Падение "Белого Кардинала"

      

Глава 10

      Находясь в ожидании, Альфред потерял счёт времени, попросту выпав куда-то в прострацию. В доме было тихо, практически никаких звуков, лишь иногда было слышно, как где-то неподалёку по гостиной прохаживается Артур, очевидно, чтобы сменить дислокацию и оценить обстановку. А в основном… атмосфера была донельзя гнетущей. Джонс не мог перестать думать о том, как дошло до того, что сейчас происходит. Как так вышло, что, только обретя счастье, он в одно мгновение лишится всего. Ведь он далеко не дурак и догадался, о чём ему совсем недавно толковал Кёркленд. Ольга не просто хочет лишить брата всего материального, что у него есть. Она хочет уничтожить его как личность. А значит пойдёт на всё, чтобы Иван оказался за решёткой.       Давящая атмосфера тишины нарушилась звонком мобильника со стороны Артура, из-за чего он решительно достал его из кармана брюк, а Альфред весь напрягся и нахмурился, стараясь вслушиваться в слова начавшегося разговора.       — Слушаю, – сухо отозвался на вызов по телефону Кёркленд, на некоторое время застыв в молчаливом ожидании, после чего согласно кивнул сам себе и искоса посмотрел на заложника. – Понял.       Сказав всего лишь два слова в разговоре, Артур сбросил вызов и теперь перевёл уверенный взгляд на Джонса. Тот, естественно, не услышал, кто был собеседником Кёркленда, и о чём он ему говорил, так как тот находился слишком далеко. Однако последовавшая какая-то глумливая улыбка подсказала Альфреду, что ничего хорошего этот разговор для него не значит.       — Можешь расслабиться, – издевательской интонацией заговорил Артур. – Ольга закончила свои дела и велела отпустить тебя, как только Брагинский вернётся в дом.       — Дела, да? Так нынче называют шантаж и вымогательство? – язвительно фыркнул в ответ Джонс.       — Ты не послушал моего совета, а теперь просто прими последствия своего решения, – невинно разведя руки, снова упрекнул его Кёркленд. – В преступном мире не бывает честных людей. Иначе бы они не стали преступниками.       — Какое примитивное мышление, – раздражённо закатил глаза Альфред. – Неудивительно, что ты согласился на сделку того француза. Если бы ты мыслил не так тривиально, то мог бы допустить вариант того, что, вполне вероятно, он тебя и подставил, чтобы привлечь на свою сторону.       — Это… глупость, – с неким сомнением возразил Артур, гневно нахмурив густые брови. – Не лезь в то, о чём ты не знаешь и не понимаешь. Лучше радуйся тому, что сам не пострадаешь от собственных глупостей. За них расплатится другой человек.       — Не ручному псу мне что-то советовать, – хмыкнул в ответ Джонс.       — Ты, похоже, нарываешься на неприятности, – скрипнув зубами, с угрозой проговорил Кёркленд, сделав шаг навстречу и снова достав нож.       Заметив, что своими словами он действительно разозлил Артура, Альфред подумал о том, что немного перестарался. Но до чего же было приятно видеть, что весь из себя такой спокойный и старающийся выглядеть невозмутимым Кёркленд выходит из себя и поддаётся сомнениям.       Возможно, если бы Джонс продолжил разговор, Артур действительно решился на нанесение ему увечий, но два фактора ему помешали. Во-первых, Альфред решил дальше не продолжать играть с огнём и старался не показывать своего напряжения от исходящей угрозы в лице Кёркленда. Во-вторых, на улице послышался знакомый звук хруста искусственного гравия под весом автомобиля, резко затормозившего на нём. Спустя пару мгновений входная дверь распахнулась, и в дом вбежал взволнованный и нервничающий Иван. Однако, увидев Артура с ножом в руке, Брагинский тут же нахмурился и гневно поджал губы.       — Я всё сделал, так что теперь ваш черёд выполнять свою часть договора, – сквозь зубы прорычал Иван, глядя на Кёркленда испепеляющим взглядом.       Если бы в данной ситуации у него не было заложника и на него не были возложены некоторые обязательства, Артур признался себе, что не хотел бы сойтись с Брагинским один на один, оценивая свои шансы как достаточно низкие. Но у него были некоторые преимущества, поэтому он решил напоследок показать, что пока что ситуация под его контролем.       — Как раз собирался это сделать, – с ухмылкой ответил Кёркленд, покрутив между пальцев нож и направившись к Джонсу.       И Альфред, и Иван справедливо заволновались, подумав о том, что Артур решил нарушить договор и поступить по-своему. Но он только приблизился к Джонсу и, наклонившись, сначала разрезал клейкую ленту, связывающую его ноги, а потом заставил его повернуться спиной и сделал тоже самое с лентой на запястьях. С усмешкой проследив за тем, как Альфред, сморщившись, вывел из-за спины руки и принялся болезненно потирать запястья, Кёркленд убрал нож и, развернувшись, направился к выходу из дома. Дойдя до всё также настороженного Брагинского, Артур притормозил и бросил шёпотом:       — Больше мы не увидимся.       С опаской проследив за тем, как Кёркленд вышел из дома, Иван подошёл к входной двери и, выглянув на улицу, принялся наблюдать за тем, как Артур и несколько человек, которые были расположены по периметру придомовой территории, забрались в тот самый белый внедорожник, стоящий за воротами. Как только все двери автомобиля захлопнулись, он достаточно спокойно отъехал от ворот и направился по дороге в сторону города. Облегчённо выдохнув, Брагинский захлопнул дверь и бросился в гостиную.       — Альфред? – взволнованно окликнул его Иван.       Джонс так и сидел на диване, сжав запястье одной руки в ладони другой, сгорбившись и опустив голову. Услышав оклик, он поднял взгляд мокрых глаз и попытался встать с дивана. Однако, из-за того, что он так долго был обездвижен, ноги сильно свело судорогой, и Альфред попросту свалился на пол. Брагинский тут же кинулся к нему, сев рядом на пол и помог ему хотя бы привстать, чтобы сесть.       — Ты в порядке? Они тебе не навредили? – обеспокоенно спросил Иван, прижав Джонса к себе и окинув его беглым взглядом в поисках увечий или ранений.       — Я… невредим, – сиплым голосом ответил Альфред, заставив себя поднять взгляд несмотря на наличие слёз, которые он старался сдержать. – Иван… Прости меня…       Эмоции в этот момент накрыли его. Слёзы несдержанно полились ручьями из голубых глаз, и Джонс в отчаянном порыве обхватил руками Брагинского за шею, плотно прижимаясь к нему, крупно вздрагивая, стараясь скрыть лицо в его плече.       — Успокойся, – в ответ обняв Альфреда за талию, Иван одной рукой погладил его по волосам, стараясь успокоить. – Ты ни в чём не виноват. Я сам виноват, что просчитался и не подумал о рисках.       — Нет, это я виноват… – навзрыд возразил Джонс. – Если бы я был более внимательным… Если бы я сразу заподозрил неладное… Если бы…       — Невозможно предвидеть всё, – прервал момент самобичевания Брагинский, слабо улыбнувшись. – Как я сказал ранее, я не боюсь утраты каких-то материальных благ. Да, у меня больше нет бизнеса и сбережений, накопленных за эти года. Да, теперь будет сложнее, но мы с тобой справимся. Главное, что ты в порядке, и мы оба живы.       Тут кое-что осознав, Альфред моментально успокоился и резко отстранился от Ивана, цепкой хваткой вцепившись в его плечи и посмотрев в глаза напуганным взглядом.       — Это ведь не конец, – пробормотал он, часто дыша от переполняющих эмоций.       — О чём ты? – непонимающе спросил Брагинский, даже испугавшись такого вида Джонса.       — Ты должен бежать! – неожиданно выпалил Альфред, попытавшись подскочить на ноги, но Иван удержал его, не позволив сдвинуться с места. – Ты не понимаешь. Твоя сестра… она хочет не просто отобрать у тебя всё. Она хочет избавиться от тебя!       — Она, конечно, стала той ещё стервой, но не думаю, что она задумала убить меня, – недоверчиво возразил Брагинский, покачав головой.       — Не убить. А избавиться. Я думаю, что она хочет натравить на тебя полицию, – всё с тем же напуганным взглядом высказался Джонс. – Возможно, полиция уже на полпути к твоему дому!       Выслушав, Иван стал дюже серьёзен, обдумывая услышанные предположения. Но потом он резко принял очень спокойный вид и как-то грустно улыбнулся.       — Вот, значит, как, – опустив взгляд, Брагинский сам себе усмехнулся.       — Я… я не понимаю. Ты почему улыбаешься? – ошалело спросил Альфред, впав в ступор от такой реакции. – Неужели ты не понял, что, если не поторопимся, тебя просто посадят!       — Стоило догадаться, что она приберегла что-то напоследок, – сам себе пробормотал Иван, проигнорировав всё сказанное Джонсом, будто уйдя в самого себя. – Слишком уж легко она меня отпустила. Мстительная тварь.       — Иван! – не выдержал Альфред, схватив Брагинского за воротник пальто и хорошенько встряхнув, пытаясь привести в чувства.       Однако звонок в дверь стал куда более отрезвляющим фактором, чем встряска от рук Джонса. Альфред весь задрожал, оглянувшись в сторону входной двери, а вот Иван был на удивление просто убийственно спокоен. Отцепив от своего пальто руки Джонса, несмотря на его ярое сопротивление, Брагинский поднялся на ноги и направился к двери. Это странно. Полиция обычно не звонит в дверь с молчаливой покорностью. Обычно они сразу обозначают себя и довольно требовательны к выполнению каких-либо действий, например, сразу же говорят что-то в духе «Это полиция! Откройте!». А тут звонок, будто просто пришёл кто-то, кто должен был прийти. Стоило Ивану протянуть ладонь к дверной ручке, как звонок повторился. Отринув все сомнения и страхи, Брагинский решительно взялся за ручку и распахнул дверь.       — Ты дома! Наконец-то! – стоило открыть дверь, как из-за неё раздался взволнованный и при этом облегчённый возглас знакомого голоса.       На пороге оказался Гилберт, находящийся в крайней степени напряжения и беспокойства, что отчасти позабавило Брагинского. Он и подумать не мог, что Байльшмидт, его без пяти минут уже бывший деловой партнёр из-за океана, так будет за него переживать.       — Я тебе звонил, а ты не отвечал на звонки, – стараясь изобразить гневное недовольство, стал возмущаться Гилберт, продемонстрировав в ладони мобильник. – Приехал к тебе, а тут какие-то хмыри в костюмах твой дом окружили. Я держался в стороне соседних участков, чтобы не выдать себя, пока они не уехали. Что произошло?       — Долго рассказывать, – уныло ответил Иван, развернувшись и направившись обратно в дом. – Ты заходи. Тебя это тоже касается.       Байльшмидт непонимающе приподнял одну бровь, но, испытывая беспокойство, решил проследовать за хозяином дома внутрь. Закрыв за собой дверь и зайдя следом в гостиную, Гилберт к своему удивлению увидел, как Брагинский помогает своему телохранителю сесть на диван, а тот какими-то стеклянными глазами смотрел в пустоту.       — Что здесь случилось? – осмотрев комнату на наличие хоть чего-то, указывающего на случившееся, настоял на своём Байльшмидт. – Кто были те люди? И женщина, с которой ты куда-то уезжал.       — Это моя старшая сестра, – с равнодушием попытался ответить Иван, однако Гилберт смог распознать в его интонации нотки отвращения. – Она вступила в сговор с Бонфуа и решила лишить меня всего.       — В смысле? – с ужасом в глазах уточнил Байльшмидт, мельком глянув на Альфреда, который уже просто скрыл лицо в ладонях, уперев локти в колени. – Куда вы с ней ездили?       — Прости, Гилберт, – виновато сказал Брагинский, сев на диван рядом с Джонсом и приобняв его за плечи. – Но мы с тобой больше не деловые партнёры. Мой бизнес… теперь принадлежит ей.       — Чего?! – ошалело провопил Гилберт, буквально оцепенев от услышанного.       — Не знаю, что она пообещала Бонфуа за ответную услугу, но при его содействии она в кротчайшие сроки смогла найти нужных людей: нотариуса, юриста, секретаря и прочих, что буквально за пару часов я лишился всего, – пожав плечами, с равнодушием пояснил Иван.       — А… – Байльшмидт от шока не сразу смог сформулировать вопрос, который хочет задать. – Почему ты не сопротивлялся? Неужели ты не мог справиться с какой-то там дамочкой, хрен бы с ней, что она тебе сестра?       — Это… из-за меня… – подавленным голосом пробубнил Альфред куда-то в собственные ладони. – Это я виноват…       Сначала Гилберт не понял, при чём тут Джонс, почему он считает себя виноватым, но потом приметил, как Брагинский подсел к нему вплотную и прижал к себе, крепко обнимая в жесте утешения.       — Так… вы что ли вместе? – недоверчиво уточнил Байльшмидт, но неловко отведённого взгляда Ивана было достаточно, чтобы убедиться в верности собственных предположений. – Значит, парня взяли в заложники.       Это был не вопрос, а утверждение, на которое никто из находящихся на диване не посчитал нужным отвечать. Вздохнув и прикрыв глаза, Гилберт провёл ладонями между волос, сжав пальцы, и нервно прошёлся туда-сюда по гостиной. Всё обдумав и сделав выводы, Байльшмидт остановился и решительно глянул на Брагинского.       — Тебе надо бежать, – серьёзно констатировал Гилберт. – Как я понял, твоя сестрица с французишкой крепко решили взяться за тебя. Ты должен затаиться.       — Я никуда не собираюсь бежать, – спокойно возразил Иван.       Услышав этот безапелляционный тон, Альфред отстранился от Брагинского и осмотрел его напуганным взглядом, как и Байльшмидт уставился на него неприкрыто ошарашено.       — Если уж нужно расплатиться за прошлые ошибки и прегрешения, то так тому и быть, – смиренным тоном продолжил Иван.       — Что? – ошарашенно воскликнул Джонс. – Неужели ты не понимаешь, что она хочет тебя ложно обвинить в том, чего ты не делал?! Неужели ты готов отправиться в тюрьму за то, чего не совершал? Неужели ты хочешь… оставить меня одного?..       — Я не хочу, – выдохнув, расстроено возразил Брагинский. – Но также я не хочу, чтобы ты пострадал из-за моих ошибок. Поэтому ты сделаешь то, что я скажу.       Альфред уже хотел начать сопротивляться и возражать, но Иван со спокойным выражением лица просто покачал головой, пресекая возражения. Джонс осел и не смог что-то сказать, хотя сказать он много чего хотел. Но только сейчас до него дошло осознание: Брагинский не позволит ему пострадать, даже если он сам готов пойти на жертвы. Встав с дивана, Иван молча направился к лестнице на второй этаж и на какое-то время скрылся там. Пока его не было, Гилберт, скрестив руки на груди, с задумчивым взглядом рассматривал поникшего Альфреда, смотрящего себе под ноги невидящим взглядом. Байльшмидт не мог смириться с мыслью, что ради него, ради этого парнишки, такой суровый и бескомпромиссный мужчина, как Брагинский, готов рискнуть всем, даже своей жизнью. У самого Гилберта не было любимого человека, попросту некогда было, но неожиданно он для себя осознал, что ради Людвига поступил бы так же.       Когда Иван вернулся, в руках у него было два конверта, что насторожило обоих, ожидающих его возвращения. Сев обратно на диван, Брагинский посмотрел в глаза полностью подавленного Джонса и показал ему один из двух конвертов.       — Здесь немного налички и банковская карта, оформленная на тебя, – начал объяснение Иван, вложив конверт в ладонь Альфреда. – На карте сбережения, которые я смог отложить, чтобы оплатить тебе учёбу, – заметив, что Джонс захотел что-то, сказать, Брагинский не дал ему такой возможности, тут же прервав. – Не спорь. Скорее всего, все мои счета и имущество опечатают и конфискуют, но этот счёт оформлен на твоё имя, поэтому эти деньги не тронут. Потрать их на учёбу, а также на проживание, пока будешь учиться. Даже не думай потратить их на то, чтобы попытаться нанять адвоката или что-то в этом духе. Ты меня понял?       А ведь у Альфреда действительно возникла такая мысль поначалу. Как же хорошо Иван научился его понимать, его стремления и желания. Не смея противиться, Джонс только опустил взгляд и смиренно согласно кивнул.       — Хорошо, – губы Брагинского тронула едва заметная улыбка, но она была какой-то печальной и вымученной. – Теперь это, – в этот раз Иван показал второй конверт, в котором, судя по выпуклости, лежало что-то большое и объёмное. – Это должен был быть подарок, но раз уж так сложилось…       Вручив конверт Альфреду, Брагинский выжидающе кивнул на него, намекая, чтобы его раскрыли и посмотрели содержимое. Трясущимися руками Джонс раскрыл конверт и наклонил его отверстием в сторону раскрытой ладони. На ладонь выпала связка из двух ключей и большим электронным брелоком, на котором красовалась выгравированная в готическом стиле буква «S».       — Ты как-то обмолвился, что умеешь ездить на мотоцикле и хочешь купить себе свой. Он стоит в дальней части гаража под брезентовым чехлом, а в конверте документы на право владения им, также оформленные на тебя, – улыбнувшись, видя ошарашенный взгляд Альфреда, дал дальнейшие разъяснения Иван. – А сейчас послушай меня внимательно, – взяв Джонса ладонью за подбородок, Брагинский заставил его посмотреть прямо в глаза. – Сейчас ты одеваешься, берёшь свои вещи, выгоняешь мотоцикл из гаража, бак у него залит, и едешь в город, как можно дальше. Не останавливаешься в малолюдных местах, не бронируешь номер в гостинице, а ищешь съёмную квартиру с составлением договора аренды. Расплатишься наличкой, которую я тебе дал. Удаляешь из телефона мой контакт, после чего форматируешь его и сбрасываешь до заводских настроек, чтобы не было возможности поднять данные из сообщений и разговоров. В ближайшее время не высовываешься и держишься подальше от тех мест, где бывал со мной. Ты меня понял?       У Альфреда в голове не укладывалось, как Иван может быть таким спокойным, как он может так расчётливо мыслить и так далеко планировать. Как будто он предполагал, что что-то подобное может произойти. Джонс не мог быть таким же спокойным и хладнокровным, сейчас он чувствовал себя так, будто он лишний, и от него хотят избавиться. А вот Байльшмидт наоборот понимал всё, что происходит, пока наблюдал со стороны и не вмешивался, понимая, что Брагинский сам для себя всё решил, и отговаривать его нет смысла.       — Альфред? – нарушил тишину молящий голос Ивана. – Прошу тебя, сделай всё так, как я сказал. Я лишь хочу, чтобы ты был в безопасности и не пострадал из-за меня.       — Это ты пострадал из-за меня… – чувствуя, как дрожат губы и вновь напрашиваются слёзы, Джонс закрыл глаза ладонью и сильно сжал в другой всё ещё лежащие в ней ключи. – Лучше бы мы никогда не встречались…       Даже просто являясь наблюдателем, Гилберт заметил, что эти слова задели Брагинского, вызвав у него потрясение и обиду. Именно поэтому он решил вмешаться.       — Слушай сюда, сопляк, – подойдя к дивану и схватив Альфреда за запястье руки, которой он закрывал глаза, потянул его, заставляя встать с дивана.       — Гилберт, не надо, – попытался возразить Иван, нахмурившись.       — Нет, надо, – бросив в его сторону строгий взгляд, Байльшмидт сурово посмотрел в потрясённые глаза Джонса. – Думаешь, ему легко всё это говорить? Думаешь, легко принять случившееся? Жизнь всегда связана с рисками, с утратами и жертвами, на которые приходится идти. И он решил пойти на эту жертву ради тебя. Так имей хоть капельку мужества принять эту жертву и не обесценивай её словами о том, что лучше бы чего-то там не случилось. Или ты можешь предложить что-то иное? Сбежать вместе и постоянно скрываться? А ты не думал, что он не хочет сбегать, потому что хочет, чтобы у тебя была нормальная жизнь? Без рисков, без постоянных оглядок, без страха за свою безопасность и даже жизнь. Он не пострадал из-за тебя. И ты не пострадал из-за него. Просто так сложились обстоятельства. Просто есть люди, которых выворачивает только от мысли, что кто-то живёт счастливее, чем они. Прошлого не изменить, но имей смелость самостоятельно идти в будущее благодаря человеку, который тебя любит. Даже если это придётся делать без него.       Потрясённо выслушав, Альфред даже не сразу заметил, что дрожь в его теле сама собой унялась, а слёзы перестали литься по щекам. Сейчас, услышав всё это, сказанное строгим и требовательным тоном совершенно чужого ему человека, которого он фактически не знает, Джонс заставил себя абстрагироваться от эмоций и подумать, включить критическое мышление и понять, что Гилберт прав. И почему он стал такой размазнёй? Он ведь был таким смелым и дерзким, твёрдым характером, не идущим на уступки. Неужели любовь способна так изменить человека?..       