Миллионер и уборщица.

      Под плеск волн озера Лугано, жужжание шмелей и пение птиц весна незаметно перекатила в лето. Недели текли медленно и блаженно, Мальбонте приезжал почти каждый день после работы, а иногда не выдерживал и сбегал к ним уже в обед. Они играли с Кайли, гуляли, иногда ездили на машине посмотреть какое-нибудь интересное место, и были совершенно счастливы.       Они несколько раз выбирались вместе в Милан по всяким надобностям, и Вики с удовольствием открывала для себя столь привычный Мальбонте мир элегантности и роскоши, но всегда радовалась, когда они возвращались обратно в их деревенский домик.       Мальбонте нашёл Вики педагога по скрипке, и она занималась с ним через день, и самостоятельно — всякую минуту, которую могла урвать у Кайли.       Ночи, которые они проводили вместе с Мальбонте, были так же прекрасны, как их дни. Они узнавали тела друг друга, их влечение окрашивались более глубокими и интимными чувствами, Вики всё больше и больше привязывалась к Мальбонте…       Но, несмотря на всё это, несмотря на время, проведенное в его обществе и в его постели, она всё ещё не понимала его чувств и подозревала, что он их тоже не понимает. Вики дала себе зарок не заговаривать на эту тему, подождать, перетерпеть и не нервничать, но, когда его не было рядом, прежние страхи подкрадывались к ней и цеплялись мелкими холодными лапками за её сердце.       В середине июля, когда Кайли исполнилось шесть месяцев и летняя жара не позволяла Вики выйти из дома, она рассказала Максу по скайпу о себе и Мальбонте. До сих пор она не решалась признаться в этом брату, потому что не хотела его волновать, особенно теперь, когда он снова наслаждался беззаботной жизнью без сестры и племянницы.       — Ты и Мэйс? — спросил он, и его брови поползли на лоб.       — Да, и, пожалуйста, не называй его «Мэйс», как будто это кто-то чужой.       — Он и есть чужой, Вики!       — Уже нет.       Кайли, наверное, тоже обиделась за своего папу, потому что швырнула в экран погремушку. Вики рассмеялась, хотя ей было совсем не весело. Удивление Макса напоминало ей о той неопределенности, в которой она жила.       — Макс, — продолжала она. — Мы неплохо узнали друг друга за последние несколько месяцев. Мальбонте хороший человек и… и я люблю его.       Как только она сказала эти слова, ей захотелось немедленно взять их обратно. Она никогда раньше никому их не говорила, тем более Мальбонте. Иногда Вики казалось, что у них негласный договор не говорить о любви.       — Ох, Вики! — Макс не мог скрыть своё беспокойство, и это ещё больше испортило ей настроение.       — И что? — спросила она с вызовом. — Что в этом плохого?       — Может быть, и ничего, — миролюбиво ответил Макс. — Что ты меня слушаешь? Что я вообще могу об этом знать, я же ещё ни разу не влюблялся. Бор! — передёрнул он плечами с показным ужасом, и Вики не могла сдержать улыбку. — Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Хватит уже с тебя. С нас обоих.       — Да уж.       Пауза.       — Ты действительно думаешь, что Мэ… что Мальбонте может сделать тебя счастливой? Он нагулялся и готов к тихой семейной жизни?       Вики попыталась рассмеяться.       — Вообще-то это два разных вопроса.       — Но они определённо связанны.       Она вздохнула и посадила Кайли на одеяло, растеленное на полу. Девочка пыхтела и возилась, пытаясь сесть самостоятельно. Вид её серьезного личика и упорных усилий немного успокоил Вики.       — А как насчёт Кайли? — спросил Макс.       Она вздрогнула.       — А что насчёт Кайли?       — Ты же не хочешь, чтобы она пострадала, — сказал Макс серьезно. — Вдруг Мальбонте надоест разыгрывать любящего отца, и…       — А вдруг он не разыгрывает, вдруг он на самом деле такой? Почему ты не допускаешь этой мысли?       Теперь Вики уже не на шутку разозлилась. Ей не нравилось то, что Макс говорил, но она не могла винить его за такие мысли. Он просто озвучил то, что она сама боялась сказать себе.       — Вики. — Макс говорил нерешительно, но на экране ноутбука было видно, как он напуган. — Этот человек известный плейбой. Стоит загуглить, и сразу поймёшь. Всякие модели-супермодели. И никогда дольше десяти дней…       — Я знаю, — перебила она. — Я знаю его репутацию.       — И всё-таки думаешь, что он изменился? — голубые глаза брата были полны сострадания и жалости. — Почему ты думаешь, что с тобой будет иначе?       Хороший вопрос. И что ей ответить? Потому что всё уже было иначе? Потому что ей очень хотелось, чтобы всё было иначе?       — Я не знаю, — прошептала она, потому что голос ей изменил. — Но просто он другой. По крайней мере… я надеюсь, что он теперь другой. Со мной — другой.       Макс долго молчал, а Вики не смела поднять на него глаза. Она провела с Мальбонте три самых счастливых месяца в своей жизни, и вот теперь она сидит здесь и понимает, что всё, что у неё есть, — это надежда. И страх. Но разве может она винить в этом Мальбонте? Или себя? Они оба надломленные, изувеченные жизнью люди.       — Это хорошо, — услышала она неуверенный голос брата. — И в случае чего… которого, надеюсь, не будет… но ты ведь помнишь, что у тебя есть любящий маленький братик?       — Конечно, помню, — невольно улыбнулась она. — Спасибо тебе, Макс.       Закончив разговор, Вики усадила Кайли в коляску и пошла гулять, в основном для того, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.       За три месяца узкие улочки деревни и её обитатели стали ей почти родными, она полюбила сидеть на маленькой площади, по полчаса цедить маленькую чашку кофе и смотреть, как мальчишки играют в бочче. Вот и теперь она уселась в тенечке и попросила латте макиато.       Да, Мальбонте ещё ни разу не сказал, что любит её, но она чувствовала, что он пытается. И ещё ей казалось, что здесь, с ними, он счастлив. А слова… Это, в конце концов, только слова, они всё равно ничего не гарантируют.       Вики допила кофе, поднялась со скамейки и покатила коляску обратно к вилле. Ей грех жаловаться — у неё прекрасный дом, здоровая малышка, добрый и заботливый мужчина, новые приятельницы в деревне и — это её очень радовало — замечательный педагог по скрипке. Иногда она чувствует себя совершенно счастливой. Если она захочет, это будет у неё всегда, ну, может быть, кроме мужчины. Так почему она всё время боится, почему всё время тоскует о чём-то большем?       Мальбонте теперь проводил очень мало времени в своей миланской квартире, а Вики и вовсе в ней не бывала с самого дня приезда.       Он очень четко и аккуратно разделил свою жизнь на две части: жизнь с Вики и Кайли на вилле и холостяцкая жизнь в городе. Не то чтобы ему нужна была холостяцкая свобода — он не мог даже представить себя с другой женщиной теперь, когда в его жизни была Вики. Но он сделал это неосознанно, не то желая защитить своих девочек, не то стараясь сохранить дистанцию. Он видел разочарование в глазах Вики, когда уезжал от них по утрам, или не оставался на ночь, или снова не решался сказать слова, которые она так ждала, видел, но не отваживался что-то изменить. От добра добра не ищут.       — Это всё так сюрреалистично, — сказала Вики однажды, когда они возвращались из Милана, и её голова лежала на его плече.       — Что именно?       — Приёмы, лимузины, даже вилла, в которой я живу. — Она умолкла, потом, переведя дыхание, добавила: — Ты.       — Я? — осторожно спросил он. — Что ты имеешь ввиду?       — Я просто… — Вики вздохнула. — Я не знаю, что реально, а что нет. Чему мне можно верить, чему нельзя…       — Зачем такие сложности? — спросил он как можно беззаботнее. — Разве нам плохо?       — Хорошо. — Она подняла голову и серьезно посмотрела на него. — Я даже могу сказать, что счастлива. Но счастье мимолётно, особенно когда… — Она умолкла и пытливо смотрела в лицо Мальбонте, словно ища ответы, которых у него не было. Поэтому он молчал. — Мы постараемся сохранить его, да? Чтобы оно осталось с нами подольше?       Он хотел сказать ей очень многое, но у него давило грудь, першило в горле, а рот будто камнями набили. И всё-таки он нашёл в себе силы, чтобы сказать:       — Мы попытаемся.