Идеальный

Никто не встречает свой идеал дважды в жизни. Да и один раз редко кто его находит.

(Оскар Уайльд «портрет Дориана Грея»)

                    — Сону, если ты сейчас не поднимешь свою задницу, то ты точно опоздаешь на первый день стажировки! — недовольно бурчит сосед по комнате, прижимаясь к мягкой подушке.       Будильник вопит громко, раздражая парня на соседней кровати, но вот сам Сону продолжает спать, высунув ногу из-под одеяла.       — М, сейчас, подожди, — ещё сонно бормочет, усаживаясь на край кровати. Его отросшие пепельные волосы лезут в глаза и уши, заставляя хмуриться, чтобы избавиться от неприятного ощущения.       Повторять несколько раз не обязательно, достаточно одного раза — и Сону вспомнит о всех своих планах на день. Тело моросит из-за открытых в коридоре общаги окон, пока студент, еле поднимая ноги, плетëтся в общий душ. Они давно договорились о времени, в которое можно свободно помыться. Потирая глаза и оттягивая край ночной рубахи, он бесшумно входит в комнату, закрываясь на замок. Тусклый свет падает на постепенно обнажающееся тело. Парень встаёт под прохладные струи воды и выдыхает.       Первая практика как студента филологического, и Сону надеется на относительно хорошие результаты, потому что сейчас не время разочаровываться в школах. Декан посетил их поток с интересным предложением заменить на пару месяцев учителя литературы в старших классах местной школы. Не на полную ставку, потому что студентам нужно продолжать обучение. Сону хоть и не бедный обучающийся, но лишних денег не бывает, всегда найдётся то, на что захочется их потратить. Родители обеспечивают ему хорошую студенческую жизнь, потому что парень является одним из лучших учеников университета на бюджете. Но в силу своего характера не может просить на то, что ему не так необходимо.       В планах на будущее просто получить высшее образование, а потом уйти восвояси. Выбрано филологическое направление из-за интереса к родной литературе. Сону с детства обладает страстью к чтению и свободное время отдаёт ему. Родители, можно сказать, гордятся им: закончил школу с красным аттестатом, поступил на бюджет и продолжает учиться на отлично. А много ли это стоит самому Сону? Он не любит думать о школьных годах, потому что последнее, что ему оставалось делать, — это уйти в учёбу. Его никогда не любили в классе то ли из-за миловидной внешности, то ли просто из-за хорошей успеваемости. Буллинг не обоснованный, что встречался очень часто.       Одноклассники оскорбляли его за чистую кожу, аккуратные губы и лисий разрез глаз. Они считали его внешность феминной, пытаясь этим задеть. Но Сону ближе к старшим классам перестал обращать внимание. Принял то, что многие его одноклассники продолжают придерживаться стереотипов, которые им внушили родители. Девушки ухаживают за собой, чтобы привлекать внимание, а парни должны выглядеть ничуть не лучше обезьяны?       Сону повезло расти в семье, где уважают и поддерживают любой выбор. Поэтому дальше ему стало только легче, переходный возраст не был слишком обострëн, и ему хватало внимания.       Возможно, школьные годы оставили неприятный отпечаток в его памяти. Когда он поступил в ВУЗ, всë изменилось. Сону повезло встретить хорошую компанию, которая всегда готова поддержать и никогда не осудит. Наоборот, сейчас его считают одним из популярных парней университета. Может, и есть прежние личности, что хотят задеть буллингом, но парень предпочитает об этом не думать, чтобы не навлечь воспоминания.       После прохладного душа становится легче, студент собирается быстро и аккуратно, стараясь не разбудить соседа. До автобуса остаётся пара минут, и Сону подходит вовремя, залетая в общественный транспорт.       При подходе к зданию школы ноги немного дрожат и взгляд теряет уверенность. Сону, сколько помнит себя, сторожится большого скопления людей, но это не социофобия, а простые панические атаки. Его невысокая фигура сливается с серой массой. Добраться до кабинета директрисы получается с трудом, его встречает женщина средних лет с улыбкой на бледном лице. Его первый урок третий по расписанию. Директриса провожает до кабинета, в котором он будет вести, и студенту остаётся ждать добрых два часа до начала его первого урока.       — Эй, лошара! — раздаётся особо громко, и Сону поднимает голову, замечая, как высокий парень морщится, но игнорирует оскорбление. — Ники, до тебя не долетают слова, что ли? — старшекласснику приходится подпрыгнуть, чтобы дать нехилый подзатыльник.       И, кажется, это разжигает пожар в Сону. Он смотрит на учеников, рассевшихся на места, и на пару у самого входа. Тот парень, которого называют Ники, молча сдвигается к парте. Сердце Сону сжимается, а в голове вакуум. Это насмешки? Он не может делать поспешных выводов, но прозвища кажутся далеко не положительными. Всматривается, подмечая, что ученик не схож с родной ему национальностью. Внутри колет, разрывая зажившие раны, только от осознания или же ложных выводов?       — Язык проглотил? — издевательски тянет старшеклассник. — Нишимура!       — Эй, ребят, вас не смущает, что учитель в классе? — Сону может быть смелым, когда дело касается чего-то серьёзного. Внутри ломается, заставляя его взять себя в руки. Когда он поднимается с места, смущается под направленными на него взглядами, заинтересованными и безразличными.       — Где? — глупо спрашивает ученик, осматриваясь и подходя к учительскому столу.       Взгляд Сону каменнеет, становится серьёзным, и он, забыв о дискомфорте, всматривается в карие глаза со строгостью. Руки подпирают медленно вздымающуюся от отсутствия чувств грудь.       — Перед вами, теперь, прошу, извинитесь перед одноклассником и сядьте на своë место, — конечно, понимает, что его слова бессмысленные и этот парень вряд ли опустит своё величие. Но терпеть буллинг, что давит на сознание, он не готов.       — Эй, Нишимура, из твоих, что ли? — насмешливо спрашивает парень, становясь полубоком и играя бровями с незаинтересованным Ники.       Старшеклассник лишь поджимает губы и отворачивается. А Сону убеждается в том, что класс не оповестили о временной замене учителя. Убрав мобильник в задний карман, студент выходит к доске. Руки пульсируют в такт нездоровому сердцебиению. Волнение окатывает лавиной, но сменяется серьëзным настроем. Время подходит к звонку, поэтому Сону, не жалея минуты, даёт классу успокоиться и себе подготовить мысли. Волнение растворяется, оставив осадок: а что, если его не примут?       Сону отвык от враждебной жизни, где люди делятся на группы. Отвык от осуждающих взглядов и насмешек. Трель звонка бьëт по стенам, отражаясь на реакции школьников. Они поднимаются из-за парт и встают в приветствии. А Сону, вздохнув поглубже, сильнее прижимает руки к груди.       — Я так понимаю, вас никто не предупредил о том, что вашего учителя на время заменят, — старшеклассники озадачены, переглядываются друг с другом и теряются. Сону осматривается, замечая явную разницу между учениками. Ники — парень, севший за вторую пару — кажется самым высоким, а его внешность выделяется на однотонном фоне одноклассников. — Меня зовут Ким Сону, я буду заменять вашего учителя половину семестра. Я студент филологического, возможно, из-за этого многие приняли меня не как подобает, — его взгляд строгий и направленный на удивлённую и уже выделившуюся своим поведением личность. — Но учтите, что даже если у нас небольшая разница в возрасте, я не позволю вам относиться ко мне неуважительно.       Вдох получается горячим и обжигающим слизистую. Сону напоследок слабо, почти нервно улыбается и идëт к столу, разрешая сесть и ученикам.       — Пожалуй, потратим половину урока на знакомство, — уже улыбается, нежно и по-доброму.       Честно, Сону постарается, чтобы заработать хороший авторитет среди учеников. Ему нужно равное отношение к себе от всех, чтобы не отвлекаться от работы. Знакомство выходит банальным, но для него первым из тех, которое он запомнит. Сону повезло иметь хорошую память на лица и имена. А тех парней, что обратили на себя внимание, зовут Рики Нишимура и Ким Уджин. Ученик с нетипичным именем коротко даёт понять, что переехал из Японии.       — Ещё пять минут уделим дисциплине, я не ваш классный руководитель, но всё же учитель, которого в стенах школы вы должны слушать. Хочу попросить вас воздержаться от буллинга, потому что это чревато последствиями не только жертве, но и обидчикам. Но если придётся, то я пойду на крайние меры и поговорю с вашим классным руководителем. Это касается не только того, что мне удалось увидеть, а в общем, — и всë было бы хорошо, если бы Сону поняли с первого раза.       За оставшиеся пять минут от урока Сону убеждается в том, что выпускной класс слишком проблемный и не дисциплинированный. А парня из Японии ни во что не ставят из-за внешних качеств. Он вновь делает вывод, что люди, выделяющиеся из основной серой массы, обращают на себя не только положительное внимание. И Рики не делает ничего, чтобы заработать себе уважение. Он безразличен к окружающему или, возможно, уходит в себя.       Сону не может долго молчать и поэтому часто отвлекается на замечания, когда Уджин пытается как-то задеть одноклассника. Студент отчего-то уверен, что Нишимура в силах заступиться за себя, но им владеет что-то подавляющее. Возможно, дискомфорт из-за пребывания в чужой стране. Сону нравятся его успеваемость и стремление к учëбе на уроке. Этого мало для выводов, но, кажется, парень действительно заинтересован в предмете.       Первый рабочий день кажется нескончаемым, и Сону разочаровывается в своих силах. Проведëнные три урока вытаскивают из него больше, чем отсиживание на длинных парах. Он возвращается в общежитие на пару часов раньше, чем кончается его студенческий день. Не обговаривается прогул пар, но отчего-то Сону уверен в том, что в рабочие дни ему не обязательно появляться в аудитории. Силы на периферии, а осадок от проведëнных уроков хочется заесть сладким. По дороге он успевает захватить рисовых булочек на перекус.       Стажировка треплет нервы и заставляет думать о парне, что не выходит у него из головы. Сону не повезло с детства быть очень впечатлительным и готовым протянуть руку помощи. С одной стороны, эта неприсущая многим черта хороша, ведь каждый человек заслуживает помощи, но, с другой стороны, она губительна. Сону не много внимания уделяет Рики, но искренне хочет, чтобы всë, что происходит, закончилось.       Одиночка в чужой стране звучит хуже кошмара, потому что это наяву. Можно ли это сравнить с простым одиночеством? Вряд ли. Возможно, этого парня дома ждут родные, но их нет рядом во время учëбы, когда это важнее всего. И Сону, как бы этого ни хотел, понимает, но также и видит разницу.       Запивая рисовую булочку сладким чаем, Сону листает ленту инстаграмма, пропуская неинтересные посты. Такими ему кажутся все, потому что голова забита впечатлениями. У него не страх, а волнение, которое сбивает.

