Противопоказания к применению антидепрессантов

4 года спустя Лес ранней осенью — чудесное зрелище. Лучи солнца проглядывают меж деревьев, золотят еще зеленые листья. Никакого мусора, никаких надоедливых людей, только природа и умиротворение. Тихо, лишь теплый ветерок шуршит листьями, будто кот, играющийся с пакетом. Пейзажа спокойнее и представить нельзя. Тишину резким хлопком разрывает выстрел. Тело безвольно падает на землю, и Сюэ Ян приближается, смотря на него сверху вниз. О, это прекрасное, давно забытое чувство. Он вышел из больницы только месяц назад, в общей сложности проведя в окружении белых стен и армейского порядка двенадцать лет. Семь лет с последнего убийства, в течение которых он строил из себя паиньку. Чудовищный срок. Последние месяцы он едва держался, чтобы не свернуть кому-нибудь шею. До приятного, ласкающего слух хруста. Ммм… Но вот он освобожден, он в глубине леса, где нет ни одного свидетеля, он вдыхает свободу полной грудью и да, он снова оборвал жизнь, как не раз делал за этот месяц на воле. Чудесно. Сюэ Ян поднимает убитого гуся за лапки и критически осматривает тушку. Жирный, удивительно, что он вообще свою тушку от земли оторвать мог, но именно благодаря неприверженности данной особи к ЗОЖу Сюэ Ян и смог в него попасть. С людьми все-таки как-то проще: они передвигаются только на плоскости и при побеге проходят через те же препятствия, что и преследователь. Эта же падла воспользовалась преимуществами трехмерного пространства и попыталась скрыться за деревьями, в одно из которых Сюэ Ян чуть не влетел всем, собственно, Сюэ Яном. Было бы обидно, едва выйдя на свободу, пасть в неравном бою с безмозглой птицей. Перекинув добычу через плечо, Сюэ Ян поудобнее перехватывает ружье и направляется в сторону дома. За ружье, кстати, надо благодарить того кирпичелицего, Лань Чжаня, все же не зря в органах работает. Или учителя Вэя, который на своего бойфренда имеет просто колоссальное влияние (за которое, Сюэ Ян уверен, щедро расплачивается по ночам: по отпечаткам зубов на шее Вэй Усяня можно слепки делать). В общем, это не так важно, потому что благодарить никого из них Сюэ Ян не намерен, но ружье реально классное. Парочке из убийцы и суицидника разрешение на оружие бы точно не выдали. Он доходит до небольшого домика недалеко от опушки леса и снова окидывает его взглядом. Иметь собственное жилье — крайне странно. Сюэ Яну в этом году тридцатник стукнул, а он впервые чувствует себя дома. Не в одном из сомнительных госучреждений и не в похожей на притон квартирке опекунов, куда возвращаться не хочется, а дома. В их маленьком, уютном гнездышке.       — Конфетка, я вернулся! — провозглашает он, ногой толкнув дверь. Запираться тут все равно не от кого, поэтому защелкивают задвижку они только на ночь, скорее от сквозняка, чем от нежданных посетителей.       — Привет! — Сяо Синчэнь выходит из комнаты, носящей гордое название «мастерской», и чмокает его в щеку. На нем привычный белый свитер, а на щеке опять разводы от краски — любовь к рисованию за столько лет никуда не делась, зато количество доступных материалов сильно возросло. Многие его картины украшают их дом, часть висит у А-Цин и у Вэй Усяня с Лань Ванцзы, хотя последним угодить куда сложнее, потому что Лань Чжань требует простоты и аскетизма, а учитель Вэй — хаоса и буйства красок. Сяо Синчэнь всегда мило улыбается и перерисовывает эскизы, а Сюэ Ян грозится завести их обоих в лес и оставить там вместе с их запросами. Сяо Синчэнь вообще по профессии лесник, но ежедневные обходы не занимают слишком много времени, и на художества сил более, чем хватает. Сюэ Ян даже пару его картин продать умудрился. Это было не так сложно, ведь у Сяо Синчэня