Противопоказания к применению антидепрессантов

Сяо Синчэнь вздрагивает, просыпаясь, когда кто-то трогает его за плечо. Он хлопает глазами, непонимающе осматриваясь, пока не вспоминает, где находится. Жаль, он почти поверил в то, что умер, а теперь снова придется вставать с постели. Какая гадость. Над ним, неловко улыбаясь, стоит парень на вид даже младше его самого. У него милое круглое лицо, крашеные блондинистые волосы с отросшими корнями и ямочки на щеках, отчего он выглядит на семнадцать, хотя ему должно быть больше, раз он находится во взрослой больнице. Парень заправляет волосы за ухо и хлопает длинными ресницами, неловко указывая рукой на дверь. Сяо Синчэнь непонимающе смотрит на него, переводит взгляд на дверь, а затем снова на парня. Тот краснеет, но снова молча указывает на дверь. До Сяо Синчэня наконец доходит:       — Ты Ван Чуньхуа, верно? Тот сначала вздрагивает и смотрит на него настороженно, но потом неуверенно кивает.       — Здравствуй. Мое имя Сяо Синчэнь, о тебе мне рассказывал доктор Сун. Приятно познакомиться. Ван Чуньхуа заметно расслабляется и снова улыбается, ямочки на его щеках так и манят, их хочется ущипнуть. Сяо Синчэнь сдерживается и садится на кровати, Ван Чуньхуа отодвигается чуть дальше, сохраняя расстояние между ними около метра. Сяо Синчэнь осматривается, понимая, что в палату уже заходили остальные жители: на двух из трех оставшихся кроватей плед лежит уже не так аккуратно, будто там кто-то успел посидеть. Ван Чуньхуа стучит пальцем по предплечью чуть выше запястья, там, где обычно находятся часы.       — Обед? — понимает Сяо Синчэнь. Ван Чуньхуа радостно кивает и открывает дверь, ожидая, пока Сяо Синчэнь присоединится к нему. Тот встает, промаргивается, дожидаясь, пока темнота перед глазами рассеется, и мир загрузится, а потом благодарно кивает, собираясь придержать дверь, чтобы Ван Чуньхуа вышел первым, но тот вжимается в стену так, что не отодрать, и смотрит опасливо. Сяо Синчэнь хмурится, но решает не зацикливаться на чужих пунктиках, своих хватает, и проходит в коридор. Ван Чуньхуа выходит следом и идет рядом, рукой указывая направление, но стараясь не подходить ближе, чем на метр. Светлые стены проплывают мимо, в коридорах на этот раз гораздо больше шума, чем утром: Сун Лань не солгал, на групповые терапии тогда ушли почти все. Сейчас из палат выходят пациенты от восемнадцати до, кажется, пары сотен лет, и все устремляются в направлении столовой. Все это невольно ассоциируется с идущим на водопой стадом, и Сяо Синчэнь печально отмечает, что он и вправду похож на кого-то из крупного рогатого скота: ходит, ест, пьет, а зачем все это делает - не понимает. Мысль о скотобойне вызывает приступ зависти: животных точно ждет конец в обозримом будущем, да они еще и людей своей смертью порадуют. Сяо Синчэнь уверен, что он в разы бесполезнее. Столовая оказывается светлой и очень просторной. Здесь стоят длинные столы в несколько рядов, вдоль них - скамейки, прикрученные к полу. На потолке - плоские лампы, какие часто бывают в муниципальных заведениях. Хорошо, что не люстры: подавлять желание повеситься во время каждого приема пищи Сяо Синчэню надоело еще дома. Напротив входа - большое окно с решетками, из которого видно внутренний двор и пару других корпусов, а в одной из стен - окошко для выдачи блюд. Ван Чуньхуа энергично машет рукой, зазывая к нему, и Сяо Синчэнь подчиняется. Не потому, что голоден, а потому, что не хочет заставлять его ждать. Доставлять неудобства одним своим существованием Сяо Синчэнь умеет, и свое это качество ненавидит всей душой. Они оба получают одинаковые серые подносы, на которых стоят тарелка супа с длинной лапшой, плошка риса и миска с каким-то мясом под соусом. Сяо Синчэнь пытается поблагодарить парня, что стоит на раздаче, но тот закатывает глаза и продолжает накладывать еду следующим в очереди. Обижаться на это глупо, Сяо Синчэня редко кто замечает, поэтому он просто уходит следом за Ван Чуньхуа и садится с ним рядом напротив двух других парней. Один из них на вид чуть старше Сяо Синчэня, его волосы коротко острижены, а на губах мелкие ранки, как будто он постоянно их кусает. Он методично двигает тарелки, выстраивая их в ровный ряд. Его руки немного трясутся, отчего сделать это не так-то просто, парень нервничает, но старается не подавать виду. Второй спокойно выстраивает свои тарелки в такой же рядок и радостно улыбается при виде Сяо Синчэня и Ван Чуньхуа. Он необычно счастливый для такого места, будто весь светится изнутри.       — Привет! Чуньхуа тебя все-таки добудился? Он молодец, смелый, — видя непонимающий взгляд Сяо Синчэня, парень решает пояснить. — Ты же новенький, мало ли, какой у тебя диагноз. Может, ты агрессивный, еще набросишься спросонья. А у Чуньхуа и так ПТСР, он поэтому не разговаривает и ближе, чем на метр, старается ни к кому не подходить. Сяо Синчэнь вспоминает, как Ван Чуньхуа тронул его за плечо, чтобы разбудить, и в душе радуется за чужой прогресс в лечении. Такой милый парень, страшно представить, через что ему пришлось пройти.       — Меня зовут Сяо Синчэнь, — представляется он. — Я не агрессивный, не волнуйтесь. Парень заливисто хохочет, будто Сяо Синчэнь рассказал какую-то шутку, и на их столик оборачивается несколько человек. Сяо Синчэню очень неудобно отвлекать их, и он невольно сжимается, натягивая рукава свитера на ладони. Ван Чуньхуа тоже выстраивает тарелки в ряд, и начинает есть, пока тот парень с трясущимися руками нервно поглядывает на Сяо Синчэня и его неразобранный поднос.       — Все так говорят, особенно самые агрессивные, — отсмеявшись, говорит парень. — Я Цао Мин, а это, — он кивает на нервного парня, — Юй Цзы. У него ОКР. Сяо Синчэнь не силен в психологии, но что-то такое помнит. Вроде, при ОКР людей преследуют навязчивые мысли и они постоянно моют руки или делают что-то похожее, параноидально следя за порядком. Становится понятно, чья кровать была идеально заправлена. На лице Юй Цзы отображается страдание, и он очень неуверенно просит:       — Сяо Синчэнь, можешь, пожалуйста, поставить тарелки в ряд? Я не могу на это смотреть. Тот удивленно смотрит на свой поднос, не понимая, в чем, собственно, проблема, но послушно выставляет тарелки на стол, выравнивая, как будто вдоль линейки. Юй Цзы заметно расслабляется и благодарно улыбается, наконец принимаясь за еду. Ест он тоже странно: зачерпывает ложку супа, потом ложку риса, потом - мяса. И снова по кругу, стараясь сделать так, чтобы все блюда уменьшались равномерно. Сяо Синчэнь невольно засматривается, забывая есть сам. Голод он все равно не чувствует уже достаточно давно.       — Не обращай внимания, — шепчет Цао Мин. — У него странные заскоки, но он прикольный парень. Главное, никогда не садись на его кровать, он там покрывало чуть ли не со строительным уровнем выравнивает. Так какой у тебя диагноз?       — Депрессия. Произносить это почему-то стыдно, тут у людей проблемы, а он просто грустит, хотя у него-то все нормально, в принципе. А еще Сяо Синчэнь вдруг понимает, что свой диагноз Цао Мин не сказал, но спрашивать как-то неловко. Сяо Синчэнь опускает взгляд на поднос, понимая, что вместо привычных палочек там лежит только ложка. Как ей есть лапшу из супа он представить не может.       — А палочек не должно быть? — решает уточнить он. Цао Мин качает головой:       — Нет, их можно кому-нибудь куда-нибудь воткнуть, а тут есть парочка желающих. Самых опасных держат в отделении для буйных, но и у нас есть несколько человек с неконтролируемой агрессией. А один вообще кадр, Сюэ Ян зовут. Он буквально вчера одному бедолаге чуть голову не разбил, санитары еле успели растащить, — он оглядывается и наклоняется ближе, продолжая уже шепотом. — Говорят, он здесь уже четыре года, а до этого - еще год в отделении для буйных был, но улучшений нет. К нему лучше не приближаться, он психопат. Брови Сяо Синчэня сходятся на переносице:       — Нехорошо говорить такое про людей за их спинами. Цао Мин фыркает:       — Это не обзывательство, это его диагноз. И, я тебя уверяю, Сюэ Ян ему полностью соответствует. Цао Мин выпрямляется и, осмотрев свои опустевшие тарелки, вскакивает с места:       — Пойду, добавки попрошу. Уход от темы слишком резкий, Сяо Синчэнь не успевает перестроиться, поэтому просто молча смотрит, как Цао Мин уходит к окошку, у которого уже выстроилась очередь, что-то весело насвистывая.       — У него тоже ПТСР, только немного другого вида, не как у Чуньхуа, — вдруг говорит Юй Цзы. Сяо Синчэнь смотрит на него вопросительно.       — У Цао Мина родители, сестра и невеста разбились в автокатастрофе, — видно, что Юй Цзы неловко это рассказывать, но ему кажется достаточно важным, чтобы новый сосед это узнал. — Ехали смотреть банкетный зал для их свадьбы. Цао Мин не выдержал, мало кто бы выдержал. Он все еще верит, что они живы, и придумывает оправдания, почему они его не навещают. Ты лучше молчи, когда он о них заговаривает, а то поддакивать нехорошо, так его вера только укрепится, а если сказать, что они погибли, у него случится истерика. Сяо Синчэню кажется, что, имей Цао Мин выбор, он не хотел бы выздоравливать. Сейчас он счастлив в своих иллюзиях, весь светится изнутри, но если его вернут в реальность, его будут ждать только пустота, горе и могилы четырех самых дорогих ему людей. Не лучшие перспективы. Сяо Синчэнь опускает глаза и, только чтобы отвлечься, пробует суп, который на вкус напоминает бумагу для принтера формата А4. Ему уже давно вся еда кажется какой-то картонной на вкус, остается только радоваться, когда встречаешь необычный вид бумаги. Он откусывает кусочек мяса, про себя отмечая, что тот будет чуть лучше, почти на уровне праздничной обертки. Сяо Синчэнь так увлекается классификацией вкусов, что не сразу замечает, как в столовой воцаряется тишина. Он поднимает голову и видит, как к окошку выдачи, вальяжной походкой и убрав руки в карманы, подходит тот самый парень с хищной ухмылкой, Сюэ Ян. За едой все еще стоит очередь, но абсолютно каждый в ней пытается слиться со стеной и не показывает ни малейших признаков того, что против такого наглого вторжения вперед всех. Сюэ Ян, видимо, местная легенда, и связываться с ним не хочет никто. Он театрально кланяется, снимая невидимую шляпу, перед тем как взять поднос, а потом обводит взглядом столы, пациенты за которыми все как один старательно отводят глаза. Все, кроме Сяо Синчэня, который настолько оторопел от наглости и живости этого человека, что продолжает пялиться прямо на него, в конце концов встречаясь с ним взглядом. Сюэ Ян ухмыляется и направляется прямиком к нему, оценивающе его рассматривая. Ван Чуньхуа на глазах бледнеет, постепенно сравняясь цветом все с тем же проклятым листом А4, у Юй Цзы дрожь распространяется с рук на все тело, и теперь он вибрирует, как телефон при звонке. Цао Мин, еще пару минут назад направлявшийся к своему месту, вдруг разворачивается и, не меняя скорости и не сбиваясь с уверенного шага, уходит в другой конец столовой. Только песенку он уже не насвистывает и в сторону брошенных друзей старается не смотреть. Сюэ Ян плюхается на скамейку напротив Сяо Синчэня, и Юй Цзы вскакивает со своего места, будто обжегшись о Сюэ Яна, и, быстро собрав тарелки, исчезает в толпе. Ван Чуньхуа медленно встает и на деревянных ногах уходит прочь, нервно дергаясь, когда кто-то оказывается рядом. Сюэ Ян не обращает на них внимания, все еще не сводя взгляда с нового для него человека. С утра он видел, как его привели в палату напротив, такого красивого и печального. Новая кровь в лечебнице - это всегда интересно. Мало того, что новеньких еще не напичкали таблетками, и они напоминают овощи не так сильно, как местные ветераны, так еще и историю Сюэ Яна они не знают. Он любит знакомиться с такими поближе, а потом развлекаться ужасом в их глазах, когда они наконец понимают, с кем связались. У парня напротив правильные, но немного острые из-за худобы черты лица, большие влажные глаза и длинные волосы, свисающие неаккуратными паклями. За столько лет в психиатрической больнице Сюэ Ян научился определять диагнозы, хоть диплом психиатра выдавай. И вот у этой грустной ромашки точняк депрессия. С такими обычно не особо весело, но новеньких в последнее время привозят редко, так что придется развлекаться с имеющимся. Смотрит парень прямо, но без вызова, явно не до конца понимает, почему все поспешили ретироваться. Взгляд этот раздражает, в нем ни почтения, ни страха днем с огнем не сыщешь, но Сюэ Ян подавляет накатывающее бешенство, потому что сорваться сразу будет скучно. Свитер этот еще уродский, но даже на вид мягкий, его то ли потрогать хочется, то ли повозить им по полу, чтобы не такой белый был. Человека из свитера при этом можно не вынимать, так веселее будет что трогать, что по полу возить. Интересно, а смотрит парень так бесстрашно, потому что не понял еще, кто перед ним, или потому что идиот? Лучше бы первое, идиотов и без того здесь многовато. Закончив предварительную оценку, Сюэ Ян расплывается в наглой усмешке и интересуется:       — Как зовут, конфетка?