***

      Сентябрь пролетает незаметно, но с особым впечатлением от стажировки. Сону так же приходит с уроков усталым и спит до самого вечера, а потом принимается за пропущенные темы. Да и пропускает он немного, два дня в неделю. Привыкнуть к такому режиму для него сложно из-за пунктуальности.       Сону ловит себя на том, что часто отвлекается от лекций, думая о своём. Всю отработанную пару недель ему было не по себе из-за ситуации с Нишимурой. Ничего не поддаётся изменениям, буллинг будто бы становится острее. Парня толкают при выходе из кабинета, подставляют подножки и пытаются задевать оскорблениями. Дней проходит мало, чтобы понять происходящее и вникнуть в проблему, но даже так Сону хочет пойти на контакт с учеником и по возможности помочь ему. Он не любит лезть не в своë дело, потому что страх быть отвергнутым берёт верх, но к Ники его тянет за тонкую нить справедливости.       Сидя на паре родной литературы, Сону позволяет себе расслабиться и лечь на стол, прикрывая глаза. И его раздражает то, что преподаватель игнорирует это. Что за привилегия отличника? Киму никогда не импонировало другое отношение к себе. Возможно, потому что из-за этого была сломлена жизнь в школе? А оскорбление внешности — это лишь осадок от зависти? Сону хмурит брови и сонным взглядом пытается прочитать написанное на доске. Слишком устал, хотя режим не особо поменялся. Просто он загоняет себя. Придя обратно в свою комнату, он ложится в кровать, откидывая сумку на стул. Это ли взрослая жизнь или Сону просто зациклен не на том, что ему нужно, путая себя?       В школу он приходит раньше обычного из-за сдвига в расписании уроков. В кабинете душно до неприятного зуда, поэтому Ким торопливо открывает окна на проветривание. Но, возвращаясь на место, он пугается от неожиданости и хватается за высоко вздымающуюся грудь.       — Рики, ты почему так рано? — интересуется Сону, проходя за стол. Он наблюдает за симпатичным высоким юношей и ждёт ответа — парень из тех, кто первый предпочитает вести диалог, подстраивая собеседника под себя.       — Здравствуйте, сонбэним, — негромко произносит Нишимура и располагается за партой, выкладывая учебники. — Перепутал время, если вы хотели пока побыть один, то я могу выйти, — Сону удивляется поспешному выводу и неловко прикусывает щёку изнутри.       — Всë хорошо! — оторопело говорит он и мягко улыбается, — Просто интересно стало. Кстати, как с одноклассниками? — вопрос вылетает быстрее, чем он успевает подумать. Сам же морщится и внутри отчитывает себя.       — Нормально всë, — сухо отвечает Ники, и студент чувствует камень, который давит на горло. Безэмоциональность убивает, задевая поглубже. Но он чëтко настроен добиться хотя бы малость нужного внимания.       На первом уроке Нишимура выделяется знанием, а на следующих уже интересом. Но Сону больше цепляет другое — его положение в классе. И он понимает, что обойти стороной не сможет из-за собственных клинов.       — Хорошо, спасибо, что ответил. Могу ли я тебя попросить? — уже осторожно спрашивает Сону, сжимая пальцами острые края стола.       — Наверное, насчëт чего? — в тёмных глазах блестит интерес, который под напором чужого взгляда гаснет.       — Останься после всех уроков, мы поговорим кое о чëм, хорошо?       — Это не лучшая идея, я не смогу, сонбэним, — Рики напряжëн и в то же время растерян, его рука крепко сжимает телефон, а другая под партой колено.       — Я не займу много времени, обещаю! Мне просто правда это нужно, Рики, — Сону соврëт, если скажет, что не нервничает. Его нижняя губа кровоточит, а щека изнутри напоминает рваный в клочья махровый плед.       Парень в ответ кивает, отвлекаясь на мобильник, а Сону выходит из кабинета, чтобы сходить до уборной. И, наверное, это сделано зря. Он не привык к первым урокам и не знает время, когда почти весь класс в сборе. По возвращении его окатывает прохладной волной недоумения.       Творится хаос, громящий всю идиллию, которую он покидал на время. Пришла пара девушек, что сидят на подоконнике, общаясь, и делают вид, будто ничего, кроме их разговора, не существует. Компания парней за последней партой, громко играющих в телефонную игру. Ну и Уджин, склонившийся над Нишимурой. Сону толком ничего не слышит, но видит полные ненависти взгляды.       Ники смотрит в глаза обидчику, уверенно, но без усилий, словно этот парень — бездушная вещица. А Уджин скалится, что-то шепча. И Сону не успевает хлопнуть дверью, как чужие тетради летят с парты вместе с грохотом от телефона. Все замолкают? Или Сону теряется в прострации. Видеть такое со стороны для него непривычно, совсем другие эмоции, которые говорят об одном. Дикость. Она не должна существовать в общении между людьми.       Кажется, или кофейные глаза Ники тускнеют из-за пелены равнодушия? Его мимика грубая, но нежные черты смягчают. Сону чувствует идущий по рукам поток мурашек. Проглотив металлический ком в горле, он громко хлопает дверью и обращает на себя внимание. Что-то надламливается там, внутри, заставив прийти в себя. Обрасти моральной каррозией и увериться в своих действиях.       — Расселись по местам, — негромко, но давя настроем говорит Сону и проходит к своему столу. Его руки упираются в прохладную поверхность, а взгляд стремится в эпицентр. — Рики, подними вещи и займи своё место. Ким Уджин, я не собираюсь обговаривать произошедшее с вашим классным руководителем или директором, потому что не имею отношения к этому. Но имею полное право высказаться. Твои поступки омерзительные, говорящие о неуважении, которые не достойны людей. В школе у всех равные права, потому что вы занимаете равные статусы учеников. Я не имею понятия о причине буллинга с твоей стороны, но в любом случае у тебя нет никакого права портить чужое имущество, оскорблять и причинять увечие личности. Даже я сейчас не особо правильно поступаю, говоря всё это не лично, но тут есть вина каждого. Ваш эгоизм уже на высоком уровне. Просто раз возьмите и поставьте себя на место того, к кому вы испытываете предвзятое отношение. У вас минута на то, чтобы прийти в себя, и мы начинаем урок, — звонка нет, как и желания терпеть дискуссию.       Урок ощущается не как прежде, Сону чувствует дискомфорт от чужого внимания. Первые минуты после разговора, а дальше только хуже. Ким втягивает всех, посчитав это нужным, и его слова трогают каждого по-разному. Только ему уже нет никакого дела до этого. Его задача заключается в обучении, к которому у всех своë отношение. И в первую очередь стремление, которое выстраивает свой ряд.       И следующие два занятия проходят в тумане, давая осознать, что вызвавший столько эмоций класс самый проблематичный для него. Но и тот, что вызывает интерес, который нужно удовлетворить. Сону тянется за своим желанием поговорить с Нишимурой. Обычно он остаётся ещë на два урока, чтобы проверить тетради, но сегодня добавляется ещë пара. Около полутора часа он проводит за прочтением Оскара Уайльда. Его нельзя назвать фанатом, только любителем. Небольшое количество его произведений уже давно прочитаны, а запавшая в душу книга «Портрет Дориана Грэя» каждый раз удовлетворяет желания. Конечно, со многими высказываниями философа он не согласен, но есть те, которые всегда на языке. Сону любит классическую литературу, проникая в неё полностью. А особенно философия — чужие слова заставляют включить мозг и поразмыслить, а так ли это вообще? Благодаря им студент обрëл многие духовные ценности.       И Сону, отдавшись красивым строчкам, забывается в себе. Его поглощает с головой, блокируя слух и боковое зрение. Он не замечает парня, стоящего рядом и с интересом разглядывающего страницу. Но как только Ники отрывается и негромко хмыкает, Сону поднимает голову. Он почти пищит от неожиданости, но останавливает себя. Перевернув книгу страницами вниз, он натыкается на карие глаза.       — О боже, извини, что не заметил тебя, — неловко произносит Сону, закрывая книгу совсем и убирая еë со стола, запомнив страницы.       — Одиннадцатая глава, да? — неожиданно интересуется Нишимура, садясь за первую парту.       — Да, как ты понял? — и Сону ловит себя на искреннем интересе. Старшеклассник удивляет его.       — Ну, пока вы листали, я не заметил диалогов и мелькнули фрагменты про увлечение Дориана. Да и издание, как у меня, — Сону видит маленькие искры в глазах, а на губах мягкую улыбку. Он безнадëжно усмехается, понимая, что Нишимура слишком привлекателен.       — Много раз читал?       — Вроде того, — неловкость?       — Да ты удивителен, — прямо говорит, вызывая смущение на заинтересованном лице.       — Не сказал бы, так о чëм вы хотели поговорить, сонбэним? — Сону хмурится, понимая, что отвлекается, да и тратит чужое время.       — Ой, да, извини! — Ники слабо улыбается и легонько кивает. — Прости, конечно, что лезу не в своë дело, но… почему в классе так?       Молчание чересчур ожидаемое, Ники задумывается, кусая пухлую нижнюю губу. А Сону сразу понимает почему. Собственные догадки путают. Буллинг ли это? Скорее всего, одноклассники реагируют так на выделяющуюся японскую внешность. Ужасно, особенно в такой цивилизованной стране. Школьников невозможно оправдать, потому что расизм очень низок.       — Сонбэним, зачем вам это? — его вопрос заставляет поджать губы. Сказать прямо или…?       — «Причина, по которой мы думаем о других слишком хорошо, в том, что мы боимся за себя», — смело, от чего грудную клетку сдавливает, расслабляя конечности до состояния ваты. Когда Сону переживал так в последний раз? Его триггеры давят на моральное, даже со временем окрепшее состояние. Сону боится забыться в этом.       — А как вас это касается? Разве у идеальных людей есть проблемы? — Ким смеётся, не от забавных слов, а от растерянности. Разве он идеальный? А идеальные люди вообще существуют? Его мозг слишком забит усталостью, что думать о возможных значениях он не может. Сону из тех людей, что ищут смыслы даже там, где их нет, чтобы не обезнадëживать себя.       — Был бы я идеальным меня бы тут не было, согласись? — а где бы он был? Идеальность в его понимании — это единый пример.       — По крайней мере, вы тут и вы идеальны, — слова вызывают мурашки и лёгкий румянец на щеках.       — Ты толком меня не знаешь и идеализируешь — это, знаешь, как верить в то, что у родителей нет проблем, — простой пример, на который Ники кивает.       — У меня есть шансы узнать вас получше и убедить в том, что вы идеальны? — в вопросе чувствуется азарт, но не игровой, а жизненный. А нужно ли это Сону? И что выйдет из этого, получится ли подобраться к парню?       — Я думаю, что есть, если ты сильно захочешь, Рики. Кстати, почему тебя называют Ники? — мысленная пощёчина и зря потраченный вопрос, на которые нет ограничений.       — При знакомстве с классом я переволновался и сказал Ришимура Ники, — его улыбка пухлыми губами привлекательна до трепета под сердцем.       — Я правильно понял, что ты японец? — парень кивает на вопрос, и, кажется, Сону нашёл ответ? — Из-за этого все?       — Восьмой урок идёт, — напоминает, и студент хмурит брови. Он забывает о времени и ему стыдно за то, что отвлекается на побочные вопросы.       — У меня в планах отнять ещё немного твоего времени.       — Заманчиво, может, тогда пройдёмся? — невзначай предлагает Ники, а Сону соглашается.