определенно есть талант, а у Сюэ Яна — фирменная «только попробуй не купить» ухмылка. Домик этот им, а точнее, Сяо Синчэню, как леснику, достался бесплатно, и, видимо, поэтому зарплата у него предполагается в размере «На хлеб и воду хватит. Наверное». С картин дохода тоже немного, но в лесу и тратиться особо не на что. Сюэ Ян промышляет стримами игр (легально), охотой (почти легально, за исключением самого факта наличия у него ружья) и по выходным — обучением уличным дракам шпаны из соседнего городка (вот здесь точно нелегально, ему вообще по-хорошему к детям приближаться нельзя, но Сяо Синчэнь бдит и умиляется, а шпана радуется, так кто же Сюэ Яна остановит). Дичи с охоты хватает на собственное пропитание и на продажу, с разделки туш Сюэ Ян откровенно кайфует, а Сяо Синчэнь предпочитает держаться от него подальше во время этого процесса. Не только из-за жалости к животным, но и из-за маньячного выражения лица своего парня в эти моменты: парочка неприятных воспоминаний из больницы у него все же осталась. Хотя пока он режет не людей, Сяо Синчэнь может с этим мириться. В выходные они часто вместе приезжают в город, затариваясь необходимыми продуктами и продавая дичь и шерсть. Там же они иногда встречаются с А-Цин, которая отучилась на психиатра и каждую встречу незаметно добавляет в беседу несколько провокационных вопросов, чтобы прикинуть психическое состояние каждого из их парочки. Сюэ Ян отбивает вопросы сарказмом и тихо бесится, Сяо Синчэнь ласково улыбается и искренне благодарит за заботу. Все-таки А-Цин — прекрасная девушка, и Сяо Синчэнь очень рад, что она нашла себе не только любимое дело, но и любимого человека. О последнем на коллегиальном собрании, состоявшем из самой А-Цин, Сяо Синчэня, Вэй Усяня и Лань Ванцзы, было принято решение Сюэ Яну пока не сообщать — за его сдержанность никто из присутствовавших поручиться не решился. Поэтому Сюэ Ян пока живет спокойно, вымещая свои кровожадные порывы на добыче. Он перерезает гусю яремную вену и сонную артерию, подвешивая его на заднем дворе, чтобы стекла кровь, а сам возвращается в дом и тщательно моет руки, а затем моется целиком — Сяо Синчэнь, конечно, от вида чужой крови дергается крайне забавно, но мучить Сюэ Ян предпочитает кого угодно, кроме него. В ванной сушится второе полотенце, значит Сяо Синчэнь уже принял душ и либо вернулся к работе над картиной, либо направился спать. Не обнаружив Сяо Синчэня в мастерской, Сюэ Ян направляется в спальню, чтобы застать его стоящим посреди комнаты и пялящимся в стену. Сяо Синчэнь не подает виду, что заметил его присутствие, только наклоняет голову, мысленно прикидывая что-то. Сюэ Ян подходит сзади, оплетая его руками, и кладет подбородок ему на плечо. Сяо Синчэнь накрывает ладонями его руки, но больше никак не реагирует, что Сюэ Ян находит возмутительным, поэтому чуть привстает на носочки и прикусывает мочку его уха.       — Как думаешь, пейзаж какого времени года будет лучше смотреться над нашей кроватью? — интересуется Сяо Синчэнь. Он старается казаться невозмутимым, но Сюэ Ян слышит в его голосе улыбку, поэтому решает продолжить наступление:       — Любого, потому что я искренне надеюсь быть в этой кровати слишком занятым, чтобы рассматривать картины. Он касается губами виска Сяо Синчэня, а потом носом ведет по его скуле. Для этого приходится стоять на носочках, что несколько раздражает, но если план удастся, Сюэ Ян готов пойти на такие жертвы. По позвоночнику Сяо Синчэня пробегает дрожь, и он тихо смеется. Сюэ Ян считает это хорошим признаком и перемещается вокруг него, не расцепляя рук, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Глаза Сяо Синчэня — чуть подтаявший молочный шоколад, нежный и бархатный, Сюэ Ян утопает в них снова и снова. Он уже точно знает, что не ошибся с прозвищем, потому что не раз пробовал сладость его губ на вкус, и сейчас удержаться не может тоже: подается вперед, перемещая руки ему в волосы, накрывает его губы своими. Сяо Синчэнь поддается, всегда поддается, он так и не изжил привычку все отдавать другим. Сюэ Ян не против, если круг «других» ограничивается лишь им одним. Сюэ Ян целует властно, подчиняя своей воле, а Сяо Синчэнь плавится в его руках, как мороженое на солнцепеке. Внизу живота скручивается тугой узел возбуждения, руки сами начинают шарить по чужим твердым плечам, оглаживать мышцы спины. Сяо Синчэнь не замечает, как его аккуратно теснят к кровати, и приходит в себя, только когда она утыкается ему под колени, вынуждая сесть. Сюэ Ян удовлетворен тем, что он теперь выше, стоит над Сяо Синчэнем и снова и снова целует его губы. Он наклоняет голову ниже, впиваясь в тонкую шею, и Сяо Синчэнь тихо стонет у него над ухом, тут же вскидывая руку и закрывая себе рот. О, какой прекрасный звук, Сюэ Ян усмехается, думая о том, каким он станет дальше. Он располагает колено между ног Сяо Синчэня, мягко надавливает на плечи, вынуждая лечь, а сам склоняется вместе с ним, не отрываясь от вылизывания его шеи. Никогда раньше он не замечал за собой фетиша на чужую кожу, но Сяо Синчэня хочется касаться непрерывно, скользить губами по шее до ключиц, а затем ниже и ниже, вдыхать естественный запах. Сюэ Ян накрывает его своим телом, слушая прерывистое дыхание, чувствуя руки в своих волосах, прижимаясь своим возбуждением к чужому. Сяо Синчэнь послушно изгибается в его руках, но не теряет индивидуальности, направляет Сюэ Яна, по-разному отзывается на прикосновения. Сюэ Ян рычит, как хищник, наконец добравшийся до добычи. Хочется избавиться от всех этих бесполезных слоев ткани между ними, прикоснуться кожа к коже, почувствовать жар тела под собой. Он привстает самую малость, с трудом отрываясь от расцветающей красными пятнами шеи, только чтобы потянуться к полам белого свитера. Руки едва не трясутся от предвкушения, это как разворачивать конфету, когда уже истекаешь слюной, представляешь ее вкус на кончике языка. И тут Сяо Синчэнь хватается за свитер, не давая его снять, а в глазах на мгновение мелькает испуг. Сюэ Ян замирает, непонимающе глядя на него, а потом опускается на пятки, сидя между уже разведенных ног Сяо Синчэня. Ну вот опять. Выйдя из больницы, Сюэ Ян первым делом купил не шоколад, не мобильник, а смазку, потому что за семь с половиной лет воздержания при постоянно маячившем на горизонте Сяо Синчэне у него начался откровенный спермотоксикоз. На презервативы он даже тратиться не стал, считая их неприятным препятствием полноценному единению. Залететь ни один из них все равно не мог, Сяо Синчэня всю его предыдущую жизнь ласкал только ветер, а Сюэ Яна регулярно проверяли на всевозможные болячки в больнице и, опять же, семь лет без секса. Период воздержания дольше у него был только непосредственно после рождения. Но за весь этот месяц на свободе Сюэ Ян так и не смог подобраться к Сяо Синчэню достаточно близко. Тот жадно отвечал на поцелуи, поскуливал, прижимался ближе, дышал жарко… А потом ложился спать, оставляя Сюэ Яна ошеломленно наблюдать за его отдыхом. Он всегда умудрялся вести себя естественно, как будто секс не обламывал, а просто не предполагал, изначально намереваясь остановиться на поцелуях. Сюэ Ян терпел, обнимал во сне, прижимался губами к макушке и давал время. Но вот сейчас секс точно предполагался, а Сяо Синчэнь передумал.       — Ты меня не хочешь, — констатирует факт Сюэ Ян, смотря на него с какой-то обреченностью.       — Нет… В смысле, да. В смысле, хочу, — запинается Сяо Синчэнь. Он смотрит виновато, и вот этого Сюэ Яну точно не надо. Он убийца, а не насильник, и слезы и мучения во время секса его не возбуждают. Сюэ Ян собирается встать с кровати и, возможно, уйти ночевать в лес к волкам, но Сяо Синчэнь хватает его за запястье, с тревогой заглядывая в его глаза:       — Сюэ Ян, подожди.       — Чего мне ждать? — устало спрашивает Сюэ Ян. — Я не собираюсь тебя заставлять. Если в этом смысле я тебе не нравлюсь или тебя в принципе интересуют только платонические отношения, все окей, только тебе стоило предупредить об этом, а не шугаться всех моих поползновений. Он предпринимает новую попытку встать, но хватка на его руке становится только сильнее. Сюэ Ян переводит взгляд на Сяо Синчэня, который нервно кусает губы, но смотрит прямо в глаза.       — Ты нравишься мне во всех смыслах. И я хочу большего, чем платонических отношений. Ни с кем не хотел, а с тобой — хочу, — он выдыхает, на мгновение опустив взгляд, но потом снова поднимает голову, стараясь не звучать жалко. — Я просто боюсь, что увидев меня без одежды, ты перестанешь меня хотеть. Вот и все, он сказал. Семь лет до этого избегал этого разговора, весь последний месяц ужом выкручивался из намекающих на большее объятий, и вот теперь признался. Сейчас Сюэ Ян вскинет брови, подумает и уйдет в закат, потому что Сяо Синчэнь буквально представляет собой гребанный пазл, который собирай-не собирай, — трещинки между кусочками никуда не денутся. Его тело почти целиком покрыто шрамами разных форм и размеров: ребра, бедра, руки. Руки — это вообще отдельная тема, его самого каждый раз едва не выворачивает от собственного уродства, когда он раздевается, чтобы принять душ. По две продольные борозды на каждом предплечье так и кричат: «Пересечение двойной сплошной карается лишением прав!». В его случае — прав на близость человека, которого хочется до трясучки, хочется по-разному: видеть, слышать, чувствовать внутри и снаружи. Сяо Синчэнь готов увидеть пренебрежение, раздражение, разочарование, но Сюэ Ян смотрит на него, как на умалишенного:       — Конфетка, если ты забыл, я всегда знал, что ты попал в больницу после попытки суицида. И ты сам сказал мне, что рукавами прячешь шрамы. А во вторую попытку я сам тебя откачивал, и, поверь, видеть разодранные предплечья было страшнее, чем видеть шрамы. Почему же это должно меня настолько шокировать, чтобы я перестал тебя хотеть?       — Знать, что они там есть — это одно, но ты никогда их не видел. Поверь, это не самое… приятное зрелище. Сяо Синчэнь звучит глухо, как-то обреченно, и Сюэ Ян вопросительно приподнимает бровь.       — Ты думаешь, что увидев тебя, я был так сражен твоей неземной красотой, что мои стандарты пробили крышу и я семь лет не трахался, потому что не смог найти кого-то с настолько же милой мордашкой? Или, может, чудо все-таки свершилось и ты допустил мысль о том, что я с тобой не из-за внешности? Сяо Синчэнь неловко пожимает плечами:       — Я рад, что внешность для тебя не главное, но от такого у любого все желание отпадет. Я не хочу видеть отвращение в твоих глазах. Только не в твоих.       — Так, я понял. Сюэ Ян выдергивает руку из его хватки, и Сяо Синчэню кажется, что он сейчас уйдет, хлопнув дверью, и никогда больше не вернется. Но Сюэ Ян только поднимает левую руку на уровень своего лица и показательно шевелит всеми четырьмя пальцами:       — Это ты уже видел, — дождавшись неуверенного кивка, он сдергивает с себя футболку движением таким резким, что Сяо Синчэнь вздрагивает. — Это, — он тыкает себя в ребро, где располагается округлый шрам, — шальная пуля, Гуаншань, глава моей бывшей группировки, бесился и размахивал пистолетом. Вот здесь, — он проводит пальцем по