Противопоказания к применению антидепрессантов

Лицо Сяо Синчэня вытягивается, и это самое забавное зрелище за последние пару месяцев. Сюэ Ян не отказывает себе в удовольствии рассмотреть его получше.       — «Конфетка»? - недоуменно переспрашивает Сяо Синчэнь.       — Ну ты же не представился, а мне надо тебя как-то называть, — Сюэ Ян пожимает плечами. — А ты кажешься таким сладким домашним мальчиком, который с радостью расплавится, точно шоколад в лучах солнца, от капельки чужого внимания. Сюэ Ян облизывается, закатывая глаза в удовольствии, только представив на языке конфету. За все время лечения, да и за жизнь в целом, он съел их преступно мало, хотя жаждал их не меньше, чем героиновый наркоман в ломке жаждет дозу. Он знает, с чем сравнивать, у него были разные друзья. Сяо Синчэнь в это время сидит в ступоре, потому что этот «психопат», как выразился Цао Мин, с одного взгляда определил его основную черту характера. Сяо Синчэня по жизни замечали так редко, что любому, кто отличил его от мебели, он готов был отдать почку для пересадки. И это не метафора, его бабушка однажды вырвала у него бланк с согласием на операцию и увезла в деревню у черта на рогах, чтобы он не добыл себе новый, а ведь парень, которому Сяо Синчэнь чуть не пожертвовал почку, всего-то спросил на паре, почему тот грустил. Парню тогда пересадили почку от разбившегося мотоциклиста, и он даже не узнал о предполагавшейся жертве одногруппника, а вот Сяо Синчэнь получил от бабушки на орехи и взял академ, чтобы, цитата бабушки, «привести мозги в порядок подальше от линий электропередач, отравляющих разум». Судя по его текущему местоположению, план был не особо удачный.       — Эй, ты уснул? — Сюэ Ян машет перед его лицом рукой, едва не задевая нос, отчего Сяо Синчэнь моргает несколько раз и испуганно отшатывается. — Блин, тебя уже чем-то напичкать успели? Вот дерьмо, а я уж думал адекватного человека нашел. Ну, в пределах возможного, конечно. Сюэ Ян морщит нос, выглядя по-настоящему разочарованным, и Сяо Синчэнь поспешно разубеждает его:       — Нет, нет, я… Я пока ничего не принимал. Просто задумался.       — О чем? — Сюэ Ян подается вперед, расположив подбородок на сцепленных пальцах, и смотрит заинтересовано. Сяо Синчэню кажется, что тот стал бы неплохим актером, так быстро и легко меняется выражение его лица, а мимика такая яркая и живая, что хочется потрогать парня, чтобы убедиться, что он настоящий, а не персонаж аниме. Да даже если и персонаж, Сяо Синчэнь тогда присоединяется к заядлым отаку.       — О том, что ты проницательный.       — Ты даже не представляешь, насколько. Спорим, я угадаю три факта о тебе? В его глазах горит азарт, и Сяо Синчэню неудобно ему отказывать, поэтому он просто пожимает плечами.       — В школе ты был отличником, — Сюэ Ян загибает палец, — ты не ругаешься матом и ты не любишь доставлять людям неудобства. Сюэ Ян едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, потому что парень напротив напоминает суриката, который встал на задние лапки и теперь ошарашено смотрит на пикирующего на него орла. Боги, где таких наивных штампуют-то? Спустить его с небес на землю будет очень весело. Сяо Синчэнь же настолько ошеломлен, что только спустя пару секунд замечает, что незагнутым на руке у Сюэ Яна остался только большой палец, хотя факта он назвал всего три. Он невольно задерживает взгляд на руке и понимает, что у Сюэ Яна не хватает мизинца. Едва осознав это, он сразу же перестает туда смотреть, ведь людям неприятно, когда обращают внимание на их увечья, но Сюэ Ян успевает заметить интерес:       — Это? — он показательно выпрямляет остальные пальцы. — Работал на мясоперерабатывающем заводе, случайно отпиликал. Зато кому-то попались более мясистые баоцзы. Сяо Синчэня передергивает, и Сюэ Ян все-таки не сдерживает хохот:       — Невинная ты фиалка, как ты до своих лет-то дожил? Да, играть с ним определенно будет интересно. И это он еще без таблеток такой отмороженный, а что ж потом будет? Сяо Синчэнь смущается, но решает уточнить, а заодно перевести тему:       — А как ты о тех фактах догадался?       — Это типичные признаки хороших мальчиков, — фыркает Сюэ Ян. — А ты еще с утра мне показался идеальным представителем этого вымирающего вида. Даже когда тебя привезли, ты за санитарами послушно шел, глазки в пол опустив, как провинившийся щенок. Я вот, например, когда меня в психушку привозили, одному санитару ухо откусил. Он пару месяцев от меня шугался, но потом все равно уволился, бедненький. Сяо Синчэнь улыбается, искренне надеясь, что это тоже шутка. Не мог же он правда человеку откусить ухо? Не мог?.. К столику подходит крепкий медбрат, который держит в руках таблеточницу. Сяо Синчэнь замечает, что его собеседник успел все съесть, хотя сам он к еде едва притронулся. И когда только умудрился, у него же рот не закрывался ни на секунду? Медбрат опасливо, бочком подбирается к Сюэ Яну, но тот зыркает на него так, что мороз по коже проходит даже у Сяо Синчэня, хотя он взгляд этот видит только сбоку. Медбрат поспешно ретируется, и спустя минуту, в которую Сюэ Ян распинается о никчемности местного медперсонала, к столику подходит невысокая медсестра с неестественно светлыми глазами, держа в одной руке все ту же таблеточницу, а в другой - закрытую бутылку воды.       — О, слепышка, приветики, — реагирует на ее появление Сюэ Ян, хищно улыбаясь. Девушка, на чьем бейджике написано лаконичное «А-Цин», закатывает глаза:       — Сколько раз говорила тебе, отморозок, я не слепая! Ее речь совсем не подходит миловидной внешности, да и в принципе такое обращение Сяо Синчэню кажется несколько неуместным, но Сюэ Ян, на удивление, никак на него не реагирует. А-Цин вытряхивает пару таблеток из отделения, подписанного «Сюэ Ян», и строго смотрит на пациента:       — Разевай варежку, и только попробуй меня снова тяпнуть, я на тебя намордник надену!       — А не слишком ли ты обнаглела, мелкая? — прищуривается Сюэ Ян. От него веет опасностью, и Сяо Синчэнь начинает подозревать, что не все слухи, ходящие о Сюэ Яне, беспочвенны. А-Цин только закатывает глаза:       — Не слишком. Мне тогда швы накладывать пришлось!       — Ну так а нахрена ты меня этой дрянью пичкаешь?       — Чтоб крышу твою уехавшую если не на место вернуть, то хоть где она есть удержать, а то свалится - пальцы отдавит. Сяо Синчэнь хлопает глазами, переводя непонимающий взгляд с Сюэ Яна на А-Цин и обратно. Эта медсестра или бессмертная, или выбрала очень экстравагантный способ суицида. Или, что кажется чуть более вероятным, Сюэ Яна тут на самом деле никто не знает, а весь этот «я самый страшный серый волк» образ - только прикрытие, и на деле парень не так уж и плох. Сяо Синчэнь мысленно ругает себя за то, что почти поверил в слухи о человеке, не узнав его толком, пока А-Цин запихивает в рот Сюэ Яну таблетки. Тот недовольно выдергивает из ее руки бутылку и запивает горький вкус начавших растворяться во рту лекарств.       — Открой рот, — командует А-Цин. Выполнять приказ не хочется, хочется, возможно, снова тяпнуть ее за руку, но Сюэ Ян подчиняется, потому что у мелкой и так достаточно проблем, а от одной порции выпитых лекарств мозги поплывут не слишком сильно. В смены, когда работает кто угодно, кроме А-Цин, Сюэ Ян лекарства вообще не пьет, пряча их то за щекой, то в кулаке, потому что только она додумалась класть таблетки ему сразу в рот. Об этом, конечно, никто не знает, но догадываются, как минимум, сама А-Цин и этот проклятый доктор Сун. Сюэ Ян как-то умудрился кинуть свои нейролептики ему в кофе, того тогда знатно вштырило с огромной для неподготовленного организма дозы, особенно благодаря дикой смеси с кофеином. Сун Лань тогда проспал всю свою смену прямо на столе, а вечером ходил с трясущимися руками и расширившимися как у торчка зрачками. Сюэ Яну сначала было весело, потом - не очень, потому что ему вкололи какую-то дрянь и заперли на трое суток в одиночной палате, привязав предварительно к кровати. Так делать, по идее, нельзя, у них все-таки больница, а не пыточная, но к Сюэ Яну всегда было особое отношение в самом худшем смысле этого слова. Позволив А-Цин осмотреть свою ротовую полость, Сюэ Ян поднимается из-за стола:       — Ладно, пошел я, вы скучные. А с тебя желание, конфетка, я ж те факты угадал! Он отворачивается и так же вальяжно направляется к выходу из столовой, потому что скоро лекарства начнут действовать, а из-за нерегулярного приема от них очень хреново и тянет то ли блевать, то ли сдохнуть.       — Меня зовут Сяо Синчэнь! — доносится из-за спины. Сюэ Ян только усмехается, чуть оборачиваясь и сверкая клычком:       — Поздно, конфетка, я уже привык. И помой свои пакли, напрягает. Он уходит, а Сяо Синчэнь неловко касается рукой волос. И правда грязные. Последнее время сил на то, чтобы вымыть голову у него не было, а если учитывать, что он планировал умереть, то это было еще и бессмысленной тратой оставшегося времени. Ему самому было все равно, но если это неприятно окружающим, надо, наверное, собраться и все-таки вымыть волосы. А то неудобно получается.       — Ты не расстраивайся, у него фильтра между языком и мозгом с рождения предусмотрено не было, заводской брак, — гораздо мягче, чем Сюэ Яну, говорит А-Цин. Сяо Синчэнь успел напрочь забыть о ее присутствии, поэтому вздрагивает и поднимает на нее немного испуганный взгляд.       — Не надо меня бояться, — по-своему понимает этот взгляд медсестра. — Я только лаю иногда, за кусание у нас Сюэ Ян отвечает. И, мой тебе совет, найди себе другого друга. Еще только обед, а уже второй человек говорит ему об этом. И стоило бы, наверное, прислушаться, все же совет дают редкие в подобном месте официально адекватные люди, но Сяо Синчэню впервые в жизни хочется сделать что-то другим назло и подружиться именно с Сюэ Яном. Потому что ну сколько можно быть таким предсказуемым хорошим мальчиком? Мысли о бунте утихают так же быстро, как и разгорелись, потому что Сяо Синчэнь вспоминает, что доставлять кому-то неудобства ему почти физически больно. Но за что все так не любят Сюэ Яна?       — Мне он не показался плохим человеком, — озвучивает он свои мысли.       — Да я и не говорю, что он плохой, — пожимает плечами А-Цин. — Он, конечно, говнюк, но все равно один из лучших людей в моей жизни. Но он болен и навряд ли когда-либо выздоровеет. Если сильно захочет, он сможет притвориться адекватным и выйти отсюда, но потом кто-то снова прищемит ему хвост, и он сорвется. А когда он срывается, он делает людям очень-очень больно. Она вздыхает и смотрит куда-то в пустоту, как будто вспоминая что-то неприятное, а Сяо Синчэнь глядит на нее с подозрением. А-Цин рассуждает как-то странно, как будто знает о Сюэ Яне больше, чем должна знать обычная медсестра. Девушка, кажется, тоже замечает, что сболтнула лишнего, поэтому встряхивает головой, выбрасывая ненужные мысли, и поспешно уходит, оставляя Сяо Синчэня наедине с его почти не тронутым обедом. Он провожает ее взглядом, и впервые за последние несколько месяцев или даже лет ему что-то настолько интересно. Он уже привык разочаровываться тем, что опять проснулся, и вставать с кровати только потому, что этого от него ожидают бабушка и бесконечные врачи, но теперь ему хочется умереть только после того, как он узнает, что связывает совсем юную медсестру и самого знаменитого пациента психиатрической лечебницы. Ван Чуньхуа, Цао Мин и Юй Цзы подходят к столу, только убедившись, что их новый сосед по палате больше не привлекает внимания ни печально известного психопата, ни медперсонала. Они смотрят немного опасливо, но заинтересовано, и Цао Мин не выдерживает первый:       — Что он тебе говорил? Сяо Синчэнь пожимает плечами:       — Ничего особенного. На самом деле и правда же ничего особенного, похожий разговор мог бы произойти в кафе или на паре в университете при первой встрече с новым одногруппником. Сюэ Яну плевать было на диагноз, он шутил и, кажется, даже флиртовал? Навряд ли, конечно, скорее всего, у него просто стиль общения такой. Но все равно, разговор был обычный и даже приятный, еще бы сам Сяо Синчэнь не морозился и отвечал активнее, вообще здорово получилось бы. Сяо Синчэнь мысленно обещает себе в следующий раз рассказать о себе и узнать побольше о Сюэ Яне, парень же и вправду интересный. Только потом он задумывается, почему вообще так уверен, что этот «следующий раз» будет.       — Не хочешь, не говори, — фыркает Цао Мин. — Но если он вдруг тебя в какую историю втянет, лучше сразу говори санитарам, только выбирай тех, что покрупней. Сюэ Ян, может, и не качок, но драться умеет - о-го-го. Юй Цзы кивает, соглашаясь, и поправляет салфеточницу, чтобы она стояла параллельно краю стола. Ван Чуньхуа опасливо косится на выход, поджимая губы и явно не одобряя тему разговора, он будто бы ожидает, что Сюэ Ян сейчас вломится обратно в столовую и сожрет их всех заживо за упоминание своей светлой персоны всуе. Сяо Синчэнь не понимает, это он бесстрашный дурак, или все вокруг параноики. Хотя, диагнозы они уже обсудили, и паранойи среди них ни у кого не затесалось. Вывод напрашивается неутешительный, но Сяо Синчэнь решает его игнорировать, потому что лично ему Сюэ Ян пока ничего плохого не сделал. Он доедает мясо и оставляет остальные составляющие обеда почти нетронутыми, относя на место посуду, а затем следует за сожителями в палату, чтобы подождать вызова к доктору Сун. Его мысли все еще витают вокруг Сюэ Яна, и он убеждает себя, что идет мыть голову, только чтобы скоротать время, а не потому, что тот сказал ему это сделать. Убеждать себя в этом тяжело, но он почти справляется. Почти.