Помоги, а?

      Пожалуй, это ситуацию и взорвало окончательно. Герду Дамблдор сверлил таким многообещающим взглядом, что это заметили многие, а я просто встал перед девочкой, под взгляд старика. Артефакты ментальной защиты слегка нагрелись, а потом сразу остыли, но больше видимых эффектов не было, а вот попытавшаяся оттолкнуть меня Минерва МакГонагалл вдруг замерла. Ну хорошо, не вдруг, а зафиксированная чарами временного стазиса.       — Что?! — закричала оказавшаяся на голове девочки Шляпа. — Да как вы посмели! Да Годрик бы за это! Хаффлпафф! Ну, нечестивцы… — в голосе артефакта слышалась нешуточная угроза. В зале все замерли, а девочка передала головной убор мне.       — Здравствуй, целитель, — раздался в моей голове голос артефакта. — Я не выдам тебя, но уверен ли ты, что это работа именно Дамблдора?       — Точно этого никто не скажет, — как мог отчетливее подумал я. — Но других вариантов почти нет.       — Тогда… Хаффлпафф! — закричала Шляпа, слегка меня оглушив.       Осторожно взяв Герду за руку, я повлек ее к барсучиному столу, а в зале нарастал шум. Кто-то из детей бился в истерике, громко рыдая, кто-то кричал, близнецы Уизли моментально огребли от всех старшекурсников, превратившись в помесь Кальмара с сороконожкой, а вот профессора сидели без движения, как будто были погружены в стазис. Даже не моргали.       Усадив девочку за стол, я задумался, наложив чары диагностики на профессоров, до кого достал. Ответ обескуражил — это были, судя по отклику, големы. А профессор Снейп — вообще оказался твердой иллюзией. Ощущение чего-то нереального накрыло меня, и я… проснулся.       Мерно стучал колесами поезд, спала Герда, демонстрируя патологическое дыхание, за окном вечерело. Оказалось, что прибытие в школу мне только приснилось. Так себе сон, честно говоря, я бы без него вполне обошелся. Но просто так такие сны не приходят, поэтому нужно подготовиться заранее. Залез в чемодан, довольно быстро докопался до экстренной укладки, чтобы уложить ее в карман. Не нравятся мне такие сны…       Всхлипнула, заскулив, девочка, пришлось заниматься ею — не нравится мне ее состояние, да и игры белобородые — тоже.       — Давай покушаем, маленькая, — увидев, что Герда проснулась, я достал судочек с супом. Ей он необходим просто по состоянию.       — Спасибо, — прошептала девочка. — Обо мне так никто и никогда не заботился.       — Значит, я буду, — улыбнулся ей и, пересадив ребенка, начал медленно кормить. — Не торопись, еду у тебя никто не отберет.       — Еще как отберут, — всхлипнула Герда, глаза ее остановились, и пришлось опять доставать нашатырь. Трубкой наслушал проблемы, нужно будет при первой возможности снять кардиограмму.       — Уже у тебя никто и ничего не отберет, — твердо произнес я, а потом добавил: — А вот плакать пока не надо, держись, хорошо?       — Я постараюсь, — пообещала мне девочка, ловя мою руку и прижимаясь к ней щекой. — А ты меня не бросишь?       — Не брошу, — ласково улыбнулся ей, начиная кормить. Голова у нее чуть подергивается, а руки просто дрожали сильно, и это очень нехорошо, ибо напоминает неприятности.       Ох, малышка, сколько же вас таких, потерянных котят, на моем веку. Не бросит тебя дядя доктор, не бросит. Заякорилась все-таки… Видимо, слишком тяжелой у нее жизнь была: за год, судя по ответу чар, ребенка почти уничтожили. Что, исходя из всего, что я видел летом, вполне вероятно. Видимо, роль тети исполнял кто-то другой; надо сестренке написать, пусть проверят, что ли…       — Вот и умница, хорошо покушала, солнышко, — погладил я ее, а Герда просто покраснела, смутившись. Узнаю, кто с ней это сделал — уничтожу. Просто закопаю под поверхность планеты. Это же ребенок! Да как они вообще посмели?! Хотя я знаю как, не она первая. — Мы с тобой будем идти вместе и попадем на один и тот же факультет, да?       — Да, — кивнула расслабившаяся Герда, заметно наслаждаясь поглаживаниями по голове. Эх, ребенок… Насколько я помню ритуал… Но нужно будет еще почитать, конечно. Делить будем только синдромы, а не органику, что, конечно, невесело, но уже полегче. — Я еще подремлю, а то устала…       — Отдыхай, котенок, — произнес я, продолжая гладить ребенка. — Все хорошо будет, вот увидишь.       Что-то в этом сне было по делу — очистка Уизли и Шляпы. Надо будет повторить, сразу же проверив профессоров. Не дай Асклепий, действительно големы — тогда надо будет действовать быстро, и, скорее всего, валить из школы портключом, что означает открытое противостояние.

