Помоги, а?

      Теперь у нас будет долгий период заживления, недели две, восстановления. Но глазки лупают, моська улыбчивая, значит, можно выдохнуть, хотя первые сутки решают все. В Магический квартал, правда, придется без сестрички, но зато решим проблему заживления. Еще в книгах надо посмотреть по этому поводу. Я, конечно, дал маху на тему этих книг, потому что у магов должны быть способы решения этой проблемы. Дефект той же межпредсердной встречается часто, а маги, как нам из канона известно, скрещиваются промеж собой, отчего наступает соответствующая глава учебника медицинской генетики. А может, и не наступает… Канон-то писала дама, в медицине несведущая, потому может так на так быть. В любом случае, нужно учиться, учиться и учиться магическому делу настоящим образом. Кстати, Союз здесь есть и разваливаться пока не спешит, но вот порядки там… В общем, какой бы ни была тоска по стране рождения, но ну ее пока нафиг, нас и тут неплохо кормят. Да и не смогу я в социализме жить, молодость была динамичной, научив меня думать… Сначала выживать, потом думать, потому что когда артобстрел, думать не получается, хочется спрятаться, и это нормальное желание психически здорового человека. А я психически здоровый, у меня и справка есть.       — Братик… Как хорошо, что ты есть, — маленькая моя заговорила. Все-таки я ее больше как дочь воспринимаю, чем как сестру, несмотря на то, что мы близнецы. Но надо будет — всю Британию за нее кровью залью.       — Хорошо, что ты есть, — погладил ее по голове. Скоро надо будет перевязать: сменить пластырь, проверить дренаж, но это хирурги притопчутся и сделают. Мое дело — чтобы она жила, и сестренка будет жить.       — Ты так изменился, — Миона ластится, испугалась, значит, ну да ничего, успокоим мы нашу девочку. — Но мне так намного теплее с тобой.       — Мы умерли, сестренка, а после смерти, бывает, люди меняются, — улыбнулся я. — Я скоро схожу к магам, может, есть у них что-нибудь, чтобы заживление ускорить.       — Ты чудесный… — улыбка ребенка, твердо знающего, что ему есть на кого опереться. Я рад, что у Мионы не будет ни тролля, ни дракона, ни дементоров. О Гарри Поттере сейчас совсем не думается, потому что Гермиона — сестренка, и ее счастье мне важнее. А еще безопасность, в том числе от всяких нелюбимых мною Уизли. Сейчас мое солнышко уснет, и можно будет поговорить с родителями. Мнится мне, не все так просто в этом мире. Попробовать, что ли, клятву принести?       «Получая высокое звание врача и приступая к профессиональной деятельности, я торжественно клянусь…» — интересно, почему я ощущаю себя идиотом? И послышался ли мне этот детский смешок? Учитывая, что никаких колец не появилось — или мир не из цикла целителей, или я что-то не то делаю. То есть абсолютной защиты нет, и это грустно, конечно. Ну да никто не говорил, что будет легко… Может, смотаться, на героя магмира посмотреть издали? Пока не могу. Так что идем по плану-минимуму.       — Миона часа четыре проспит, — сообщил папа, приглашая меня на выход. — Виктор тебя отвезет и подождет, а то я даже боюсь узнать, что будет, если дочка не увидит своего братика.       — Понятно, что будет, — вздохнул я, тут много ума не нужно, чтобы такие вещи понимать, поэтому мы действуем быстро — банк, аптека и пока все. Газету еще прикупить. Деньги папа даст, так что на минимум должно хватить. А все остальное пока от лукавого. Сначала поставить на ноги Миону, потом думать обо всем остальном. Жаль, что ствол сейчас удержу не всякий… Злюсь я, да…       — Тогда отправляйся прямо сейчас, — строго произнес мистер Грейнджер по имени, кстати, Марк. То есть или я угадал, или фанфик все-таки мой. А зная мои фанфики — мало мне не покажется, да и сюрпризы могут быть не всегда ожидаемые.       — Уже исчез, — сообщил, бегом отправляясь в сторону разъездной машины больницы, стоящей на парковке у входа. Разъездные используются тогда, когда докторам куда-то надо и не обязательно по работе. То есть «люстра» есть, конечно, но использовать ее не любят.       Виктор оказался русским, точнее, англичанином в третьем поколении, поэтому мое высказывание, когда я зацепился за бордюр, чуть не упав, понял, удивленно воззрившись на сына шефа педиатрии. В одной фразе связно переплести три языка для него, видимо, было довольно сложно. Но тем не менее до Лондона и Дырявого Котла домчал быстро и под сиреной. Пробки в городе, а он не любит, видимо, ждать. Впрочем, Виктор прав — у нас часа три-четыре, пока Миона спит.       Чувствуя себя клиническим идиотом, накинул эту «мантию», двинувшись в сторону обшарпанной двери. Хорошо, что за покупками мымра старая нас таки водила. Внутренность заведения… хм… канон не врал. Хочется вымыть все лизолом, но воля не моя и придется терпеть. Меня все игнорируют, поэтому спокойно иду в сторону усиления запаха и, стараясь не выдать завтрак, стучу по стене. Завтрак уже очень хочет посмотреть, что там так пахнет наверху…