***

      На улице обдувает осенней прохладой, побуждая забавно шмыгать чуть покрасневшим носом. Сону без стеснения рассматривает симпатичное лицо Ники и его привычку часто поджимать пухлые губы. Рядом с ним комфортно, из-за чего теплеет на душе, но заметная разница в росте вызывает негодование.       — Ты так мне и не ответил, тебя буллят из-за того, что ты японец? — Ники кусает губы, замедляя шаги. Его взгляд кажется пронзительным, и Сону ëжится.       — Скорее всего? Чëрт, я ведь даже не знаю, — и это кажется искренним — то, как он выдыхает и прикрывает глаза. — Это спонтанно так началось, не с первого дня, а со следующей недели. Меня начали задевать, а когда увидели моё безразличие, то перешли на оскорбления. Вообще, сонбэним, мне кажется, что это не так важно, потому что моя главная задача получить хорошее среднее образование тут.       — Вне школы называй меня Сону, а то как-то неловко себя чувствую, — подправляет и мягко улыбается. — Знаешь, в любом случае нужно поддерживать общение с классом, я не говорю прям дружить. Уважение, оно отчасти влияет на успеваемость. И даже так это морально тяжело, когда против тебя настроен весь коллектив. Нет особого выбора и просто ничтожное положение. Как у тебя было в прошлой школе?       — Вроде хорошо, я даже не знаю, не обращал внимания. Но я также особо ни с кем не общался. Я быстро теряю интерес к людям, так же, как и они ко мне, и поэтому всë нейтрально.       — Скорее всего ты не нашёл ещё человека, с которым тебе будет взаимно комфортно. Хотя кто я такой, чтобы тебе это говорить, верно? — улыбка лёгкая и искренняя, а вот Ники чувствует тяжесть в груди и лишь кивает, временно теряясь.

***

      По ощущениям вечера в Японии проходят совершенно иначе. Более красочно и запоминающееся, возможно, потому что они проходят в кругу полноценной семьи. А сейчас же Ники довольствуется только компанией старшей сестры, которая частенько пропадает вечерами.       Конон переехала в Корею сразу после совершеннолетия, чтобы продолжить учёбу в другой обстановке. Получила высшее образование, сейчас работает в небольшой фирме, зарплаты которой достаточно для хорошей жизни вдали от родного дома.       Ники всегда был привязан к старшей сестре, и когда та предложила закончить учёбу в Корее, то согласился. А родители доверились ей? Без них тоскливо и сложно, но это самостоятельная жизнь. Нет вечерних разговоров с матерью о прочитанных на днях книгах и возмущений отца по поводу того, что их начальник слишком наглый. Ники порой даже усмехается, когда вспоминает недовольное лицо папы. Как же ему их не хватает. И Конон не имеет возможности много проводить времени с братом.       А Ники не привык к недостатку внимания в семье, но в школе другое дело. Там люди, с которыми у него нет связей, кроме как спросить домашнее задание или сделать проект. И в дальнейшем их пути разойдутся. Он не скучает по классу, потому что особо с ним не общался, но обстановка там куда лучше. В Корее иначе. Ники продуманный парень, и перед тем, как ехать к сестре, проинформировал себя насчёт учёбы. Буллинг есть везде. И Рики зацепил новоиспеченных одноклассников непривычной внешностью и ростом.       Говоря честно, Ники из тех людей, которые не ищут сотни знакомств и вполне могут обойтись без компании. Он полагается всегда на себя, и издевательства для него — лишь пустая трата времени. Они не трогают до глубины души, не вызывают панические эмоции, просто пролетают ветром мимо ушей.       Первые недели обучения были сложны из-за языка, он никогда не говорил с носителями, только с репетитором. Была путаница, но Ники освоился, потому что горел желанием.       — Рики, я дома! — в последнее время настоящее имя режет слух. Парень поднимается из-за стола и идёт к выходу из комнаты.       А почему вообще так? Его глупая ошибка потянула за собой прозвище, к которому он привязался за короткое время. В тот момент, когда с языка сорвалось «Ришимура Ники», сердце предательски упало на дно, к пяткам. Он боится ошибиться в своих словах, а вот чужие для него не имеют смысл.       — Ники, — парень выходит из-за двери, облокачиваясь на стену и наблюдая, как сестра складывает вещи в шкафчик.       — Не поняла? — Конон останавливается и потерянно смотрит на младшего брата.       — Можешь называть меня Ники, мне так больше нравится? — с розоватых губ девушки срывается облегчённый смешок, и она по-детски ерошит тёмные волосы брата.       — Дурачок, напугал, я уж подумала, — она приятно смеётся, заставляя Рики улыбнуться и оттолкнуться от стенки, чтобы последовать за ней на кухню.       — Я приготовил небольшой ужин, надеюсь, тебе понравится.       Глаза Конон благодарно горят, и она кивает. Честно, Ники пытается сделать для неё всё, что в его силах, а пока он школьник, приехавший из другой страны, получается только малость. Конон уходит переодеваться в домашнее и быстро принимает прохладный душ, Рики греет запечëнную курицу и раскладывает рис по тарелкам.       — Спасибо тебе, Р… Ники, у меня не остаётся сил на готовку совсем, — девушка аккуратно отрывает кусочек мяса и пробует.       И юноше нечего сказать, потому что он всё ещё чувствует себя должным. Сколько это будет длиться? Пока он не устроится на работу? Не закончит обучение? Для него это целая бесконечность, от которой хочется бежать.       — Если заикнëшься про то, что должен мне, я тебя стукну, — любезно напоминает она как обыденное и улыбается.       — Вредина, — саркастично говорит Ники, прижимая к себе ногу.       — Выглядишь как-то подавленно, случилось что-то? — та черта, которую он любит в Конон — её прямые без колебания вопросы. От них становится не по себе, но в то же время появляется приятное ощущение заботы.       Есть ли у Ники ответ на этот вопрос? Где-то в подсознании и в здравом рассудке — да, а сейчас на языке только недовольное цоканье. Обидит ли он сестру таким ответом? Наверное, нет, Конон слишком понимает его, что иногда кажется подозрительным, не читает ли она мысли или не проговорился ли Рики случайно. Парень смотрит на кружку чая и качает головой, а вскоре совсем уходит.       С ним случилось одно — это странные чувства к Сону, студенту, что стажируется в их школе и по случаю жизни ведёт любимый предмет. Этот парень слишком идеален для него, и в интересах Ники доказать это. Его любопытство и желание помочь сводят с ума, разве есть такие люди? Цитата, произнесённая им, так и сидит на кончике языка. В первую очередь люди боятся за себя, когда беспокоятся о проблемах других.       И проблемы Сону он знает отдалённо, они не так близки, но о Ники уже известно многое. То, что он живёт с сестрой, чувствует вину перед ней и просто любит читать по вечерам, закрывшись в комнате. Сону хороший собеседник и, возможно, уже друг. Его подход с поддержкой незаметный, но ощущается позже, когда идёт осознание. Ники, возможно, сияет, а не блещет безразличием из-за времяпровождения с Сону. Причина их малых встреч в том, что студенту нужно не отставать от однокурсников. Они видятся в школе и иногда по выходным, на прогулке, но чаще всего списываются по вечерам, когда уже оба свободны.       От сообщений Кима так и веет заботой, которой Рики не хватало в последнее время. В словах нежность и желание общения. Нишимура готов обговорить все темы, которые предложит студент, лишь бы затянуть диалог.       В комнате кажется душно из-за того, что сердце пытается пробить грудную клетку. Пухлые губы сжаты в тонкую линию, а в руках старенькая, но целостная книга. Парень сбивается, глаза бегают по строчкам, но не цепляются, они в ожидании чего-то более важного. Экран лежащего рядом телефона загорается, оповещая о новом сообщении. Ники выдыхает и подбирает под себя ноги, тянется за мобильником.       Sunoo:       Этот общажный душ — что-то с чем-то! Я пока шёл чуть не навернулся, теперь нога болит.

Ni_ki:

Будь аккуратней, серьёзно, а то и так скоро

стажировку закончишь.

      Sunoo:       Уже скучаешь, да? Ну вообще-то после неё я не планировал прекращать с тобой общение.       Сердце где-то за гранью, где нельзя ощутить биение. Дыхание горячее и блестящий взгляд. Ники внутри забавляется с реакции своего организма на простые слова. Но приятно, а может, в какой-то степени и неожиданно. Конон вернулась с работы час назад, а значит, уже уставшая пытается уснуть в комнате. Рики, почти не поднимая ног, чтобы не создавать шуму, пробирается на кухню. Горло иссушает желание выпить зелёный чай. Быстро налив тёплой воды в кружку и закинув пакетик, он идёт обратно. Сону что-то печатает всë это время.       Sunoo:       Из-за того, что день был сокращённый, мне пришлось взять проверять сочинение на дом. Боже, прости, что жалуюсь на такое, но твои одноклассники совершенно не способные       Было несколько тем сочинения и все выбрали банальное и изьюзанное. Но твоё сочинение мне приглянулось. Ты такой молодец, не могу, я прям отдохнул, читая твои размышления.       Становится приятно… настолько, что сдавливает лёгкие и парень давится чаем. Неужели чужая похвала так действует?

Ni_ki:

Я могу вечно разбирать его цитаты. И завидовать разнообразию мыслей.

      Sunoo:       Ники, ты такой…       Классный!       Я когда в школе учился, тоже его брал всегда. Хоть это и не школьная программа. Его цитаты добавляют качество в текст, своей красотой и логичностью.

Ni_ki:

Сону, а ты идеальный)

      Sunoo:       Маленький засранец, мне иногда кажется, что ты подкатываешь ко мне!       Мне стоит провести тебе длинную лекцию о том, что либо все люди идеальны, либо их нет вовсе. И обещаю это не будет так как ты себе представляешь!

Ni_ki:

С радостью послушаю эту лекцию и вновь повторю, что ты идеальный человек.

      Sunoo:       Господи!

