Герои Этардоса

Я спал долго. Когда я проснулся, уже начало светать. Я подумал, что, возможно, всë же стоит перейти обратно на дневной режим. С самого утра мы начали обучать Лео магии. Вернее сказать, обучала его Марта. Так вышло, что среди нас только мы с братом и она родились не в волшебных семьях, а Марта училась быстрее меня. Но я всë же находился рядом для подстраховки. Если Лео случайно устроит пожар, я смогу его потушить. Правда, пока у него не получалось вызвать даже маленькую искру. Лео тренировался на поляне рядом с домиком. Я сидел на скамейке и наблюдал. Вскоре ко мне присоединился Бартоломью. Какое-то время мы сидели молча, следя за попытками моего брата подчинить себе магию. — Почему ты пошëл в этот поход? — наконец спросил он. — Потому что я должен, — уверенно сказал я. — Кому должен? Разве кто-то может решать, что ты будешь делать? — Нет, я имею ввиду, меня никто не заставлял, — пояснил я. — Просто… я чувствую, что это меня касается. Я не могу не защитить Этардос и его жителей. — Некоторые вещи могут завладеть вашим вниманием, но сосредоточьтесь лучше на тех, что завладевают вашим сердцем, — Бартоломью любил цитировать разных известных людей. — Я не думаю, что дело только во внимании. Наверное, я просто чувствую, что обязан сделать это ради друзей. Раз уж мне пришлось навсегда расстаться с родителями, — я остановился, мне было тяжело говорить об этом. — Друзья — это всë, что у меня осталось. — Ты прав, — сказал старик. — Друзья — это семья, которую мы выбираем сами. Но ты должен кое-что понимать. Ты самый сильный маг не потому, что должен им быть, а потому, что у тебя хватает смелости в это поверить. — Тогда почему у Лео ничего не получается? — спросил я. — Я не знаю человека смелее, чем он. — Ты не знаешь, — подтвердил Бартоломью. — Но знаю я. Я не сомневаюсь в смелости твоего брата, но я думаю, что ты смелее его, Тео. — Но как Лео может бояться во что-то верить? Он же готов поверить во что угодно! — возразил я. — Он готов поверить во что угодно, но только не в себя, — грустно сказал Бартоломью, и что-то внутри меня было уверено, что он абсолютно прав. — Что разум человека может постигнуть и во что он может поверить, того он способен достичь. К нам подошëл Лео. Он выглядел уставшим, будто только что пробежал несколько километров. Я вспомнил, как сам обучался магии. Тогда у меня получилось сделать то, что нужно, только через неделю. Но всë же на первом занятии у меня получилось сделать хоть что-то. Да, я не перелил воду из одной чаши в другую. Но я заставил воду в чаше вращаться, а это гораздо больше, чем ничего. А у Лео не получалось даже вызвать одну маленькую искорку. Неужели он и вправду боялся поверить? — Видимо, когда магия раздавала свои частички, мне досталась бракованная, — сказал Лео. — Я не знаю, как заставить огонь вылезти из меня. — Воображение важнее, чем знания. Знания ограничены, тогда как воображение охватывает целый мир, — сказал Бартоломью. — Разум, однажды расширивший свои границы, никогда не вернëтся в прежние. — Представь то, что хочешь сделать, — пояснил я. — Представь, как твоя внутренняя энергия перемещается по твоей руке. Представь, как ты выпускаешь еë на волю, совершая невозможное. Ты нужен нам, Лео, и я в тебя верю. Я вложил в свои слова всë, что я чувствовал. Я искренне хотел помочь брату. И, конечно, я говорил правду. Может, я и не верил, что смогу убить Блэйка осиновым колом. Но я верю, что Лео способен его победить. Что мы победим его вместе. Я верю, что мой брат научится управлять огнëм. Я верю, что мы вместе будем самыми сильными магами. Я верю в Лео. Я верю в нас. Кажется, мои слова подействовали на брата. Он снова пошëл тренироваться. А я опять остался наедине с Бартоломью. Мне нравилось с ним общаться. Честно говоря, этот