***

      Косая Аллея ожиданий не оправдала. Может быть, это потому, что солнце светит который день, может, она в принципе более чистая, чем описана, но векового слоя грязи я не заметил. Оно, в принципе, логично, вряд ли маги любят жить в грязи… Белое здание банка выделялось сверкающим на солнце охранником, как не сварился только. Хотя, возможно, латы зеркальные, и ему там не так грустно, как кажется.       Гоблины крокодилов не напоминали, скорее, орков из произведений Толкиена, поэтому воспринял я их нормально, так же, как и они меня. Курс обмена валют был вывешен на всеобщее обозрение, причем присутствовали не только фунты, что приятно удивило. Вполне привычная табличка, вполне нормальное окошечко и обмен без разговоров. На вопрос о консультации ткнули когтем. Отлично.       — Добрый день, уважаемый, — вспоминаем уроки психологии, наклоняем голову и улыбаемся, не демонстрируя зубы. Фиг их знает, что у этих гоблинов принято, вдруг показать зубы — это знак агрессии?       — Добрый день, — такой же жест, так же зубы не демонстрирует. Или я прав, или он подумал о чем-то аналогичном.       — Мне нужно выяснить, отношусь ли я к какой-либо семье. Как это возможно сделать в Магическом Мире? — поинтересовался я. На мой взгляд, вопрос вполне логичный.       — Если у семьи есть счет в банке, то можно у нас, двадцать галеонов, — сообщил сотрудник банка. — Если нет, то можно установить личность через Мунго, это сто галеонов.       — Давайте попробуем установить, — решился я. Вот что странно — перед ним пацан, а гоблин себя ведет со мной, как со взрослым. Это ненормально чисто психологически, разве что Тринадцатая меня как-то пометила. Как мне развидеть сцену «помечания» девочкой мальчика? Богатое воображение — тоже зло, между прочим.       — Вам нужно поместить свою кровь в эту емкость, — сообщил зеленокожий сотрудник банка, поставив передо мной глубокое блюдце. Эти чары я знаю, потому, проговорив формулу целевого использования крови, делюсь ею с артефактом. Глаза гоблина стали больше, формулу он услышал. — Надо же…       Блюдце принялось менять цвета, гипнотизируя этим ужасом эпилептика. Я принялся осматривать кабинет, в котором оказался: серые стены, сливающийся с ними потолок, лампы дневного света, что удивляет, кстати. Обычный офисный стол, конторка и большой шкаф на всю стену. Шкаф, кстати, едва заметно меняет цвет, и такое ощущение, что вместе с блюдцем. Спустя некоторое время артефакт стал белым, я подумал, что фиг мне, но оказалось все немного не так.       — Вы относитесь к семье Телесфор, — сообщил мне гоблин. — Хранилище четыреста, кошелек сейчас доставят. Для подтверждения права целителя нужно пройти процедуру в Мунго или в фамильном доме, портключ вам доставят.       — Тогда сначала в аптеку, — задумчиво проговорил Никострат Телесфор, то есть я. Что имечко, что фамилия — нарочно не придумаешь. Разумеется, я помню, что Телесфор был сыном Асклепия, но мне от этого не легче.       — Аптека за углом, — сообщил гоблин при прощании. Портключ «домой» он мне выдал. Ожидаемо это была «первая стриптизерша», неожиданность оказалась в том, что словом-ключом служила строчка клятвы Гиппократа, которую давно уже никто никому не дает. Поэтому я сменил пароль на более, в моем понимании, адекватный.       Решив подумать над странностями попозже, я закупился в аптеке всем, что мог вспомнить, поспешив затем на выход. Запах в этом месте был… специфический. Собственно, поэтому я и не решился задерживаться, с тоской думая об общегражданском противогазе. И ОЗК. Ибо впереди был Хогвартс, а учитывая даже канон… На покупку свода законов времени, кстати, хватило, поэтому вышел я нагруженный, как верблюд. Спасибо Виктору за помощь, кстати, помог мне это все дотащить до машины.

