Помоги, а?

      Пройдя по вагону, я увидел полные детей купе, потому к ним пока не приглядывался — время еще будет. Мимо этого я бы прошел, но из-за полузакрытой двери буквально тянуло болью и горем ребенка. Я просто не могу пройти мимо такого, поэтому вошел внутрь, чтобы замереть на мгновение. В купе, стриженная под мальчика, в мальчишеской школьной форме сидела девочка. Во-первых, врач такие вещи видит сразу, а во-вторых…       — Привет, меня зовут Никострат Телесфор, но называй просто Ник, — представился я.       — Привет, — почти шепотом ответил ребенок, явно из последних сил. — Я Гер… Гарри Поттер, — быстро поправилась она, не поднимая голову.       — Я вижу, что ты девочка, — решил сразу признаться, ласково улыбаясь ребёнку, выглядевшему лет на восемь, наверное. — Не бойся меня.       — Никому не говори, пожалуйста, — тихо попросила мисс Поттер, всхлипнув. — Если кто-то узнает… — она потеряла сознание, а я выдал рефлекторное нецензурное определение. Заперев дверь, вывел девочку из обморока, отметив сильно отекшие суставы, особенно суставы ног, что не могли спрятать штаны третьего срока носки.       Под удивленным взглядом молча смотревшей на меня мисс Поттер достал стетоскоп, услышав нехарактерный для ревматизма шум, что заставило задуматься. Развернуть палатку в купе было просто негде, поэтому я скормил ребенку НПВС, просто чтобы снизить интенсивность боли, и задумался. При этом я рефлекторно уложил девочку, поглаживая по голове. Меня беспокоила молчаливость ребенка после синкопе, общая картина не походила ни на что, и это вызывало тревогу. Похоже, имеет место спазм. Ну со спазмом мы работать умеем…       «Почему девочка одета мальчиком? Где сам Гарри Поттер?» — это был очень серьезный вопрос. Ее нужно было осмотреть, но сейчас это было технически сложно, да и ужас в глазах ребенка… Ехать нам восемь часов, колдомедицинские чары приватности предусматривают изоляцию помещения, девочка уже плачет. Что-то мне это не нравится. Кардиограф и УЗИ у меня в палатке, поэтому придется подождать до Хогвартса. Ну или до станции, потому что вариантов нет совсем.       — Ты уже можешь говорить, — тихо произнес я, поглаживая тянущуюся за лаской «Гарри». — Не пугайся, это был просто спазм.       — Ты доктор? — спросила она, явно обрадовавшись восстановлению речи. Ох, Асклепий, как это плохо, потому что напоминает нелеченый боррелиоз. Но вот шум, характерный для открытого артериального протока, никак не клеится… Да еще и обморок…       — Доктор тоже, — кивнул я ей, продолжая гладить. — Сейчас и боль уймется, вот увидишь.       — Она уже почти, — разговаривать ей трудно, и боится чего-то так, что дрожит. Сердце при этом ведет себя совсем плохо. Еще немного — и придется использовать порт-ключ.       — Я тебя никому не выдам, — пообещал я ей. — И никто ничего не узнает: тут специальные чары, они не позволят ничего рассказать.       — Я… я… — бедный ребенок, она просто устала от страха. — Я Герда Поттер, сестра Гарри, но он теперь сквиб, поэтому я должна… а иначе его убьют… А у меня никого нет… Только Гарри… и они… если не на Гриффиндор, то убьют… и если кто-то… — из-за рыданий прорывались только отдельные слова, заставляя волосы встать дыбом. Как там было-то…       — Я, Никострат Телесфор, по праву целителя, принимаю тебя и брата твоего под опеку семьи Телесфор как детей семьи, — проговорил я, припомнив правильную формулировку. — Отныне и навсегда вы часть семьи, да будет Асклепий мне свидетелем!       Это была даже не вспышка, а какой-то яркий огонь, заливший купе. В этот момент я и не вспомнил, что мы относимся к другому миру. Вывести детей из-под удара для меня всегда было важнейшим действием. Девочка пыталась проморгаться и явно не понимала, что происходит, а я уже быстро строчил сестренке в блокноте. Необходимо как можно скорее найти нового члена нашей семьи.       — Что это было? — уже спокойнее поинтересовалась мисс Поттер, протерев глаза руками.       — Ты теперь под защитой нашей семьи, — объяснил я, продолжив гладить. — Мы теперь у тебя есть, ты не одна. Гарри найдут и заберут к нам в дом.       — Они все равно сильнее, — с безнадежностью в голосе ответила мне Герда. — Тебя убьют…       — Меня нельзя убить, — я хмыкнул, доставая палочку. Диагностика души позволяла увидеть контракты и связи, и вот именно то, что я видел, мне не нравилось. Контракт девочки был завязан на душу обоих детей, чего не делалось очень давно, ибо демонология, запрещенная в Британии. В данном случае это значило, что учиться ее вынудят. Ну, Гриффиндор так Гриффиндор… Хотя… — Давай лучше покушаем?       — Я не могу, — Герда всхлипнула, пытаясь отвернуться. — А ты поешь, конечно, не обращай на меня внимания.       — Ага, щаз, — сообщил я ей. — Сейчас я тебя покормлю. Будет у нас маленькая Герда кушать вкусную кашу, да?       — Я… я… я…       Ну в обморок упасть я ей не позволил, а вот в ритме сердца ухом уловил что-то знакомое. Не дай Асклепий, если я прав…