Ni_ki:

Прогуляемся?

      А в ответ недлинное голосовое, которое Ники включает влажными от волнения пальцами. Голос Сону такой домашний? Он не похож на тот, что слышит в стенах школы Рики.       — «Я, конечно, знал, что ты ещё тот дурачок, на улице темно! Несовершеннолетним можно гулять только до десяти. И это я не хвастаюсь тем, что старше тебя, так что не смейся там!»       Ники хохочет, потирая розоватые щëки, и смотрит на экран смартфона. Погода прекрасна, а завтра выходной, разве не самое время пройтись по тёмным улицам и в случае дождя забежать в кафе и продолжить общение там? Ники пытается подавить улыбку, но записывает в ответ голосовое, продолжая смещать губы и хмурить брови:       — «Завтра выходной, встретимся в центральном парке, если тебе долго идти, то давай оплачу тебе такси».       Ответ Сону — хмурый смайлик и кулак, он говорит о том, что собирается и, если его не пустят обратно в общежитие, он будет ночевать у него. И Рики, в общем-то, не против такой идеи.       Они встречаются раньше, сталкиваясь возле закрытого ларька у фонтана. Сону приятно улыбается, обнимая парня за шею, а Ники смущённо кладёт руки ему на талию. Надолго это не затягивается, студент отходит в сторону и светит фонариком на телефоне куда-то во влажные ещё зелёные кусты. Нишимура хмурится, не понимая.       — Я кольцо своё выронил, оно на размер больше было почти, — жалобно тянет и едва встаëт на колени, разыскивая вещицу.       Ники хмурит брови и встаëт рядом с Сону, молча помогая ему. Если парень так спохватился, значит ли, что оно дорого для него? Возможно, Ники не может ничего утверждать. Проходит всего пара минут, и растроенный Сону выпрямился, а вот Рики, прикусив губу, кладёт найденную вещицу в глубь своего кармана. Возможно, он плохо поступает по отношению к другу, но хочется оригинальности, а сейчас попытается поднять настроение.       — Оно слишком важное? — аккуратно интересуется он и подходит ближе, укладывая руки на острые плечи.       — Да нет, просто красивое, розоватое с дешёвым камнем посередине, — улыбка отдаёт нотками грусти, но глаза нежностью.       Ники кивает, больше ничего не спрашивая. Сейчас хочется пройтись по городу и развеяться, желательно не попадаясь на глаза кому не нужно. После десяти открыты только круглосуточные ларьки и небольшие кафе. Парни идут неспеша, Ники слушает приятный голос Сону и смотрит на точечное небо, где через раз пролетают самолёты, напоминая падающие звëзды.       Ему важно всë, что говорит Сону, поэтому каждое слово оставляет осадок в памяти. Истории небольшие, о ночных походах с соседом по комнате за сахаром на общую кухню. О том, как преподаватель философии возлагает множество надежд на Сону. А Ники в сотый раз убеждается, что парень, идущий рядом с ним, идеальный.       — Ты так мало говоришь, Ри, — Ким останавливается, засовывая руки в свои карманы из-за холода.       — Ри? — внутри всë горит от ласкового прозвища, и он не может не улыбнуться.       — Ой прости, прости! Если тебе не нравится, могу не называть так! — чувствуются волнение и неловкость.       — Нет, что ты, мне очень нравится, называй. Всë в порядке.       — Ты покраснел, когда я так тебя назвал! — Сону улыбается и подавляет лëгкие смешки.       — Ну, знаешь, когда тебя так называют и… — прохладная ладонь ложится на губы, запрещая продолжить. Ники хмурит брови и почти кусает за палец.        — Эй! Запрещëнный прием, знаешь ли!       — У тебя руки холодные, пошли в кафешку какую-нибудь? — согласный кивок, но всë ещë наигранно недовольное лицо.       В помещении тепло и безлюдно, шумят приборы и звенит колокольчик на двери. Официант пробивает заказ и говорит ждать в течение десяти минут. Дальний столик занят, Сону откидывается на спинку дивана и вдыхает смешанный запах.       — Всё-таки мне нужно было предупредить сестру, — Ники озадаченно листает пришедшие от Конон сообщения и чувствует себя виноватым. Хотя ничего такого, кроме «куда ты ушёл», «предупреждай следующий раз» нет.       — Плохой мальчик, больше с тобой гулять не буду, если ты так будешь делать, — мягко отчитывает Ким и зевает.       — Это было спонтанно, я думал, она спала, не хотел будить, — он оправдывается, а Сону нагло хохочет.       — Взаимная забота, приносящая больше хлопот, но лучше взвешивай всë. Тебе было легче предупредить её, потому что её сон не так важен, как твоя безопасность, верно же? — Ники остаётся только кивнуть; он совсем не думал, когда горел желанием встретиться со студентом. — Тебе так нравится слушать, как я тебя отчитываю, мазохист.       — Не правда! То есть, нравится, но я не мазохист, — Сону заливисто хохочет, а Ники сопит от недовольства.       Приятная компания утягивает время, заставляя минуты превращаться в секунды. Проходит около часа? Двух? Без разницы, главное — приятный голос всë ещё тянется мёдом для ушей. Ники так ни одну биографию не знает, как смешные университетские истории Сону.       — Кстати, если ты так любишь литературу, то почему не пошëл в школу с гуманитарным уклоном? — карие глаза искрятся интересом, а в груди сдавливает из-за передышки.       — А? Я учился в Японии в такой, но тут мне нужно чтобы школа была ближе. В этой нет профиля, мне легче, потому что всё же не моя страна, да и историю я не люблю.       — О, история, не знать бы мне её совсем, кажется, вообще, литература и история не совместимы, — Ники согласно кивает. — Время к часу близится, меня теперь точно не пустит комендант.       — Можем пойти ко мне, — резко предлагает парень, и Сону отмахивается.       — Я же пошутил тогда, у тебя сестра дома отдыхает. Так что лучше буду слёзно молить комендантшу, чтобы она меня пустила.       — Не дури, Конон не будет против, тем более вы даже не пересечётесь.

***

      Дверь на кухню закрыта неплотно, электрический чайник неприятно нарушает тишину в квартире. Сону сидит за небольшим столом, наблюдая за тем, как Ники осматривает шкафчики, стараясь не шуметь. Его брови опущены и губы поджаты, слишком сосредоточен.       — У тебя большой дом, — прерывает тишину Сону и подкладывает под подбородок ладонь.       — Конон с детства мечтала о своём большом доме, — поясняет Ники полушëпотом. Почему-то есть страх разбудить сестру, хотя юноша и знает, что та даже не отчитает за ночные похождения.       — У тебя хорошая сестра, — улыбка медовая и приятная. Сердце трепещет где-то в груди, а вздохи становятся тяжелее.       Ники кивает и тянется за двумя кружками, подцепляя их, и когда оборачивается, то дëргается, роняя одну. Свет на кухне загорается ярче, и в двери появляется очертания полуспящей Конон.       — Ты решил в полвторого чаи погонять? — хриплым голосом произносит она и зажмуривает глаза от яркого света. — О, о… ты не один? — девушка едва видит, разворачивается и пытается разглядеть сидящего юношу.       — Конон, это Сону, мой друг…? — Ники сам не понимает, как говорит с вопросительной интонацией, поглядывая за реакцией сестры.       — Я Конон, прости, что в таком виде, — она тянет тонкую ладонь к Сону, в ответ вежливо улыбаются. А улыбка освещает, ударяя лучами по сердцу.       — Ничего! Это вы простите, что так заявился, — вежливость убивает, и Конон улыбается, облокачиваясь на прохладную стену.       — Вы с ночевкой? — еë глаза направлены на брата, а тот неловко кусает губы. — Блин! Предупредил бы, я бы постельное приготовила.       — Онее-сан, иди спать, я всë сам сделаю, — девушка хмурит брови, но вскоре выдыхает и, пожелав спокойной ночи, идёт в свою комнату.       — «Вы даже не пересечëтесь», — нахально цитирует Сону и легко смеётся. — Ладно, не переживай, всë же вроде хорошо.       — Мне теперь неловко, — признаёт Рики и заливает в кружки кипяток.       В комнате Ники атмосферно, чем-то напоминает родную обитель, возможно, наличием небольших полок, набитых книгами, а может, коряво заправленной кроватью. Сону обходит медленно, рассматривая чужие интересы: плакаты с группами, письменный стол с кучей тетрадей и грамоты с медалями на стене. Губы строят своеобразную удивлённую «о», и Сону негромко читает, удивляясь успехам.       — Напомни мне, почему ты не круглый отличник? — держит руки за спиной, сжимая их в прочный замок, и смотрит на растерянного юношу, который приостановил свои поиски.       — Лень? Нежелание? — он пожимает плечами и достаёт подушку с верхней полки. — Тебе удобнее под пледом или одеялом?       — С тобой, — хохочет Сону и садится на край кровати, наблюдая за Ники и его смущением. — Я имею в виду то, что ты совсем не обязан ложиться на полу, можешь лечь со мной или я лягу туда?       — Что ты, нет, будь на кровати, но если ты уж не против, то могу лечь с тобой.       — Звучит как одолжение, — снова бархатный смех, и Рики не сдерживается, легонько ударяет Сону подушкой по голове. — Эй! Ты совсем?       Сону не любит оставаться в долгу, и совсем скоро вторая подушка летит Ники в живот, откидывая его на кровать. Парни задыхаются, когда бьют друг друга и внутри ликуют от таких детских контактов. Сону кладëт голову рядом с парнем и прикрывает глаза, он вымотан, хочется утонуть в темноте век, но желания спать ни грамма. Лежать в одной постели тесно, но без дискомфорта. Греет не только тёплое одеяло, но и мягкая пижама Ники. Сону не очень любит носить чужие вещи, но эта тянет желанием и приятным запахом, от которого нельзя отказаться.       Он утыкается в длинный воротник и отворачивается, вдыхая аромат, от которого мутнеет перед глазами. Уснуть сложно, рано вставать не нужно, но не хочется обделять наутро личным пространством.       В чужом доме спать непривычно, стены давят, а ощущение человека рядом заставляет появиться напряжение. Письменный стол становится предметом на рассмотрение, хочется повернуться, потому что лежать на одном и том же боку неудобно. Сону вдыхает через ноздри и, прикрыв глаза, оказывается с чужими напротив. Сердце оседает на дно, и Ники напротив сдерживает улыбку. Его глаза в темноте выдают затягивающую галактику. Сону облизывает нижнюю губу и отводит взгляд на одеяло.       — Если тебе некомфортно, я всë ещё могу уйти, — осипшим ото сна голосом басит, и Сону хмурит брови.       — Дурак, мне хорошо с тобой, — отвечает ещё тише, вновь сталкиваясь с тёмными глазами, что перескакивают на влажные покусанные губы.       — Мне тоже с тобой хорошо, — и не сказать, сколько сантиметров между ними осталось, но обоим сложно сделать вдох — до спазма в лёгких. — Сону, можно я тебя поцелую? — дрожь в голосе выдаёт неуверенность, и студент облизывает нижнюю губу.       — Целуй, — едва слышно; глаза загораются.       Он хочет этого, они хотят этого.       Момент интимный, тишина глушит и губы соприкасаются. Сону чувствует мягкость пухлых уст и проводит по ним языком, прижимаясь плотнее. Глаза прикрыты, и Рики лишь фантазирует, потому что неловко, губы приятные и ему нравятся эти пока детские касания.       Оба неуверенные, но горят желанием.       Рука Сону несильно сжимает темные волосы на затылке, будто боясь разорвать контакт. Сладкий привкус от выпитого чая и жвачки с лесными ягодами — они мешают это всë, цепляясь за расслабленные губы, как за спасательный круг в открытом море. Дыхание сбито; в груди сдавливает и приятно тянет вниз. Ники чувствует подушечками пальцев нежную кожу щеки и оглаживает, продолжая целовать. Они отдаются слабости, которой им, возможно, не хватает.       Между ними тепло, влажные от поцелуя губы и поджатые от неловкости пальцы рук. Глаза блестят, залитые горячей смолой. Зрительный контакт равный воздуху, а в зрачках растерянность. Их накрывает сном, пленящим и теплым. Руки вьются на талии, прижимая тело к себе. Ники дышит им, касаясь носом светлых волос, наполненных мятой. Сон идёт сказкой, мутной и невидимой, больше походящей на Млечный Путь.