***

      Бадьян, кстати, подействовал моментально, отлично все заживив, едва успели дренаж выдернуть. После зелья общего восстановления сестренка почувствовала себя отлично, сделав попытку встать, но настолько пугать докторов мы не стали, переведя ребенка домой. После рентгена, конечно. Рентгенолог, правда, теперь думает, что пиво было несвежим. Но главное то, что у Мионы все отлично зажило, и теперь можно реабилитировать потихонечку. Родители на меня смотрят с удивлением, но принимают как взрослого, особенно после произошедшего. Есть некоторое отторжение со стороны мамы, но мне от этого ни тепло, ни холодно, ибо центральную роль в моей жизни занимает сестреночка моя любимая. Пожалуй, после моего посещения Магического Мира появилось это отторжение. Интересно.       — Теперь мы с тобой будем читать законы Магической Британии, — поделился я с Мионой. Ей нужно было полежать некоторое время, а я посижу с ней и почитаю эту радость.       — Вместе… — улыбнулась сестренка. Ей очень нравилось быть рядом и делать что-то вместе, что наводило на определенные нецензурные мысли по поводу предыдущего арендатора тела. Хотя, если так подумать, то мое существование канону не противоречит — мальчишка же умер. Миону при таком раскладе могли выходить, а тараканы у нее полезли от одиночества. Если погибает один из близнецов, то крышу второго может и сорвать.       — Маленькая моя, — осторожно прижал я к себе Миону, совершенно не возражавшую по поводу сокращения своего имени. Девочка закрыла глаза, наслаждаясь, а я вчитался в первую страницу законодательства, сразу же поняв, что радость будет не самой простой: «магглы суть животные, а рожденные ими повинны доказать свою нужность». То есть вполне так себе нацизм, как по мне-то. В принципе, для бритов не удивительно, но это значило, что подтверждать принадлежность к семье надо быстро, ибо мысль быть расходником мне претит.       Сестренка, слава Асклепию, это не читала, зато я дал почитать папе. Очень интересно наблюдать за выражением его лица во время этого процесса. От любопытства до ярости. А чуть позже оказалось, что я немного ошибся, купив не сами законы, а их толкование для чистокровных. Это заставило и выдохнуть, и напрячься одновременно, потому что при этом получалось, что добрый дедушка, единственный защитник, кстати, может с рожденными не-магами делать все, что ему вздумается, при этом Миона оказалась бы на положении домашней собачки, не иначе.       — Хорошо, что моя магия уснула, — признала моя сестренка, вполне умеющая думать, когда надо. — И жалко, что твоя — нет.       — Я это решу, — поцеловал ей носик, отчего Миона сделала вид, что чихает. — Мне нужно будет ненадолго отлучиться, но не прямо сейчас, хорошо?       — Хорошо, — кивнула девочка, прижимаясь ко мне. Пригладив волосы, я решил заняться колдомедициной.       — Ты поспи пока, я буду рядом, — погладил сестренку, обнявшую меня поперек корпуса и сразу же уснувшую.       Пока моя девочка спала, я изучал чары диагностики, лечения, профилактические методы, поражаясь многообразию колдомедицины, вполне применяемой как карательная. То есть варианты есть, они многообразны и очень интересны. Кажется, моя улыбка немного испугала папу, зашедшего посоветоваться о «настучать на этих магов королеве». Насилу отговорил, ибо привлекать внимание вот прямо так совсем не хотелось, да и знают наверняка власть предержащие…       — И что ты предлагаешь? — поинтересовался правдоруб-самоучка. — Молчать, как баранам?       — Давай я сначала разберусь, что и как здесь устроено, — предложил я ему. — А потом будем рубить правду-матку, когда нас никто не просит.       — Логично, сынок, — подала голос миссис Грейнджер, то есть мама. — Папа потерпит.       — Точно потерпит?       Папа у нас скорпион. Не в смысле характера, а в смысле знака зодиака, хотя характер у него тоже… соответствует.       — Потерпит-потерпит, — рассмеялась мама, ну она-то к нему за столько лет привыкла, конечно, потому ей виднее. А я вкратце рассказываю свой план, отмечая себе, что на «героя» посмотреть надо. Ибо закравшееся в голову подозрение не дает нормально думать. Не дай Асклепий, я прав…