***

      Наплакавшаяся в процессе еды Герда была удобно уложена мною и сейчас спала. А я активно переписывался с сестренкой, рассказывая все, что удалось узнать. Как снимать такие контракты, не представляли себе даже наши родители, единственное, что было предложено — не под опеку, а полностью перевести в семью, но тут существовала своя проблема. Сделать это в данном случае можно было только магическим ритуалом, при котором я делил с ней все радости, горести, жизнь и смерть. Глупые британцы назвали ритуал «полной магической помолвкой», хотя она таковой не была. А так как меня убить нельзя, то… Правда, при этом я огребу проблемы и с сердцем, и со всем остальным. Тут есть над чем подумать.       Итак, что удалось выяснить: изначально в герои пихали мальчика Поттера, издеваясь над ним, но затем что-то случилось, Гарри выдал стихийный выброс, убив, кстати, Вернона Дурсля, при этом лишившись магии. Воспитывавшаяся в приюте Герда была помещена в условия мальчика, но при этом девочка совершенно не ожидала того, что с ней делали, поэтому с трудом выживала, пока однажды летом Петунья вдруг не решила уехать далеко-далеко вместе с Гердой. Было ли убийство Дадли Дурсля магами случайностью или же так и было задумано, но Петунья повесилась, едва только похоронив сына. Но вот по времени… По времени не получается, потому что я прикидывал и так, и эдак, но… Не получается. Значит, Герде изменили память, а это очень грустно. Мальчика сейчас разыскивают и найдут, ибо это будет проверкой и нашим новым родителям. Пока что у меня задача найти контракт Поттеров и спалить его, желательно Адским пламенем, которое я пока не умею. То есть контракт нужно принести домой.       По здоровью: у девочки сильно запущенная болезнь Лайма. Навскидку, лет пять как. При этом чары открытый боталлов проток показали. Почему Герду не оперировали, как раз понятно — приютский ребенок, а операция дорогая. Да-а-альше… нарушения ритма есть, но вот какие именно — непонятно. Ну и простая логика подсказывает, что поселить ее хотели в комнату с рыжиком. Принцип наименьшего вреда в медицине всегда достаточно популярен, поэтому рыжик принимать участие в распределении не будет. Как это сделать? Подумаем, время есть.       — Какой хороший сон, — произнесла проснувшаяся Герда. — Подольше бы не просыпаться…       — Отдыхай, малышка.       Она действительно малышка. Заметно, что лет до десяти еще было туда-сюда, но вот последний год превратил ее в узника Азкабана. Ну и депрессия у ребенка, конечно… Вот за счет чего остановка в росте и развитии… Видимо, виновато сердце.       — Ты настоящий? — Большие зеленые глаза, покрасневшие белки, специфическое поражение век — да, не ошибся.       — Конечно, настоящий, — глажу ее и понимаю, что сделаю все для того, чтобы ребенок был в безопасности. — Отдыхай, малышка.       — Я буду… — прошептала девочка, снова закрывая глаза. Совсем малышка еще, люди — часто звери.       Кому-то моя забота покажется странной, но дело в том, что меня учили педиатры старой школы, точно знавшие, что если хирург жалеть пациента права не имеет, то педиатр — обязан. Ну и «любой больной ребенок — наш», старый принцип, означавший отношение к больным детям. А любому ребенку нужно тепло. Не таблетки с уколами, а тепло, искреннее сочувствие, и чтобы погладили, как же иначе? Поэтому, бывает, доктора выгорают… Впрочем, я сейчас о другом. Герда спит, ей это просто нужно, а я планирую пакость. Ну Тринадцатой можно, почему мне нельзя? Пакость состоит в том, чтобы сбросить с распределяющего артефакта все наносные чары. Правда, может случиться авария — Шляпа работать перестанет, но риск — дело благородное, потому будем пакостить. С младшим Уизли все еще проще — чары, применяемые при отравлениях, экстренно выводят все, что могут вывести, из-за чего несет из всех отверстий. Жестоко? Ну… возможно… Зато проверим тезис о том, что Рон не дебил, а просто зельями накачан. Логично? Логично.       Родители через сестренку похвалили. Получается, действительно, отвязать контракт можно только ритуалом разделения жизни и смерти. Надо хорошо подумать, очень хорошо, особенно, как это скажется на сестренке. Попросил Миону поинтересоваться этим аспектом. Ну а пока едем и Герда спит, можно наложить поддерживающие чары из второго тома. Кажется, ей стало полегче, но ситуация еще очень грозная. Ох, боюсь, ждут нас сюрпризы в этой… «школе».