***

      Перемены шумные, в них можно утонуть, вспоминая школьные времена. Плохие, которые легче забыть и утаить на дне сердца. Но с пришедшим смирением они уходят на задний план, освобождая место новым проблемам. Сону знает, что ещё есть пять минут до конца, поэтому не торопится, идёт и читает статью в интернете. Перед глазами пролетают школьники, почти сшибая, но он лишь вздыхает.       Кабинет литературы полупустой, первые ряды заставлены книгами, а задние заняты старшеклассниками. Звонок приводит ещё десяток человек и поднимает остальных. Сону оглядывается, не видя приятных кофейных глаз. Он прокашливается и поднимает взгляд на класс.       — Не вижу ещё двух человек, — вместо приветствия говорит Сону, и все затихают, а предпоследний ряд шепчется. — Где Рики и Уджин? Почему меня не оповестили о их отсутствии?       — Сонбэним! — девушка говорит резко, обращая всë внимание на себя, и ëжится. — Сонбэним, Уджин он… он у директора, а Ники в медпункте.       Внутри что-то бьёт по сердцу и под дых, Сону поджимает губы, пряча своë волнение.       — Классный руководитель знает?       — Он у директора вместе с Уджином, — Сону кивает и разрешает девушке присесть обратно.       — Дождитесь меня, кто не сделал домашнее задание или сомневается в его правильности — займитесь этим, а кто всë выполнил — своими делами, — голос подрагивает, он не знает, что ожидать, кланяется в извинении и покидает кабинет.       Шаг ускоренный и волнение идёт по конечностям. Руки дрожат, ему не нужно вмешиваться, но он слишком ответственный. Тем более это Ники, который волнует его больше всего. За которого болит сердце и одновременно сжимается в приятной истоме. Коридор тянет неприятное эхо, за которым следует Сону. Дорога тянется, а в горле пересыхает, он переживает, его волнует даже простая ссадина, потому что она принесёт боль, хоть и малейшую.       Сону дёргает за ручку, нервно, соскальзывая с неё ладонью. Он не хочет показывать волнение, но оно льётся из него ключом.       Кабинет наполнен белизной и неприятным запахом хлорки, Сону морщит нос и осматривается.       — Тебе следует пойти домой, потому что возможен перелом, — женский голос режет: не тембром, а словами.       Сону шагает медленно и беззвучно, будто наступая на собственное сердце, чтобы прекратить бесполезные удары.       — Всë в порядке, у меня даже голова не кружится, — уверяет Ники, его Сону замечает сидящим на кушетке и опрокинувшим голову назад. Медсестра стоит рядом, вытирая свернувшуюся кровь ватными дисками.       Бьёт, сильно бьёт по сознанию и вгоняет в лёгкий тряс. Сону не боится крови, но боится за Ники. Щека отдаёт бордовым, а на подбородке винные капли.       — Сонбэним, что вы тут делаете? — Ники замечает и пытается уйти от чужой руки.       — Рики, сиди на месте, — строго говорит Ким. — Ким Сону, учитель литературы, временный. У его класса урок у меня, поэтому пришёл. Классный руководитель заходил? — прячет дрожь в голосе и смотрит на женщину, приподнимая уголки губ.       — Только привёл и сразу ушёл к директору, Сону-ним, вы сможете проводить его или позвонить родителям? Вряд ли всë пройдёт так гладко, главное, чтобы полицию не вмешали, — она откидывает ватки и встаëт, направляясь к столу.       На улице прохладно, а нос пульсирует внутри из-за боли, но лицо выдаёт лишь равнодушие. Опять то, что не нравится Сону. Он хочет сказать парню об этом, но молчит, не смея пока рвать тишину. Только когда они садятся в такси, рот раскрывается.       — Из-за чего вы подрались? — кофейные глаза усталые и пронзительные. Ники смотрит на водителя и после опускает голову на острое плечо Сону, а рука сжимает чужую.       — Мы не дрались, точнее, я не дрался. Не люблю всё это.       — Любишь себя в обиду давать? — Сону поджимает губы, когда Ники смотрит в глаза.       — Бесполезно, нет смысла отвечать, больше проблем будет, ведь так? — ладонь потеет, в глотке сухо. Учитель слабо кивает и смотрит на сплетение длинных пальцев.       — Тебе не нравится эта тема? Если да, то я могу не расспрашивать, — легко улыбается, а большой палец оглаживает по кости на руке.       — Побудешь со мной немного? — вместо ответа спрашивает Ники, ощущая пульсацию чужого тела. Он смотрит в зеркало автомобиля, наблюдая мельком за водителем и смущением Сону.       — Конон дома?       — Нет вроде бы, она приезжает ближе к десяти, тебе некомфортно с ней? — Сону быстро вертит головой, отрицая предположение.       — Просто интересуюсь.       Сону держит Ники под локоть, зная, что тот может идти, но не отпускает — страшно. Ведёт его к дому и смотрит под ноги, слишком печëтся. Оберегает как драгоценность, потому что потом нечем будет утешить боль в сердце. А школьник внутри давит улыбку, когда входит в дом и приходится отойти, чтобы разуться. Пахнет сладким, живот скручивает.       — Походу Конон что-то готовила, будешь чай?       — Только если он с мятой, — Ники наигранно кривится и получает несильный толчок в плечо.       — С мятой, конечно, Конон его теперь для тебя берëт, — чайник загорается синим и набирает громкость. Сону садится за стол и наблюдает, как Ники по-хозяйски раскладывает приготовленное печенье.       Руки скользят под школьную рубашку, касаясь подушечками пальцев тёплой кожи. Ладонь гладит подтянутый живот и подбородок весомо давит на плечо. Вдох глубокий, а выдох судорожный, обдающий жаром. Ники облизывает нижнюю губу и сплетает свои пальцы с Сону.       Губы на оголённой шее обжигают, кажется, будто топят молочный шоколад. Ники откидывает голову назад, позволяя оставлять невидимые, но обжигающие следы. Сону не обделяет, целует, сам получая удовольствие от этого. Чужая кожа кажется сладостью. Оба устали, морально и физически. Нос до сих пор пульсирует, а сердце поддаёт ритм. Ники чувствует себя хорошо, а Сону ещё лучше, удостоверившись, что с парнем всё порядке.       Их губы — контраст друг другу — сплетены в одну вереницу. Сону держит за шею и тянет за собой парня, почти улыбается в уста, в его красивые и пухлые, мягкие и бледные от усталости.       — Садись давай, сонбэним, — Ники улыбается смущённо и напоминает нашкодившего ребёнка.       — Может, я хочу ещё тебя поцеловать? — глаза с искрой и насмешкой.       — Если бы ты этого хотел, то не отошёл бы сейчас к столу, — напоминает, и Сону хмурится, опять возвращаясь к парню и цепляя его за ворот рубашки. — Да ладно, — выдыхает в губы и улыбается.       — Я же сказал, что хочу, Ри, — поцелуй в подбородок и Сону уходит, дожидаясь парня за столом.       И ждать особо его не приходится, Ники всë делает быстро: раскладывает печенье и наливает чай, а после утягивает за собой в комнату. Не хочется идти в общежитие, хочется остаться с Ники и провести с ним вечер. Но задолженности всë равно притащат в привычную комнату.       Сону нравится лежать головой на высоко вздымающей от волнения груди Рики и осознавать, что его сердце бьëтся так быстро из-за него. Нравится, когда длинные пальцы скользят по волосам, а свободная рука лежит под футболкой, мягко оглаживая подкаченный живот.       Сону зависит от касаний, а ещё больше от касаний Ники, они волшебны по сравнению с остальными, нежные и с любовью. Ники так же целует, прижимается своими губами к его и вплетает язык, вовлекая и чужой. Меньше минуты, но кажется, что больше вечности. Сону выдыхает и откидывается на подушку, не наблюдая, куда тянется парень. Фокусирует взгляд, когда горячая ладонь накрывает его.       — Что это? — Сону привстаёт и раскрывает сжавшуюся руку, брови хмурятся и он смотрит на Ники. — Ты когда его нашёл?       — В те же минуты, когда ты его потерял, — говорит негромко, боясь реакции. Но Сону улыбается, кусая нижнюю губу.       — Ри, ты засранец, всего-то, но всë равно спасибо, — объятья за шею интимные и доверительные, особенно для них. Ники вдыхает запах мяты и не кривится, потому что привык и теперь не может жить без него.       — Я не знаю, почему не хотел отдать тебе его сразу, прости за это.       В плену чужие колени, раздвинутые, чтобы вместиться между ними. Ники забавляется, подпирает бëдра Сону своими и наклоняется. Он любит трогать шёлковую кожу Сону и никогда себе не отказывает, его руки везде: на бёдрах, прессе и груди. А Ким вздыхает, наслаждаясь тёплыми подушечками пальцев. Окно раскрыто нараспашку, выветривая горячий воздух. Ребячество, нежное и подростковое, наполненное влюблëнностью. Ники целует аккуратно, задирая футболку и обводя мышцы, ему нравится живот Сону: мягкий и не столь упругий.       — «Вы всегда будете относиться ко мне с любовью. В ваших глазах я воплощение всех тех грехов, которые у вас не хватает смелости совершить», — Сону бормочет как в бреду, цитируя первое, что есть на периферии его сознания. Ники улыбается чертовски, поднимая глаза на розоватое лицо.       — Единственный твой грех, не посильный мне, — это быть идеальным, — он кусает, едва ощутимо, но нежная кожа розовеет. Сону хмурится и поднимается, лаская щëки Ники своими руками.       Губы в губы, но они не целуются, просто смотрят друг другу в глаза, не смущаясь и с уверенностью.       — Ники, не идеализируй меня, — кончик носа касается щеки и ведёт к подбородку.       — Неужели я знаю о тебе недостаточно? — почти скулит и неровно дышит.       — Поверь, достаточно, просто в любой момент во мне можно разочароваться, — Ники вертит головой, фраза пробирает до слëз, до кристальной бисеринки под глазом, которую Сону вытирает. — Малыш, это не стоит твоих слёз, — целует нежно.