***

      Как Герда дошла до поезда, было для меня загадкой. Сейчас, судя по состоянию, она бы точно не смогла. Я поднял ее чарами в точности как во сне, после этого дело пошло на лад, но подсвечивать дорогу при этом было нечем. Внимания на нас не обращали, а изображавшая мальчика девочка была белее снега, что нравиться доктору, разумеется, не могло. Девочка двигалась медленно, поэтому я поднял ее чуть выше, чтобы она не касалась ногами земли.       — А так не больно, — слабо улыбнулась мисс Поттер. — Но тебе же тяжело, наверное…       — Это неважно, — улыбнулся я ей как мог ласково. Ритуал проводить придется, иначе девочка не выдержит, просто погибнет, чего мне допускать не хочется. Выживают, конечно, не все, но здесь поправить в моих силах. Мне бы до палатки добраться, не нравится мне это состояние: она на грани обморока балансирует, отеки ног заметны, да и асцит наверняка имеет место быть, утомляется моментально, кашель еще явно непродуктивный, а характерные хрипы я слышал. То есть сердечная недостаточность, при этом, судя по вынужденному положению лежа — третий функциональный класс.       — Ты, наверное, ангел, — тихо всхлипнула девочка, — я совсем не заслуживаю такого, ведь я же…       — Ты маленький теплый котенок, — ласка, побольше ласки, потому что иначе бахнет так, что придется прыгать отсюда практически экстренно. А так есть шанс не засветиться слишком сильно.       Минерва МакГонагалл была скорее сухой, впечатление старухи, как и набальзамированного трупа, не производила. Внешность ее… Если кратко — я столько не выпью. Хорошо, что не улыбается — меньше сердечных приступов. Опустив Герду на пол, я бросил площадные диагностические чары… Мать моя, Педиатрия… Больше половины с оборванными связями. Сквибство не обрывает связи, для этого убить нужно… Что здесь вообще происходит-то?       На Уизли чары наложил в Большом зале. Нет там зелий… Только пищу выдает… Ну и гельминты, конечно. Чары и от них вычищают организм, кстати. Зато профессор МакГонагалл впечатлилась по самое «не могу».       — Мистер Уизли, прекратите немедленно! — потребовала она. Более идиотского требования не слышал, да.       — Не могу-у-у-у, буэ-э-э, — сообщил рыжий мальчик, окатив профессора продуктами жизнедеятельности.       — Ой, фу, — сморщилась какая-то девочка, сразу же поддержанная своими коллегами по полу. Минерва МакГонагалл была вынуждена нас покинуть, оставляя наедине с профессорами и директором, удивленно хлопавшим ушами. Герду я прикрывал от профессора Снейпа, да и от директора. Как я Снейпа узнал? Тоже мне, бином Ньютона. С ненавистью смотрящий на одного ребенка мужчина в черном кем может быть? Правильно…       — Пускай я неказиста на вид… — запела Шляпа свою песню. Мне захотелось заплакать, ибо музыкальный слух — это иногда проклятье. Но без него никуда, ни один прибор не расскажет то, что поведают наши глаза, руки и уши. После этой песни, прости Асклепий, началось собственно распределение. Профессор или почистилась, или сменила мантию, но добротой не блистала.       На чары Шляпа не отреагировала никак. На диагностику — тоже, а вот результат не понравился уже мне. «Три реле в два ряда», как говорит наш программист. То есть запрограммировать легче легкого, и от самой Герды не зависит ничего. Твари мохноухие… А как они собирались обеспечивать режим секретности? Ладно, потом узнаем.       Ханна Аббот со Сьюзан Боунс канонно распределились в Хафллпафф, Терри Бут — к воронам, а вот Мэнди Броклхерст — в Больничное крыло, ибо упала в обморок. Значит, будет мне пациентка, скорее всего. Выглядит девочка специфически, да и синкопе нормой у детей не является.       — Финч-Флетчли, Джастин! — вызвала профессор МакГонагалл.       — Нельзя тебе на Гриффиндор, — громко сообщила Шляпа. — Хаффлпафф!       Мои выводы оказались абсолютно правильными. Потому что Герду, да в таком состоянии, отправлять на Гриффиндор может только оголтелый садист. Ладно… какой-то мир странный. Грейнджер вон оказался машинкой на радиоуправлении, то есть своего не имел ничего, а это уже магия крови, тоже, кстати, запрещенная. Главное, непонятно, зачем столько усилий. Папа обещал выяснить, подождем, значит. У нас сейчас гораздо более серьезная проблема — сломать Шляпу.       Ну… Что один человек построил, другой завсегда сломать сможет. С артефактом это оказалось довольно просто — методом парадоксов. Оно мне в голову залезло, а там крутится простая задачка. Город на острове соединен мостом с остальной землей, на мосту стоит стражник. Мир таков, что лгуны всегда врут, а честные люди всегда говорят правду, лгуна в город пускать нельзя. К стражнику подходит человек и говорит: «я лжец». Человек просто тюкнет секирой и захоронит, а вот машина, да и вот такие артефакты…       — Гриффиндор! — выкрикнула Шляпа, и это был последний ее осознанный выкрик, потому что Рона Уизли она распределила на шпиль Астрономической башни. А потом на латыни рассказала, где она видела всех окружающих. В связи с этим в Большом зале был небольшой бардак.

