним горем. Она не могла знать, кто такой Мальбонте Мэйс. Она и сейчас этого не знает.       После этого Вики целую неделю ломала голову, как ей быть. Ей хотелось с кем-нибудь посоветоваться, но она не представляла себе, с кем. Максу о случившемся она говорить не хотела — он только растревожится, и в любом случае вряд ли парень двадцати двух лет, только начавший самостоятельную жизнь, сможет дать ей дельный совет по такому поводу. Её друзья по колледжу были ещё моложе, и она догадывалась, какой совет от них услышит. Но именно этого она категорически не хотела делать — избавляться от ребёнка.       Нет уж! Это её ребёнок, жизнь, которая уже растёт внутри её. Она уже любила его или её, даже хорошо понимая, какие испытания её ждут. Но оставался вопрос: как быть с Мальбонте Мэйсом? Заслуживает ли такой человек, чтобы она рассказала ему? Может ли она скрыть их общего ребёнка от человека, о котором она почти ничего не знает, а то, что знает, ей совсем не нравится?       Не может. А значит, ей надо найти Мальбонте и сообщить ему новость, которая, скорее всего, его не обрадует.       Мальбонте смотрел на весеннее бледно-голубое небо и никак не мог понять, почему ему не удаётся сосредоточиться.       Он торчал в Нью-Йорке уже месяц, пытаясь свернуть «Алкорн Тех». Обычно такая работа занимала у него две-три недели. Сейчас шла пятая, а он всё ещё был далек от завершения, хотя завтра он уже должен возвращаться в Милан. И он в любом случае уедет. Он не может больше тратить время на этот проект — передачу недееспособной компании дееспособной.       К тому же последние недели он был каким-то рассеянным, и это его жутко бесило. Вот и сейчас он стоит у стеклянной стены и смотрит в весеннее небо вместо того, чтобы смотреть в список персонала, который предстояло сократить.       Вздохнув, Мальбонте прошёлся по скромному офису, который выбрал, когда впервые приехал в «Алкорн». Его хотели усадить в офис генерального директора на верхнем этаже, но Мальбонте по опыту знал, что ему удобнее понять всё изнутри и держаться подальше от членов правления, которые наверняка будут лезть с советами и ждать от него отчета на каждом шагу и вообще вести себя как хозяева положения. Хотя, будь они хозяевами положения, вряд ли им бы понадобилась его помощь. К тому же ему сейчас лучше лишний раз не привлекать к себе внимания — в последнее время в прессе вошло в моду изображать его каким-то монстром. Как и любая другая мода, это скоро пройдет, но всё равно лучше не давать им повода снова обвинить его во всех бедах человечества.       Загудел телефон внутренней связи, и Мальбонте поднял трубку.       — Да?       — Мистер Мэйс, к вам пришла мисс Уокер.       Он не знал никого по фамилии Уокер, но у него сразу возникло нехорошее предчувствие, кто это может быть.       Вики. Вики, которую он не видел уже три недели, но почему-то не мог выкинуть из головы. Ему не один раз снился её запах, ощущение её шелковистой кожи, волнистые светло-русые волосы, и, просыпаясь, он никак не мог понять, почему её нет рядом. Он не один раз допоздна засиживался в офисе в смутной надежде, что сейчас в коридоре послышится скрип тележки… а потом в панике вскакивал и чуть не бегом мчался к лифту, опасаясь этой встречи. Он ведь понимал, что для обоих будет лучше, если их пути больше не пересекутся.       И вот теперь она пришла. Зачем? Чего она от него хочет?       — Мистер Мэйс?       — Меня нет, — отрезал Мальбонте, стараясь подавить чувство вины и сожаления. Меньше всего в последний день в Нью-Йорке ему нужны слёзы и вопросы Виктории Уокер. У него ещё куча дел. Секс на одну ночь — это секс на одну ночь. Уже не маленькая, могла бы понять.       — Хорошо, мистер Мэйс, — ответила приёмная, и после небольшой паузы Мальбонте повесил трубку.       Так лучше. Так правильнее. Ему нечего ей дать, и чем скорее она его забудет, тем лучше. Чем скорее он забудет её, тем лучше.       Он её и так уже забыл, поспешно поправил себя Мальбонте, мрачно возвращаясь за стол.       Но когда через три часа он вышел на улицу, его окликнули:       — Мальбонте! — он поднял голову и увидел стоявшую перед ним Вики. Её волнистые волосы переливались в вечернем солнце, как нимб, а голубые глаза смотрели робко и растерянно.       Мальбонте и сам растерялся. С одной стороны, он хотел любыми способами избежать сцены в центре делового квартала, с другой — он понимал, что не должен идти у неё на поводу.       Эта мысль выкристаллизовались у него в мозгу, как острая льдинка, и он холодно посмотрел на Вики.       — Прошу прощения?       — Мы можем поговорить? — нервно спросила она тихим голосом, почти шепотом. — Всего несколько минут.       Она выглядела так, будто вот-вот грохнется в обморок, — лицо бледное и всё в каких-то пятнах, плечи опущены, пальцы, сжимавшие сумочку, побелели.       Мальбонте почуствовал укол жалости и чуть не отступил от намеченного плана, но вовремя одумался. Он не может себе этого позволить. Не сейчас.       Он недоуменно вскинул бровь.       — Извините, мы знакомы? — глаза Вики распахнулись, слова застыли у неё на губах.       — Знакомы? — еле выговорила она. — Вы… вы меня не помните? — он озадаченно посмотрел на неё.       — Простите, вроде бы нет. — Она вглядывалась в его лицо в поисках разгадки, но Мальбонте удалось сохранить безмятежную мину. Возможно, он не должен был устраивать этот спектакль, но теперь уже поздно было идти на попятный.       — Вы меня совсем не помните? — недоверчиво переспросила Вики.       — Нет… А должен? — Вики вздрогнула, и Мальбонте на секунду стало стыдно. Он не хотел причинить ей боль, но зачем она сюда явилась, да ещё навязывается ему с такой настойчивостью?       — Я просто… Я не понимаю… — медленно произнесла она, словно усомнившись в собственном рассудке.       — Извините, но я тороплюсь.       Он хотел обойти её, но Вики поймала его за рукав. Мальбонте застыл. На самом деле она переходит границы. Неужели она не понимает недвусмысленного отказа? Неужели она не понимает, когда пора остановиться?       — Просто… я хотела вам кое-что сказать. — Её голос был таким несчастным, что Мальбонте едва не сдался.       — Не могу себе представить, что вы можете мне сказать. Повторяю, я вас не знаю. — Вики ещё секунду пытливо вглядывалась в его лицо, потом отпустила его руку и отступила на шаг.       — Всё верно, — сказала она горько. — Мне нечего вам сказать. Нечего! — она выплюнула последнее слово ему в лицо и пошла прочь, на ходу недоуменно мотая головой.       Мальбонте почему-то не мог двинуться с места. Потом судорожно вздохнул и поправил свой пиджак. Могло, конечно, сложиться и лучше, но и так хорошо. Всё равно они больше никогда не увидятся.       Он сел в ожидавший его лимузин, откинулся на спинку сиденья и в десятый раз повторил себе, что всё хорошо. Даже если в данный момент ему кажется иначе.