***

      Родной запах щекочет рецепторы и поддевает нервы. Мычание недовольное и усталое. Ники щурит глаза, нависая над взбитой подушкой. В комнату пробирается обеденное жгучее солнце, от которого кофейные глаза наполняются стеклом. Сон пришёл к парню только пару часов назад, когда он поставил разряженный телефон на стол. Соблазн общаться с Сону до трëх ночи, а после читать книгу, о которой они поговорили, куда больше, чем насладиться здоровым сном. Его выходные скачут сбитым режимом, но к нему он привык? Мрак утягивает, выявляет страсть к интересам и соблазняет на забитую ночь.       Даже после мягкого сообщения «малыш, иди спать, тебе нужен здоровый сон» Ники не смыкает глаз. Знает же, что Сону отчитает, но всë равно поддаётся соблазну чтения.       «Телени» — скандальное произведение, отданное под авторство Оскара Уайльда, именно его они собрались прочесть. И Ники спал плохо из-за того, что не смог закончить. Он не любит бросать на самом интересном. Не сказать, что книга вызвала всë положительное, омерзение и стыд присутствовали в его гамме эмоций. Но основная линия любви и её прописанность поразили.       Мысли забиты его богатыми картинами воображения. Ники испытывает страсть к классическим произведением, в которых много историй и теорий. Во время чтения он забил в интернете статью о романе Антиноя и Адриана. Неприятная история, но раскрывающая суть того, что квиры были всегда. Хотелось обсуждений, чего ему не хватало с самого приезда из Японии. Конон не особо любила книги, она слишком активная, чтобы посвящать себя духовности.       Мобильник вибрирует на столе, и парень уже знает, что это сообщение от Сону. Только на его сообщения включены уведомления, в обычное время Ники недоступен, но Сону — исключение. Он отвечает и подавляет на лице смущённую улыбку, а после, разлохмачивая тëмные волосы, выходит на кухню.       Конон сидит за столом, попивая горячий чай. Еë глаза изучают зашедшего брата, и она улыбается.       — Доброе утро, почему ты так рано? Я думала, уже уйти успею и записку тебе оставлю, — она встаёт и идёт к чайнику, чтобы заварить Ники кофе.       — Не знаю, так получилось. Куда ты в выходные собралась? — пальцы барабанят по столу и глаза в непонимании.       — А! Я забыла тебе вчера сказать, что сегодня подруга приезжает из другого города и мы хотим на её старой квартире собраться, — горячая кружка напротив Ники и небольшая тарелка со свежим печеньем. — Так что ты можешь позвать сегодня Сону и провести с ним время. Я вас давно вдвоём не видела, вообще как он?       Щëки пылают, заливаются розовым и Ники стыдливо опускает голову. Они говорят с сестрой, он любит рассказывать ей о чём-нибудь, и та знала, что Сону временный учитель в их школе. Девушка заметно обрадовалась, когда брат рассказывал ей о своём лучшем друге. Но рассказать о том, что Сону эту неделю отрабатывал последние дни, забыл.       — Эта неделя была последняя, и на этой же неделе у него сдача пропущенного, — губы сжаты в трубочку, и Конон задумчиво смотрит в стену.       — Купи мятного чая перед его приходом.       — Я ещë не говорил, что он придёт!       — Но он же придёт!       — Мы пока это не обсуждали.       — Обсудите, — она глядит на наручные часы и поднимается со стула. — Ладно, такси уже должно подъехать, я пошла, — её мягкие губы касаются лба, и девушка выходит, а Ники желает ей провести хорошо вечер.       И в доме неприятно затихает. Непривычно, но не тем, что нет сестры, а тем, что в голове загнанные мысли. Сону въелся в него заполняет голову и не уходит. Ему хочется думать о нëм, потому что в серых буднях появляются краски. И он скучает, скучает по их вечерним прогулкам, хотя прошло всего около двух недель. По телесному контакту тоже скучает, по пухлым губам и их мятному привкусу.       По коже мурашки, а в глазах грусть. Ники пьёт кофе и набирается сил, чтобы напечатать сообщение.

Ni_ki:

Сону, может придёшь сегодня ко мне?

Конон уехала к подругам.