***

      Герда едва двигается, несмотря ни на какие ухищрения. Потому передвигались медленно, не спеша. Хагрид впечатлил, конечно, правда, в основном девочку. В чем дело? А, ну понятно — театр испугал, а потом мороженое на голодный желудок. Только полувеликан ни разу не простодушный — смотрит так, как будто ужин выбирает. Ла-а-адно, посмотрим, у кого зеркало больше… Приподнял чарами Герду — идти ей стало намного легче. Уменьшенная палатка в кармане, а в сундуке никакого криминала нет, зато есть чары фиксации: если кто-то что-то подложит или изымет, то даже доказательства будут. Спасибо воинам, кстати, за подсказку.       Грязь, грязь, грязь… Берцы справляются, конечно, я же не идиот в ботиночках по мокрой земле ходить, так что топаем в хвосте колонны, подсвечивая Люмосом дорогу — мы волшебники как бы. Большинство детей дерганные, часть подавлены — это очень плохой признак, поверьте педиатру. В глазах белобрысого пацана — страх, тоже не слишком нормально. То есть психических проблем сходу будет два ведра.       На сам Хогвартс смотреть некогда, нужно замечать все вокруг и страховать уже утомившуюся девочку. Учитывая Лайма и врожденный порок сердца — неудивительно. Ну с боррелиозом мы справимся недели за две, а вот сердце… Тут все сложнее, потому как с сердечными недугами или в обычную больницу, или на континент. Не удержался, наложил чары диагностики по площади… И тут мне стало нехорошо. Генетические болячки — это понятно, но у части детей вполне курабельные проблемы. Хотя один случай надо будет перепроверить, но если я не налажал в чарах — ребенок в терминальной стадии. Однако сейчас что-либо сделать невозможно, хотя и хочется. Я что-нибудь придумаю… Наверное.       Нас загнали в комнату с призраками, и тут я наложил чары на рыжика. Как раз в момент, когда тот попытался сцепиться с белобрысым. А хорошо пошло… Слишком хорошо пошло, кстати. То есть зелья в организме присутствовали, судя по черной жиже, исторгающейся изо рта. Отскочивший Малфой, идентифицированный по агрессии Уизли, которого ни с кем не перепутаешь, смотрит с таким ужасом, что становится понятно — мальчик понимает, что происходит. Призраки явно кого-то позвали, поэтому ребенка унесли. А я подготовил комплекс чар для Шляпы, чтобы наложить перед вызовом первого…       Герда задрожала сильнее, пришлось прижать ее к себе, чтобы она не упала. В моих руках успокаивается, как бы не заякорилась… Страшная какая-то сказка получается, слишком страшная. Ладно, первые дети распределились канонно, а потом началось.       — Гринграсс, Дафна, — объявила МакГонагалл. Выглядела женщина, конечно… Я столько не выпью.       — Куда тебе на Слизерин? — поинтересовалась Шляпа. — Нечего мозги в подземелье зарывать! Рейвенкло!       Ошарашенная, чуть не плачущая девочка отправилась к столу синего факультета.       — Малфой, Драко! — уже тише произнесла профессор.       — Еще один на Слизерин хочет… — проговорила в задумчивости Шляпа, а потом воскликнула: — Что?! Хаффлпафф! — Зал шокировано замер. — Не бойся, ребенок, никто твою сестру не тронет, Хогвартс защитит!       Тишина пала на Большой зал. Все буквально замерли, в неверии глядя на артефакт. А я смотрел на то, как дети боятся поверить, и чувствовал желание очистить поверхность планеты от взрослых британских магов. Так сказать — пусть по Темзе в гробах плывут. Тьфу!       Дамблдор, кстати, почувствовал, что происходит что-то, выходящее за рамки обыденного, попытавшись при этом нацелиться палочкой, но, видимо, без толку. В глазах директора появилось понимание, только вот кто стал причиной такого поведения артефакта, ему было совершенно непонятно. Некоторое время помахав палочкой, мужчина, на мой взгляд, ничего не добился, поэтому, когда вызвали Герду, просто замер.