длинному шраму, идущему поперек его живота, — попался одной мелкой банде, они намеревались меня выпотрошить, и у них это почти получилось. А это, — он указывает на зарубцевавшийся ожог чуть ниже груди, — одна сучка швырнула в меня только вскипевшим чайником. Под ошарашенным взглядом он разворачивается спиной, не дожидаясь реакции, и сгибает руку в локте, похлопывая себя между лопаток, где виднеется целая россыпь небольших шрамиков:       — Моя вторая приемная семья. Мне было семь, меня использовали вместо пепельницы, — он перемещает руку ниже, где справа на пояснице находится кривой рубец. — А это третья. Мне девять, а за детские почки неплохо платят. Полиция приехала на крики, когда меня почти вскрыли. Я тогда подумал, что мне следовало остаться во второй семье, все же по сравнению с этим они были не так уж и плохи. Он тяжело вздыхает, убирая руку, но не спешит поворачиваться. Видеть реакцию Сяо Синчэня не особо хочется, проблема даже не в шрамах, а в веселых историях из жизни. В жалости он не нуждается, спасибо, пожалуйста, всем, кому надо было отомстить, он отомстил. Главное — донести мысль.       — Ну что, ты меня больше не хочешь? — интересуется Сюэ Ян с деланным равнодушием. — Если степень отвращения превысила допустимые нормы, я могу поспать на диване. Он напрягается, слыша шевеление за спиной, все инстинкты кричат и требуют принять более безопасную позу, но он заставляет себя не двигаться. Вместо ответа его оплетают теплые руки, и Сяо Синчэнь тычется носом ему в загривок:       — Прости. Сюэ Ян фыркает:       — И нахрена я тут распинался, если ты не понял смысла моей пламенной речи? Сяо Синчэнь начинает покрывать нежными поцелуями его шею, перемещаясь к линии челюсти и между ними шепча:       — Я понял. Прости, что не верил в тебя, — поцелуй. — Прости, что заставил тебя все это вспоминать, — еще поцелуй. — Прости, что не сказал тебе сразу о том, что меня беспокоит, — он прикусывает его прямо под челюстью и проводит по этому же месту языком, оставляя след наливаться цветом. Сюэ Ян судорожно выдыхает, чувствуя, как возвращается пропавшее было возбуждение. Сяо Синчэнь огибает его и теперь сам толкает назад, седлая его бедра. Склоняется ниже, целует глубоко, но мягко, прогибаясь навстречу, когда его спину с силой оглаживают ладони. Трогать теперь можно везде, без футболки не осталось препятствий. Кожа у Сюэ Яна слегка загорелая, упругая, под ней выделяются мышцы, и Сяо Синчэнь ловит себя на мысли, что хотел бы проследить их все языком. Руки Сюэ Яна забираются под свитер, пока не снимая его, обводят позвонки, давят на лопатки. От каждого прикосновения Сяо Синчэнь чувствует разбегающиеся по телу электрические разряды, дыхание сбивается и хочется большего, быть ближе, прижаться всем телом.       — Сними его, — разрешает Сяо Синчэнь, и сам удивляется хриплости своего голоса. Сюэ Ян стягивает с него свитер, сразу же прижимаясь к его груди, не позволяя зажаться и спрятаться. Сяо Синчэнь вздрагивает, то ли от прохладного воздуха, то ли от долгожданного прикосновения. Сюэ Ян садится, придерживая Сяо Синчэня под ягодицы, и начинает выцеловывать его ключицы, прикусывая косточки. Спускается ниже, вбирая в рот бусину соска, и Сяо Синчэнь с низким стоном выгибается ему на встречу, сильнее зарываясь пальцами в его волосы, прижимая к своей груди. Он невольно проезжается ягодицами по чужому возбуждению, и Сюэ Ян стонет ему в грудь, пуская вибрацию по всему телу. Сяо Синчэнь льнет ближе, будто пытаясь слиться с ним в единое целое, и случайно касается кожей предплечья шеи Сюэ Яна, тут же вздрагивая и пытаясь отвести руку. Сюэ Ян ловит ее, держа нежно, но крепко, и мягко касается губами кривого рубца. Это кажется более интимным, чем поцелуи в губы, чем все, что у них было до этого, потому что Сюэ Ян целует не только шрамы — он целует уязвимую душу. По позвоночнику Сяо Синчэня разбегаются мурашки, он не может оторвать взгляда от Сюэ Яна, с каждой секундой влюбляясь в него все сильнее, хотя не думал, что это возможно.       — Запомни, конфетка, ни один твой шрам никогда не сделает тебя менее прекрасным. Сяо Синчэнь задушено всхлипывает.       — А-Ян, я хочу тебя. Прямо сейчас. Научи меня. Просить о таком неловко, и в голову сразу лезут мысли о десятке более опытных партнеров Сюэ Яна. Становится страшно, потому что вдруг он его разочарует? Вдруг окажется недостаточно хорош? Сюэ Ян в этот момент меняет их местами, стягивает с Сяо Синчэня джинсы и прикусывает тазовую косточку. Все мысли из головы вылетают, оставляя там взрывающиеся фейерверки.       — Ты представляешь себе процесс?.. В теории, — шепчет Сюэ Ян, одной рукой успокаивающе оглаживая Сяо Синчэня по боку, а второй роясь в верхнем ящике тумбочки. Наконец-то его стратегические запасы пригодятся, а то уже месяц валяются, как у женатой пару десятков лет пары.       — Да, — выдыхает Сяо Синчэнь. — Я смотрел видео и… практиковался. Сюэ Ян, вытащив из ящика смазку, замирает над Сяо Синчэнем, ошеломленно смотря ему в глаза. Тот пожимает плечами и очаровательно краснеет:       — У меня было семь лет на моральную подготовку, немного времени хватило и на физическую. Хищная ухмылка расползается по лицу Сюэ Яна, стоит ему представить, как Сяо Синчэнь ласкает себя изнутри пальцами, выстанывая его имя. О, они обязательно вернутся к этому разговору, такое зрелище нельзя упускать.       — Конфетка, ты лучший, — в голосе Сюэ Яна слышится рычание, он оставляет еще пару поцелуев у Сяо Синчэня на животе и наконец снимает с него боксеры. Тот пытается инстинктивно свести колени, но расположившийся между ними Сюэ Ян не позволяет этого сделать и целует его во внутреннюю сторону бедра, постепенно поднимаясь выше, пока не касается губами головки члена. Сяо Синчэня выгибает на кровати, и его стон заглушает тихий щелчок крышки от смазки. Сюэ Ян чуть привстает на локтях и предупреждает:       — Сейчас может быть немного необычно, если будет больно — говори. Дождавшись кивка, который Сяо Синчэнь не сразу додумался изобразить, просто смотря в ответ поплывшим взглядом, он выдавливает немного смазки и растирает ее между пальцами. Ему впервые настолько важно состояние партнера: раньше секс был для него лишь способом скинуть напряжение с использованием живого постороннего предмета, а теперь нужно быть аккуратным. Это сложно, особенно когда до звезд перед глазами хочется зубами вцепиться Сяо Синчэню в глотку и жестко втрахивать его в кровать на протяжении, пожалуй, всей жизни. Ну или хотя бы лет до семидесяти, пока аппаратура не откажет. Сюэ Ян пока контролирует себя, но с каждой минутой промедления давление джинсов на стояк становится все более мучительным. Раздеться сейчас тоже не вариант — штаны хоть немного приземляют и заставляют держаться в узде. Сюэ Ян приставляет палец к инстинктивно сжавшемуся колечку мышц, оглаживая вход, и на пробу толкается на одну фалангу. Туго, твою ж мать, как же туго. Стоит только представить, как в эту тесноту погрузится член… Сюэ Ян тихо стонет, прижавшись губами к мошонке и потираясь бедрами о кровать. Сяо Синчэнь крупно вздрагивает от этого и тяжело выдыхает, стараясь расслабиться. Палец медленно погружается глубже, оглаживая мягкие стенки, размазывает изнутри смазку. Постепенно тот начинает двигаться свободнее, и Сюэ Ян аккуратно добавляет второй. Чужие пальцы ощущаются по-другому, не больно, но непривычно, Сяо Синчэнь чуть хмурится, пытаясь понять свои ощущения. Раньше, когда