старик, почти меня не знающий, понимал мою душу лучше, чем кто-либо другой. Возможно, иногда он понимал меня даже лучше, чем я сам. Я не знал, кого именно он цитирует. Но Бартоломью Кастильон так точно подбирал цитаты, что я невольно видел в них свою жизнь. — Трудно быть хорошим, — сказал старик. — Что? — я не совсем понимал, к чему это он. — Ты забываешь о себе, пытаясь помочь другим, — пояснил Бартоломью. — Ты пытаешься скрыть свои эмоции, чтобы они не навредили близким тебе людям. А они этого не замечают, потому что у тебя неплохо получается. Люди, у которых есть своë горе, умеют утешать. — Возможно, — согласился я. — Но ты, Тео, никогда не признаешь, что сам нуждаешься в утешении. Я засомневался. Конечно, мне не просто. Но разве остальным легче? Имею ли я право жаловаться? — Когда сомневаешься, говори правду, — сказал Бартоломью. — У меня есть свои проблемы, но разве не эгоистично просить утешения, когда в нëм нуждаются другие? — Только истинный глупец может назвать тебя эгоистом, — посмеялся старик. — Что плохого в желании помогать другим? — спросил я. — Плохо не желание помогать другим, а нежелание помочь себе, — ответил Бартоломью. — Но если в помощи нуждается другой, почему я должен выбирать себя? — Справедливый вопрос, Тео. Если ты поможешь себе в нужный момент, потом ты сможешь помочь многим. Но если в этот момент ты поможешь кому-то другому, пусть даже очень близкому тебе человеку, ты потеряешь возможность помогать в будущем. — Пожалуй, это так, — согласился я, а Бартоломью улыбнулся самой искренней улыбкой на свете. В этот момент я увидел огромную вспышку огня. Я чисто рефлекторно вызвал из-под земли мощную струю воды, облив Лео с головы до ног. К счастью, я успел, пока ничего не загорелось. Я подбежал к брату, ошарашенному спонтанным душем. — Что случилось? — спросил я. — По-моему, всë очевидно, — ответил Лео. — Ты облил меня водой. — Я имею ввиду, почему ты пытался сжечь этот мир? — я уточнил свой вопрос. — Что я сделал? — кажется, Лео не понимал, о чëм говорит. Я тут же вспомнил, как облил Бена и Зака водой из фонтана, даже не заметив, и посмотрел на Марту. — Я попыталась его заморозить, чтобы вызвать реакцию, — сказала она, сдерживая улыбку. — Кажется, это сработало. — Что же, Лео, поздравляю. Ты и правда умеешь вызывать огонь, — сказал я в шутку. — А теперь попробуй научиться это контролировать. — Подождите, что я только что сделал? Мы с Мартой засмеялись. Было забавно наблюдать за Лео, который только что чуть не превратил мир в ад, но даже не знает об этом. К слову сказать, это помогло ему сдвинуться с мëртвой точки. Кажется, Лео наконец-то поверил, что он самый настоящий повелитель огня. Когда он попытался зажечь небольшой огонëк на указательном пальце, у него загорелись уши. Самое интересное, что он этого не почувствовал, а потому долго пытался понять, почему мы с Мартой смеëмся. В общем, чтобы рассмешить нас, моему брату совсем не обязательно было шутить. Примерно так же мы проводили день за днëм, пока Лео учился делать разные огненные трюки в пределах правой руки. Кстати, стоит сказать, чем в это время занимались остальные. Иви наблюдала за обучением Лео с безопасного расстояния. Уточню, что это гораздо дальше чем скамейка, на которой я сидел. Всë-таки Марта обладает устойчивостью к любым температурам, я в любой момент могу залить брата водой, а вот принцесса ничего сделать не могла. Бен и Валери проводили время вместе. Я уж не знаю, чем они занимались, но они явно очень сблизились. Мне даже начало казаться, что они теперь вместе. Хотя, кто знает, может просто кронпринц Этардоса решил рассказать Валери все тонкости королевского этикета? На это точно уйдëт не один день. В общем, все отдыхали, как могли. Жизнь начала налаживаться. Так мне казалось.