Вздохнув и приняв серьёзный вид, Альфред понял, что должен поступить так, как его попросил Брагинский. Ведь он многое для него сделал, он готов пойти на многое ради него, а он в ответ должен уважать его выбор. Но при этом он не обязан слепо следовать по намеченному пути. Он не должен сдаваться и мириться с вызовами судьбы. Высвободив руку из хватки Байльшмидта, Джонс обернулся к Ивану, заметив в его взгляде странную смесь чувств. Кажется, он не хотел, чтобы Гилберт всё это сказал, чтобы он выставил на обозрение его истинные эмоции, но также в его взгляде было видно надежду.       — Прости меня, Иван, – виновато потупил взгляд Альфред. – Прости за то, что сказал тебе, что проявил слабость и не подумал о твоих чувствах, – взяв с дивана оставленные конверты, Джонс осмотрел их так, будто они являются для него приговором, который нельзя оспорить, но всё же решительно нахмурился. – Я сделаю всё, как ты сказал. Но я не собираюсь сдаваться. Если будет возможность что-то изменить… если я смогу что-то сделать, я это сделаю.       Договорив, Джонс всё ещё немного хромой походкой из-за отёкших ног направился к себе в спальню, чтобы переодеться и собрать вещи, которые ему могут пригодиться. Попутно Альфред подумал о том, каким образом Брагинский смог открыть на него счёт и оформить мотоцикл? Неужели он брал его паспорт? Мысль о том, что у Ивана всё схвачено, и он до безобразия старается всё держать под контролем, заставила Джонса улыбнуться.       Как только Альфред скрылся на лестнице, Байльшмидт усмехнулся, сложив руки крест-накрест на груди, и обернулся к немного поникшему Брагинскому.       — Он такой ещё ребёнок. Лет двадцать хоть есть? – с ухмылкой уточнил Гилберт.       — Нет, – коротко ответил Иван и тихо засмеялся, проведя ладонью по лицу. – Никогда не думал, что закончу так.       — Как? – недовольно скривился Байльшмидт. – Разве ты не сам избрал такой путь? Только скажи честно. Ты и правда готов по нему пройти?       — Да, – также коротко отозвался Брагинский. – Возможно тебе этого не понять. Но когда умерла моя младшая сестра, я потерял последнего человека, который меня любил. Которому я был нужен и кому было небезразлично моё будущее. Когда появился Альфред, я и не думал, что мы с ним… – Иван как-то безнадёжно вздохнул. – В общем… я хочу, чтобы человек, которого я полюбил, и который ответил мне взаимностью, был в безопасности. Когда я понял, что его взяли в заложники, у меня случилось страшнейшее дежавю в моей жизни. Я не хотел, чтобы было поздно, как тогда с сестрой. Не допущу повторения истории.       — Не стоит говорить о больной теме, – сочувственно сказал Гилберт и, вздохнув, подошёл к дивану, присев рядом. – Что ты собираешься делать? Неужели добровольно сдаться полиции? И рассчитывать на милость американского правосудия?       — Мне ничего другого не остаётся, чтобы обезопасить его, – посмотрев в сторону лестницы, ответил Брагинский. – Если попытаюсь прятаться, то копы начнут подымать все связи и контакты и в итоге выйдут на него. Я не хочу, чтобы он оказался втянут в это. А если я буду за решёткой, я не буду представлять угрозы никому, значит и его это не коснётся       — Чёрт возьми, ты честный мужик, Иван, – хлопнув ладонью по плечу Брагинского, с уважительным тоном сказал Байльшмидт. – Если я как-то могу тебе помочь, маякни мне.       — Спасибо за предложение, но я откажусь, – с мягкой усмешкой сказал в ответ Иван. – Если хоть как-то засветишься на горизонте, тебя тоже могут повязать, а я этого не хочу.       — Хочешь быть мучеником? – нахмурившись, недовольно хмыкнул Гилберт.       — Хочу быть честным до конца с чистой совестью, – посмотрев Байльшмидту в глаза, с уверенной улыбкой ответил Брагинский.       