      Sunoo:       Можно. Проведём вместе время. Я так скучал по тебе       Ники светится, как ночная звезда. Его глаза горят и губы украшает улыбка. Он в который раз убеждается, что Сону — его генератор состояния.       Ожидания тянутся, чтобы позже насладиться моментами. Ники в своём же доме не может найти себе места. Носки скользят по линолеуму туда-сюда. А в руках телефон, чтобы не пропустить сообщение от Сону. Мятный чай куплен около получаса назад и коробка конфет, Ники умиляет любовь Сону к сладкому. Он готов скупать все полки, чтобы видеть, как парень с улыбкой откусывает конфету, а после целовать его. Мята для Ники всегда казалась чем-то из разряда противного, но, увидев любовь к ней, он не может устоять. Они любят собраться в доме Ники и сидеть на кухне, а после смотреть фильм или вместе читать книгу. Рики за такое короткое время понял, что сходит с ума, когда мягкий голос студента негромко произносит строки и как останавливается на понравившихся цитатах. Тогда и его сердце замирает и после ударяет молотом по грудине.       Телефон вибрирует, и парень, быстро натянув кеды, выходит за ограду. Он торопливо открывает ворота и пропускает Сону, неловко молча. Бывает, проскакивают такие моменты, что он возвращается в детское смущённое прошлое и не может выдавить из себя и слова приветствия. Ким улыбается и переплетает их пальцы, чувствуя, как пульсирует всë тело парня.       В доме прохладно и пахнет мятой, Сону смеётся и тянется, чтобы обнять Ники. Он аккуратно виснет на его шее и скрещивает руки. Поцелуи Сону в губы нежные и весёлые, а ладони Ники под его рубашкой доводят до мурашек. Эта привычка — она доводящая и любимая, как руки Ники. Он всегда касается его кожи, оглаживает и сам утопает.       — Ты серьёзно, продолжаешь закупаться мятным чаем, ты такой милый, — тянет он и целует в подбородок, а Ники улыбается.       — Я ещë купил конфеты, — оповещает, и Сону искрится.       — Как же я тебя люблю, Ники, — оба замирают, и Ники смотрит в взволнованные глаза. Сердце бьëтся где-то в желудке и температура, кажется, повышается, увлажняя тело.       — И я тебя, — тихо, но Сону слышит и улыбается. Эти слова многого стоят для них, поэтому вызывают такую гамму эмоций. Они искренни друг с другом и чувствуют это, но слова заперты в устах.       Чай горячий, кружка обжигает пальцы, и Сону разводит его холодной водой. Аккуратно обхватив посуду ладонями, он смотрит на задумчивого, похожего на совëнка Ники. Забавляет и вызывает улыбку на пухлых губах. Сердце трепещет, а возможно, это бурлит вскипевшая от чувств кровь, от чего Сону не хочет избавляться.       Давно не было — не было того, что заставляет сменить его обыденный настрой на жизнь. Шоколадная конфета на языке тает от тёплого дыхания, Сону запивает её и распечатывает новую, зажимая её зубами по середине. Пол скрипит, когда парень встаёт со стула и идёт к Ники, раздвигая его бёдра и вставая между ними. Сону берëт ладонями за мягкие щëки и смотрит на губы, а Нишимура хмурится.       — Я хочу тебя поцеловать, — кофейные глаза смотрят на зажатый шоколад. Сону смеётся и приближается. Его губы мягкие, привкус шоколада местами горчит из-за нелюбимой Ники мяты, а сладит из-за любимого Сону.       Глотает и хмурится — это забавляет, он тянет мягкие щëки и целует в них. Слишком всë нежно и непривычно. Ладони Ники тёплые: под футболкой, на пояснице, — он гладит и утыкается в живот лбом.       — Вкусно?       — Ты про себя или шоколад? — его глаза насмешливы, и Сону давится воздухом.       — Меня ты ещё недостаточно распробовал, — теперь давится Ники, и оба смеются, неловко, но со скрытыми желаниями.       Ладонь тёплая и длинные пальцы держат запястье, Сону тормозит и смотрит на сплетение рук. А Ники тянет за собой, как в омут, до самой комнаты. Сердце на краю срыва на дно желудка. Дыхание горячее и быстрое, Сону сталкивается с чужой спиной и поднимает голову.       — Ри, ты дурак, что ты придумал? — хлопает ресницами и садится на край кровати. Его коленка дрожит, опять нервы и не там где нужно. Но, похоже, Ники улавливает это волнение и садится на колени перед ним, вбирая руки в свои и поглаживая их.       — Ничего, просто хочу провести с тобой время. Ты такой прекрасный, Сону. И такой идеальный. Даже не вздумай говорить о том, что я тебя идеализирую. Я прекрасно понимаю это. Но ты из тех людей, которых хочется идеализировать всегда. Даже если ты ошибёшься где-то, хочется это возвести как что-то хорошее, — он целует похолодевшие от волнения ладони и смотрит в тëмные глаза, видя в них искренность. Целует и целует, валит на кровать и устраивается на бëдрах, наклоняясь, чтобы пройтись губами по шее, пока руки Сону держат его за поясницу. И далеко это всë не заходит, потому что Ники ложится ему на грудь и смотрит в едва стеклянные глаза.       — Ты непредсказуемый, — Сону обнимает за шею и целует в подбородок, помогая парню удобно устроиться на себе. И не тяжело, вес, наоборот, приятный и желанный.       Ноутбук устраивается на коленях, а Сону уже на груди Ники, обводит пальцем рисунки на его чëрной футболке. В комнате темно из-за севшего солнца. Близится вечер, а парни так увлечены просмотром фильма, что открывают рот, будто нуждаются в воздухе, но без слов. Ладонь Сону скользит вверх по бедру, ныряя под ткань футболки и касаясь груди.       — Дориан чересчур похож на Рене, только усы ему сделать. Почему нет фильма по «Телени»? — голос разочарованный, а взгляд, направленный на глубокие глаза, впечатлённый.       — Ты бы серьёзно смотрел на эту мерзость? — мурашки щекочут кожу до вздрога.       — Не знаю, только если бы из-за романтических чувств Рене и Камиля, признай, что они искренние.       — Признаю, но отношения к остальным людям ужасные, и эти женоненавистные словечки… — Сону хмурит брови и щипает Ники за бок, тот дëргается и убирает ноутбук с колен на тумбу.       — Скорее всего это то, как видит всё Камиль, ослеплëнный своей гомосексуальностью. У него отличаются взгляды из-за идеализации одного человека, поэтому всë остальное кажется ему приниженным.       — Ты тоже всë видишь приниженным? Тоже ослеплëн? — локти упираются в грудь, и Сону смотрит проницательно, будто пытаясь внушить поддельную наивность.       — Ослеплëн гомосексуальностью или в общем? Вообще, я либо обращаю внимание на всех, либо ни на кого. А принижать кого-то на фоне идеализированного человека не по моей части, — въедается привычка смотреть в глаза и изучать, анализировать, чтобы чувствовать человека, а может, Ники просто без ума от этой тёмной глубины. — А вообще, я не отношу себя к гомосексуалам, — улыбается, а Сону поджимает губы, формулируя на языке свой вопрос. Ему нравится слушать эрудированного Ники. Люди, говорящие чётко и со знанием, всегда привлекают большее внимание.       — Тогда твоя ориентация? — спрашивает смело и приподнимается, упираясь на свои ладони.       — До недавних пор я думал, что аромантичен, меня никогда не влекли романтические чувства и для меня это впервые. Ты смущаешься, что ли? У тебя щëки красные! — его смех искренний и заразный, Сону накрывает своими ладонями его и греет и так тёплые руки.       На щеках прорастают розы, шипами режущие красную от смущения кожу. Ники кладёт свои руки на скулы Кима и гладит, заглядывая в чистые глаза. Смущён значит искренен?       — Ты подавлял чувства безразличием, — прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Может, ты что-то и чувствовал, но этого было недостаточно. Может, что-то случилось, из-за чего появилось равнодушие к людям. Или ты сам по себе такой безэмоциональный? Но сейчас ты другой: ты искренний, наполненный желанием. Ты, когда я тебя впервые увидел, и ты сейчас — разные люди, — Сону нравится читать его эмоции и видеть растерянность, а не гиблое безразличие.       Они греют друг друга объятьями и искренностью, лёгкими поцелуями и касаниями. Позволяют всë, но также боятся этого всего. Сону нравится его тело, подтянутое и нежное, а бëдра мягкие. Ники не оттесняет, даëт водить руками по ягодицам и вздыхает, смотря, как Сону увлечён.       Уличная темнота пробирается в комнату, но свет тусклой настольной лампы её прогоняет. Тело моросит после тёплого душа, а чужая пижама ощущается лишней. Широкие тканевые плечи сползают и передние пуговицы висят на груди. Пальцы скользят по книжной полке, цепляя книгу с большим количеством закладок. Сону знает, что Ники не будет против.       Ему интересно, какие моменты подмечал парень, насколько расходятся они в одном интересе. Нишимура подкрадывается незаметно, с влажным после душа полотенцем на плечах и пижамных штанах. Они движутся по одной строчке, читая одни и те же буквы, но улавливая свой смысл.       — Ты так быстро, — Сону откладывает книгу и смотрит на текущие по шее капли воды.       — Не люблю долго копошиться, — беззлобно поддевает и получает пальцем в мокрое плечо.       — Я обычно тоже недолго там нахожусь, — вызывает недоумение и улыбается, хитро.       Полотенце летит на пол, сбивая книгу с тумбы. Но беззвучно, околдованно ощущением. Ники нависает над дрогнувшим телом. Мокрые, угольные волосы касаются щеки, прохладно, до мурашек. Сону свободен, но в плену своего желания. Его руки на мягких бедрах Ники поддевают влажные местами шорты. Пальцы касаются обнажённых ягодиц. Губы мажут по бархатной коже, собирая мурашки.       Сону прикрывает глаза и сдаётся, его руки лежат у изголовья кровати и разум желает заключения. Эта страсть — она доверительная, а Ники он доверяет и позволяет, даже не в силах представить кого-то на его месте. Совсем другое ощущение, теснота и дискомфорт. А сейчас хочется выгибаться навстречу поцелуям и давать волю своей тактильности.       Влажные губы набухают от трения, краснеют и напоминают сочную мякоть арбуза, и Ники с удовольствием наслаждается этим. Сону меняется, тает на глазах, но точно не увядает. Ему хочется раствориться, и он это делает.       — Малыш, мне так нравится, когда ты всё контролируешь, — его губы; они липнут к чужим и шепчут сладко, создавая приятную вибрацию.       И Ники, кажется, плывёт за границу своего разума, сжимая запястья Сону и приковывая их к изголовью.       Трезвый разум посчитает это сложным, но сейчас действуют чувства, наполненные до краёв страстью. Освободившаяся ладонь бессовестно скользит под рубашку, дëргая пуговицы и почти срывая их с петель. Сону мычит и смотрит в глаза, читая по блеску возбуждение. Грудь обжигает прохладой, а после горячим дыханием и прикосновениями. Ники неопытен, Сону чувствует это через лëгкую, едва уловимую неуверенность. Язык касается розоватого соска, оставляя на нём влагу и присущее возбуждение.       Сону хорошо, ему прекрасно в тех руках, которые он любит. Они чуть грубоватые, но приятные и осторожные. Боятся сделать больно, даже видя свободу. Сону чувствует комфорт, забыв о смущении оголëнного тела. Давние комплексы то возвращаются, то уходят. Это качели, которые будут всегда елозить туда-сюда.       — У тебя такое прекрасное тело, — восхищается и смотрит с вожделением, а Сону давится смущением. Пропускает в голове неприятные моменты, наступающие на сознание. — Скажи, у тебя есть опыт?       Колеблется, кусая губы. Он не скрывает, но говорить Ники не хочется. Волнение? Боязнь? Сону не понимает, поднимается на локти и смотрит парню в глаза.       — И с парнем, и с девушкой, — говорит негромко и кладёт ладони на колени, сжимая ткань.       — Можно сказать, мне повезло? — и не выглядит расстроенным, наоборот, обретает уверенность.       Внутри облегчение, упавшее тяжëлым камнем в пустой желудок. Сону падает обратно, позволяя Ники раздвинуть колени и встать промеж них. Хотя чувствует, как его пах натирает до лёгкой боли. Ники в его глазах выглядит совсем иначе, не напоминая того безэмоционального школьника.       Чёлка перьями липнет ко влажному лбу, но он всячески пытается её убрать. Щëки розовеют, а живот напрягается, вырисовывая кубики пресса. Хочется коснуться его, но в то же время и поддаться. Поджарое тело не даёт покоя, Ники выглядит совсем по-другому, его кожа чуть смуглая, а Сону — белый шоколад с мягким и гибким составляющими.       Грудь вздымается, отпечатывая все тяжёлые удары сердца. Ладонь Ники кажется широкой и слишком нежной, когда ведёт до низа живота, где туго затянут узел возбуждения. Сону не напрягается, он расслаблен и лишь смотрит, как восхищение горит в глазах старшеклассника. Когда в последний раз на него смотрели так? Необычно, до кома в горле.       Сону совсем отвык и просто потерян. Забота, едва говорящая, насколько им дорожат. Он находит её в Ники, своём ученике.       А думал ли Ким вообще об отношениях? Даже являясь активным человеком и просто душой компании, он всегда сторонится романтических намёков, они отталкивают его. Литература, пожалуй, окунает его во всë, чего не хватает в жизни. Он проникает в неё, ощущая на себе роли персонажей. И, возможно, этим притянул его Ники? Хотя всë было до смешного неожиданно. Пара разговоров и взаимный интерес. А потом Сону осознал, что влюблëн. Влюблён до безумного пульса под молочной кожей, до сбитого дыхания, испытывая всë то, что потерял в подростковом возрасте. И радуется тому, что Ники проживает это за него, не теряясь среди общества.       — Скажи мне, пожалуйста, если я вдруг зайду дальше, чем ты хотел, — Ники серьёзен, от него веет той ответственной нотой, которую обычно сбивает возбуждение.       А Сону остаётся кивнуть и облизать нижнюю губу, наблюдая за тем, как пижамные штаны ложатся на край кровати. На бëдрах и дальше ягодицах руки кажутся холодными. Сону вздрагивает, накрывая ладони своими.       — Всë хорошо? — Ники наклоняется, вдавливая парня в постель и соприкасаясь возбуждëнным органом с чужим.       — Как никогда, — честно, а после глухой стон, пойманный губами.       Ники опускает голову, дрожа от того, как Сону ладонью ласкает его член через ткань штанов. Внутри что-то взрывается и скручивается, а на глаза ложится мутная пелена.       Сону смелый, а его действия уверенные, Ники просто сжимается, будто они меняются позициями. Хотя это не играет особой роли, потому что каждое прикосновение одаряет парней удовольствием. Сону отвлекает его, цепляется за губы своими и вовлекает в поцелуй.       — С…Сону, — хрипит от своей чувствительности, а он убирает руку, откидываясь на подушки. Не довëл его до конца, ожидая большего желания. И Ники понимает, его губы скользят по выпирающим костям таза, к резинке нижнего белья. — Мне продолжать?       — Если ты сам уверен в себе, — а внутри трепещет оттого, как мягкие, налитые кровью губы расцеловывают пах. — Ники, боже… — давится воздухом и прячет глаза за сгибом локтя.       Неуверенность — она чувствительна, как повреждëнная кожа, и Сону ощущает. Зарывается пальцами в тёмных волосах и сжимает их, направляя и контролируя. Язык ведёт горящим кинжалом по налитой кровью головке, задевая уретру, и парень давится сомнениями или же теряется в теориях. Ники совсем аккуратничает, вызывая смущение. И Сону чувствует себя совсем сокровищем.       Накалëнный воздух плавит тело, вынуждает избавится от кажущейся тёплой одежды. Ники отстраняется, ловя мурашками чужой стон, и стягивает с себя штаны, откидывая в сторону. Душно, невыносимо душно, до головокружения.       — Ты хочешь, чтобы я был…       — Да, ты, пожалуйста, я доверяю тебе, — пробирает до смущённой улыбки. Ники теряется, но лёгкая ладонь на бедре выводит его из запутанного леса.       Сону успевает потеряться, не видя перед собой парня. Его окутывает прохлада, и он сдвигает колени, прикрывая глаза. Ники вышел так же быстро, как и вернулся, забыв выключить в коридоре свет. Зажатая между пальцами блестящая упаковка презервативов шуршит, и Сону сдавленно выдыхает.       Готовился? Вряд ли.       Просто у него доверительные отношения с сестрой и та говорила, что всегда хранит защиту в ящике в прихожей и не будет против, если младший брат воспользуется тогда, когда ему будет нужно. И, похоже, сейчас то время. Ники открывает прикроватную тумбу, хватая спрятанную за горой белья бутылочку лубриканта, и кладет на подушку.       — Ты готовился, что ли? — растерян, поэтому не думает о обыденном. Ники смешно хмурит брови и следом усмехается.       — Ты думаешь, я не удовлетворяю себя в одиночку? — сглатывает и чувствует жар на щеках. — А презервативы… сестра говорила где лежат. Всë тебе нужно объяснять.       — Иди ты, — делает вид, что обиделся, внутри чувствуя растекающуюся лаву желания.       Смешок парня хриплый, а руки на оголëнных бёдрах грубые. И это ведёт к сумасшествию, к помутнению в глазах. Сону больно дышать от нехватки воздуха. Его давно никто так интимно не касался, не раздвигал ягодицы и не сжимал их. Его прошлый сексуальный опыт совсем другой, хоть и с хорошей подготовленностью. Он был без чувств, а этот наполнен ими до краёв.       Смазанные прохладной массой пальцы скользят по промежности. Сону сжимается, окунается в мурашки и закрывает глаза. А Ники наблюдает за ним, проталкивая палец в тёплую глубину, ощущая бархатные стянутые стенки.       — Не молчи, если тебе неприятно, — волнуется, двигая медленно и неуверенно.       — Всё хорошо, малыш, — отвечает полушёпотом и тянет на себя, цепляясь за его шею.       Набухший член входит медленно, растягивая и вызывая жжение. Сону сам целует и прижимает к себе Ники, чтобы заглушить собственные вздохи.       Дискомфорт проходит быстро, с нежными толчками и приятным шёпотом. Ему лестно от заботы и душно от всей нежности. Забытое чувство, вспоминается частично и ощущается по-другому. Ники двигает бёдрами, закинув ноги на плечи. Их тянет почти в унисон, с одними ударами сердца и общим дыханием.       Головокружение вызывает лëгкую тошноту, а внизу живота тянет истомой. Ещë чуть-чуть, и оба забудут свои имена. Ощущения острее, когда меняется угол проникновения и Ники толкается быстрее, проникая глубже. Ему всё ещё страшно причинить боль, поэтому он старается читать по глазам, а Сону для него становится открытой любимой книгой. И строки, что отдаются эхом в голове, содержат удовлетворения.       Ники стыдится своей неопытности только при Сону, потому что слишком любит. Но он делает всë правильно, вызывая трепет расслабленного организма. Внутри влажно, латекс тонет в смазке и защищëнная головка толкается в простату. Сону кусает губы, запрещая себе мычать от резкого прилива ощущений.       Поцелуи в шею и усталое сопение, а на опухших расцелованных губах улыбка. Ники прижимает ближе своего парня, укладывая тёплые руки на талию и прикрывает глаза.