***

      За ужином Герда смотрела очень жалобно, но не ела. Понимая, в чем дело, набрал ей в тарелку кусочков еды, из тех, в которых не было зелий, и принялся помогать покушать. Девочка очень уже сильно утомилась. Я прекрасно понимал, что это хорошо не кончится, поэтому поддерживал ей спину. Так проще при сердечной недостаточности. А вот после ужина мы с ней медленно шли в башню, но в результате пришлось поднять чарами, сама она не смогла бы. Боюсь, рано или поздно придется эвакуировать.       — Мистер Поттер, — произнесла МакГонагалл, — следуйте за мной.       — Ник! — придушено вскрикнула девочка, и я, конечно же, оказался рядом.       — Мистер Телесфор, я вас не звала! — зло сообщила декан, а я выбирал чары… Нужно было, не нанося женщине вреда, ее пассивизировать.       — Я хочу знать, куда вы ведете девочку, находящуюся под опекой моей семьи, — поинтересовался я, уже понимая, что обязан обеспечить допрос и молчание мадам МакГонагалл. Не за пирожными она Герду позвала.       — Обливиэйт! — воскликнула декан факультета, направив на меня палочку. Это послужило подтверждением того, что дама в курсе перехода опеки.       — Что, не работает? — участливо поинтересовался я, полностью обездвижив профессора. Мы находились в коридоре, вблизи какого-то класса, куда затем и попали. — Итак, профессор, вы напали на представителя древней целительской семьи, вы это понимаете? Что вы хотели сделать с нашей девочкой? — я трансфигурировал дилдо сантиметров десять в диаметре и длиной с полметра, характерной формы. Профессор впечатлилась, значит, предмет знаком.       — Наказать и наложить иллюзию, — заворожено глядя большими круглыми глазами на свежесозданное, ответила мне профессор. — Чтобы могла мыться со всеми, но молчала.       — Зря вы это… — Как накладывать заклинание забвения, я знал чисто теоретически, поэтому решил применить другую его форму. — Амнезиа Максима! Вам десять лет, ваш отец Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сильно вас наказал, отчего вы на него обижены.       Минерва МакГонагалл потеряла сознание. Наказания для меня не последовало, что, в свою очередь, означает — мои действия обоснованы. Ну, или око за око… Тоже вариант, на самом деле. Значит, получается, кошку я отминусовал, потому что Обливиэйт воспоминания блокирует, и теоретически снять его можно, а вот Амнезия — это физическое удаление памяти, невосстановимое. С другой стороны, лучше так, чем убивать, правда?