он пытался делать это сам, восторгов по поводу секса он не понял. В порно принимающая сторона всегда демонстрировала неимоверное наслаждение, срывая связки и закатывая глаза от удовольствия. Возможно, дело было в масштабах — ничего крупнее пальцев он использовать не пробовал, у него от одного только взгляда на секс-шоп начинают краснеть уши. С партнером все явно лучше, чем без него, и дело тут не только в возбуждающих касаниях, но еще и в том, что Сюэ Ян его возбуждает сам по себе, но пока кайф приносят поцелуи, прикосновения и иногда мажущие по члену губы, а не пальцы внутри. Сюэ Ян тоже пытается разобраться в собственных ощущениях. Ему минет делали не раз, он в курсе, что это прикольно. Вот только сам он предпочитал лицом к чужим половым органам не приближаться: умереть, задохнувшись из-за члена в глотке было бы тупо, да и вообще это действо казалось ему довольно противным. Но сейчас брезгливость не вышла даже ручкой помахать, и легкие прикосновения губами к головке не кажутся страшным сном мизофоба, вполне себе нормально. В рот брать он сегодня не станет, но в перспективе… Какой кошмар, что Сяо Синчэнь с ним делает? Сюэ Ян с ужасом понимает, что если бы тот предложил поменяться ролями, он не сопротивлялся бы слишком долго. Пальцев уже три, Сяо Синчэнь как-то пропустил этот момент. Они гладят, раздвигают мышцы, входят все глубже. Сюэ Ян вдруг сгибает их, попадая по какой-то особенной точке, и Сяо Синчэня прошивает резкой вспышкой удовольствия. Он стонет в голос, сам себе напоминая актеров из фильмов для взрослых, невольно пытаясь насадиться сильнее. Боги, ладно, он поспешил с выводами, в этом определенно что-то есть.       — Нашел, — хищно ухмыляется Сюэ Ян. Сяо Синчэнь, может и хотел бы ответить что-нибудь разумное, но может только низко, в приказном тоне простонать:       — Еще. Сюэ Яну срывает тормоза. Он начинает двигать пальцами активнее, снова и снова попадая по простате, заставляя Сяо Синчэня буквально выть на одной ноте, подмахивая бедрами. Тот окончательно расслабляется, раздвигая ноги шире, мечется на кровати. Налившийся член шлепает по его животу, оставляя следы от предэякулята, и Сяо Синчэнь судорожно сминает в руках простынь. Вдруг пальцы пропадают, обрывая наслаждение, оставляя после себя пустоту и чувство потери. Колечко мышц жадно сжимается, надеясь вернуть былую заполненность, и Сяо Синчэнь хнычет, поднимая влажные глаза на Сюэ Яна. Тот в этот момент судорожно пытается стянуть с себя джинсы, от пота липнущие к ногам, и тихо матерится сквозь зубы, потому что член сейчас просто взорвется от напряжения.       — Секунду, конфетка, я сейчас, — шипит он, тряся ногой, чтобы слетели повисшие на ней джинсы. Твою мать, надо было раздеться сразу. Сяо Синчэнь едва сдерживает смешок, когда Сюэ Ян путается в джинсах и чуть не падает на него сверху. У них вечно все через одно место, но в этом и есть очарование их истории. Сяо Синчэнь не променял бы такую жизнь ни на одну другую. Наконец разобравшись с джинсами, Сюэ Ян наваливается на него сверху, жадно целуя его губы, проталкивая язык ему в рот. Их члены соприкасаются, пуская новую волну дрожи по телам обоих. Они стонут в поцелуй, а затем Сюэ Ян отстраняется, размазывая новую порцию смазки по напряженному члену. Он приставляет головку ко входу и хрипло спрашивает:       — Готов? Сяо Синчэнь мелко кивает, и Сюэ Ян толкается, ахая от обхватившей его узости. Он замирает, погрузившись до конца, позволяя привыкнуть, хотя больше всего на свете сейчас хочется взять бешенный темп. О, сколько всего им надо попробовать! Сюэ Ян думает составить список кинков для проверки.       — Ты как? — чуть подрагивающим голосом интересуется он.       — В норме, — выдыхает Сяо Синчэнь. Ему немного больно, самую малость, почти не считается. Все же Сюэ Ян потратил огромное количество времени на подготовку, и Сяо Синчэнь действительно расслаблен. Спустя пару секунд боль исчезает, оставляя ощущение непривычной наполненности, и Сяо Синчэнь сам двигает бедрами на пробу. Сюэ Ян принимает это за руководство к действию, выходит где-то наполовину и толкается снова. Бархатные стенки просто великолепно сжимают его со всех сторон, снова и снова погружаться в эту теплую глубину просто умопомрачительно приятно. Сяо Синчэнь под ним стонет на каждый толчок, и эти звуки рождают в его груди какой-то первобытный восторг. Он одной рукой упирается в кровать рядом с головой Сяо Синчэня, а второй подхватывает его под колено, немного меняя угол проникновения. Сяо Синчэнь захлебывается следующим стоном, хватаясь за спину Сюэ Яна и оставляя полосы от ногтей на его лопатках.       — Да, да, здесь, — безостановочно шепчет он, чувствуя, как сбивается дыхание.       — Я потратил слишком много времени на то, чтобы просто спать с тобой рядом, — рычит Сюэ Ян, вгрызаясь ему в шею, стоит только Сяо Синчэню откинуть голову. Волны удовольствия накатывают подобно морскому прибою, с каждым разом погружая все глубже, но самую малость не позволяя утонуть. Руки Сяо Синчэня безостановочно шарят по разгоряченному телу Сюэ Яна, оглаживая напрягающиеся мышцы, прижимая к себе ближе. Он стонет ему на ухо, чувствуя укусы на своей шее и скапливающийся внизу живота жар. Перед глазами начинают появляться звезды, стоны сменяются на практически непрерывный скулеж, и он с трудом сквозь него выдавливает:       — Сейчас… Я сейчас… Сюэ Ян опускает руку между их телами, обхватывая его истекающий член ладонью, и выдыхает ему на ухо:       — Кончай, детка. Мир рассыпается на тысячи осколков. Сяо Синчэнь выгибается, задыхаясь, судорожно ловя губами воздух. Оргазм накрывает его с головой, лишая возможности видеть, слышать, оставляя лишь ощущение бесконечного наслаждения. Сюэ Ян продолжает двигаться в нем, продлевая его удовольствие и гонясь за своим. Сяо Синчэнь сжимается, и это толкает Сюэ Яна за грань. Рот открывается в беззвучном стоне, глаза закатываются, а тело под ним начинает буквально обжигать. Он выплескивается глубоко внутри, содрогаясь всем телом и толкаясь последние пару раз, чтобы затем замереть, встретившись взглядом с Сяо Синчэнем. Глаза того блестят и снова манят своим молочным шоколадом, и Сюэ Ян, аккуратно выйдя из него, валится рядом и тянется за поцелуем. В этом поцелуе нет страсти и жара, только нежность и благодарность. Оторвавшись от его губ, Сяо Синчэнь укладывается на его груди, устало прикрывая глаза и мягко улыбаясь. Сюэ Ян зарывается пальцами в его волосы, проглаживая, как котенка, и восстанавливая дыхание. Нужно сходить в душ, но это подождет еще минут пять, а потом он даже готов Сяо Синчэня на руках до ванной донести.       — Я тебя люблю, — вдруг выдыхает Сяо Синчэнь. Он знал это на протяжении уже семи лет, но ни разу не говорил вслух. Сложно объяснить, почему. Может, не хотел спугнуть Сюэ Яна, может, боялся услышать ответ. А может, просто было не время и не место, но вот сейчас не сказать этого кажется самым страшным вероломством. Сюэ Ян напрягается, но впервые за всю жизнь хочет верить, что его можно полюбить. Ему никогда не говорили таких слов, и он никогда их не ждал, потому что знал, что не получит их. Но сейчас самый прекрасный человек в этом мире признается ему в любви, и Сюэ Ян готов рискнуть и поверить. Он притягивает Сяо Синчэня ближе, касаясь губами его виска и шепчет тихо, на грани слышимости:       — Я тоже люблю тебя, конфетка. Сяо Синчэнь улыбается, чувствуя, как по телу растекается тепло.