***

      Запах алкоголя вызывает отвращение. Конон осуждает саму себя, пытаясь открыть дверь в квартиру. Перед глазами плывёт, а руки завязываются в узлы. Она еле стоит, пошатывается из стороны в сторону и пихает ключ в скважину. Борется с желанием позвонить брату, чтобы тот открыл. Но время слишком раннее, около пяти утра, не меньше.       Девушка открывает дверь аккуратно, только пошатывается и цепляется за косяк. Ботинки летят в сторону, а ключ — в ящик в прихожей. Она останавливается, цепляясь за раскрытую коробку недавно купленных презервативов и хмурится.       — Ни… Хотя спать, — бормочет она себе под нос и медленными шагами направляется в комнату. Постель кажется самым мягким, на чëм она была сегодня.       Сон атакует до самого обеда. Девушка нежится в постели, пока будильник не звенит под самым ухом. Пробирает до вскрика и недовольства. Голова ходит кругом, когда Конон поднимается с кровати и в тапках шоркает по полу в ванную, чтобы привести себя в порядок. Пьянка задалась, а ещё в край помялось когда-то разбитое сердце. Она смотрит на себя в зеркало, стирая ватным диском следы от бывалых слëз, и чувствует, как сердце всё ещё бьëтся на дне пустого желудка. Внизу живота скручивает, изжога сжигает органы. Её почти тошнит, когда зубная паста попадает в горло. Девушка сгибается над унитазом, давясь горькой желчью. На глаза накатывают слëзы. Всë так ужасно. А чего она ожидала, входя в квартиру подруги? Ожидала увидеть всех, но не его?       — Сука… — хрипит она и умывается. Не время отдаваться чувствам, которые, казалось, прошли уже давно. Как всë обманчиво, до неприятной обиды. — Вот же выродок, — обозлëнно смотрит на себя и красные от поступающих слëз глаза.       На кухне прохладно или душно — она не чувствует, её то моросит, то кидает в жар. Тёплый чай вызывает тошноту, на языке всё ещё неприятный привкус алкоголя. Куда так пила, если знала, что не любит отходить. Обстоятельства или подавленность.       Девушка радуется тому, что на кухне полный порядок, и вспоминает о брате, который наверняка ещё спит. Брови поднимаются вверх от осознания того, что у них в гостях ещё и Сону. Милый парнишка, который понравился ей с первого знакомства, и, кажется, она видит в нëм достойного человека для Ники. Хоть что-то, что заставляет её улыбнуться сегодня.       Чайник вскипает, а на плите уже стоит готовая сковорода жареного мяса и кастрюля с рисом. Нужно что-то приготовить до того, как проснутся парни. Но они, видимо, не спешат, хотя время заходит за три дня.       Не нарушать личное пространство — единственное правило, которого она придерживается в этом доме. Но сейчас девушка слишком хочет отвлечься от мыслей и просто поговорить с кем-нибудь. Она не стучится, прекрасно зная, что Ники спит. Приоткрывает дверь, и её губы подрагивают в улыбке.       Расслабляющая картина для её глаз, которую хочется запечатлеть, но это будет слишком.       Ники сопит, уткнувшись в шею, а Сону сжимает его в объятьях. На сердце спокойно, она чувствует себя облегчённо. Но приходится взять в руки небольшую подушку с кресла и кинуть ей в брата, попадая прям в лицо.       — Подъëм, любовники, — говорит она и сцепляет руки на груди. Сонный Ники еë забавляет, а растерянный гость заставляет почувствовать неловкость. — Подъëм, говорю! У вас пять минут, жду на кухне.       И дверью хлопает, а Сону оглядывает Ники, пытаясь прийти в себя.       Конон сидит на кухне, помешивая сладкий чай ложечкой, и буравит стену стеклянным взглядом.       — Доброе утро, — Ники трëт глаза и одёргивает задравшуюся футболку.       — Доброе. Привет, Сону! — она улыбается, и тот ощущает комфорт, садясь рядом с родственниками и накладывая себе в чай сахар.       — И во сколько ты вернулась? — Ники поднимает голову, чувствуя, что всё идёт кругом.       — Около пяти, не знаю, я так напилась, что просто особо ничего не помню, — откровенно, поджимает губы и смотрит себе на подрагивающие колени. Её внутри режет, неприятной реальностью и вчерашним днëм. Боль рвётся наружу и ей просто хочется поговорить. Так быстро сменить тему, лишь бы убрать боль. Спустить этот груз. — Вы уже спали, наверное, такие милые. Вы мне что-то недоговариваете? Эй, мелкий, не отводи взгляд! Кому сказала! Сону, будь серьёзней этого и скажи же, что у вас.       — Скажи, что ты не понимаешь, — Ники закатывает глаза и получает лёгкий пинок в колено. — Эй!       — Ну признайтесь, будто я не заметила раскрытую пачку презервативов в ящике.       — О боже, ты можешь быть не такой прямолинейной? Ким Сону, почему ты молчишь? Мне одному отдуваться, что ли? — скулит и закрывается руками.       — Просто интересно, что ты скажешь, — он смущëн, но держит уверенность выше.       — Мы вместе? — нелепо говорит Ники и мычит в сгиб локтя. — Пристала.       — Я искренне рада за вас, Сону, спасибо, что ты рядом с моим братом. Это многое для меня значит, и я надеюсь, что на тебя можно положиться. Ты очень хороший и тот самый для этого сухаря. Я не думала, что даже тут в нем кто-то зажжëт столько эмоций. Но ты смог это сделать. Мне так спокойно от того, что Ники говорил о тебе с таким возбуждением, будто рассказывал о новой прочитанной книге, которая запала ему в душу, — и Конон растапливает, как глыбу, скользящую по течению реки. Слëзы аккуратными дорожками идут из стеклянных глаз, и Сону приобнимает её, поглаживая по спине. Девушка выглядит так слабо и, видно, не из-за того, что произнесла. Что-то тревожит настолько, что Сону ощущает, как колотится еë сердце.       — Конон, что случилось? — Ники встревожен, он проводит по её волосам, и сестра поднимает голову. Состояние пугает, заставляет волнению взять вверх.       — Они вместе, а я, кажется, его всë ещë люблю, — глухо произносит она, и Ники впадает в транс, пытаясь осознать сказанное. Его охватывает паника.       — Он был в квартире? — кивает. Парень оглядывается на Сону, и тот поднимается, чтобы налить девушке воды. Он чувствует себя лишним, но также боится уйти, оставив на Ники тяжесть. Его не касаются эти проблемы, но Конон для него как близкий человек, которого хочется поддержать.       — Сволочь, ненавижу его, мразь. Как можно быть таким человеком? Он при мне говорил, как не переносит её. А тут приехал аж из своей Америки, чтобы сказать мне это. Хотя кто я такая. Чтобы просто показуху устроить. Почему меня жизнь связывает с такими людьми? — она утыкается в плечо брата и принимает стакан из рук Сону. — Вы такие хорошие, мальчики, — глаза напоминают тонкое стекло, которое вот-вот разобьётся.       — У них отношения на расстоянии?       — У них отношения на показухе, — бубнит Конон и выпрямляется. — Мне так стыдно. Простите за эту слабость.       — Всë в порядке, — улыбка Сону подбивает еë, но на новую порцию слëз радости. — Может, тебе поспать ещё пару часиков? — Ким глядит на своего парня, и тот кивает. — Ты так много уже сделала с самого утра, тебе действительно нужно отдохнуть.       — Да… возможно, ты прав, — голос подрагивает, и девушка поднимается из-за стола, направляясь к выходу. — Спасибо вам большое.