Кажется, Гилберт хотел ещё что-то сказать, но передумал, услышав шаги со стороны лестницы. Со второго этажа в этот момент как раз спустился Джонс, одетый в джинсы, кожаную куртку и водолазку под ней, а на глазах были надеты очки. В руках у него была дорожная сумка с его немногочисленными вещами и документами. Осмотрев сидящих на диване, Альфред подошёл ближе и взял с журнального столика свой телефон, брошенный там Ольгой, что невольно заставило его нахмуриться от воспоминаний. Неужели всё это действительно случилось только за сегодняшний день?.. Даже не верилось, что это правда, будто страшный сон, от которого нужно скорее пробудиться и обнаружить, что всё в порядке и нужно просто держать в уме, что нужно быть бдительнее. Но нет, это не сон. И сейчас Джонс вынужден бежать, как крыса с тонущего корабля, капитан которого решил пойти вместе с ним ко дну.       — Я… – Альфред хотел что-то сказать, но слова застряли сами собой, не желая произноситься.       Видя его нерешительность, Иван поднялся с дивана и, взяв Джонса за ладонь, повёл его в прихожую. Он не хотел его выпроваживать, просто боялся, что у них осталось мало времени, поэтому хотел поторопить. Байльшмидт же остался в гостиной на диване, откинувшись на его спинку, чтобы не мешать своим присутствием и не смущать в момент расставания. Пусть они побудут наедине.       Оказавшись в прихожей, Брагинский забрал из рук Альфреда сумку и кивнул ему на кеды, намекая, чтобы он обувался. Джонс не стал сопротивляться и противиться в этот раз, принявшись послушно натягивать обувь. Как только он завязал шнурки и убрал телефон во внутренний карман куртки, застегнув её, Альфред посмотрел на свою сумку, но не спешил забирать её. Надо было что-то сказать. Но что? Никак не получалось подобрать слова.       — Ты справишься? Я могу рассчитывать на тебя? – с ободряющей улыбкой напутственно спросил Иван.       — До сегодняшнего дня и ни разу тебя не подвёл, – хмуро ответил Джонс, переведя решительный взгляд. – Больше такого не повторится, обещаю.       Сделав шаг навстречу, Альфред обхватил руками шею Брагинского, обнимая его, а тот в ответ обнял его одной рукой за талию, крепко прижимая к себе, словно бы говоря, что не хочет его отпускать. Поэтому Джонс, слегка отстранившись и посмотрев Ивану в глаза, решительно приблизился к его лицу, приникая к губам в поцелуе. Брагинский ответил не раздумывая, в этот раз чувствуя уверенность, исходящую от Альфреда. Когда же Джонс отстранился от Ивана и выдохнул ему на губы, тот заметил решительность в глубине голубых глаз.       — Я люблю тебя. И так просто ты от меня не отделаешься, – постарался со всей серьёзностью сказать Альфред, однако в его голосе промелькнули предательские нотки смущения.       — Даже и не думал, – улыбнулся Брагинский, заметив лёгкий румянец на щеках Джонса, после чего приблизился к нему, прижавшись щекой к щеке и прошептал прямо на ухо: – Я тоже тебя люблю. И до встречи…       Чувствуя, что его сейчас снова пробьёт на эмоции, Альфред ненавязчиво выпутался из объятий и забрал у Ивана сумку со своими вещами. Напоследок обернувшись и посмотрев с какой-то тоской в глазах, Джонс открыл входную дверь и направился к гаражу. Брагинский вышел за ним следом и наблюдал за тем, как Альфред на какое-то время скрылся в гараже, после чего выкатил из него новенький Сузуки красно-синего цвета, неуверенно сел на него и, в последний раз посмотрев на Ивана, завёл двигатель, достаточно резво поехав в сторону города. Наблюдая за столбом пыли, оставленным из-под колёс мотоцикла, и вслушиваясь в удаляющийся звук ревущего мотора, Брагинский осознал, что рядом с ним встал Гилберт и достал пачку сигарет.       — Одолжишь? – обернувшись к Байльшмидту, Иван кивнул на сигареты. – А то я свои выбросил.       Гилберт удивлённо приподнял брови, но не раздумывая протянул пачку сигарет с зажигалкой. Когда Байльшмидт уже затягивался сигаретой, Брагинский её только закурил и уныло посмотрел в небо.       — Да, нескоро теперь смогу покурить, – с грустной усмешкой сказал Иван, сделав затяжку. – У меня к тебе будет только одна просьба, – Гилберт в ответ на услышанное только выжидающе кивнул. – Присмотри за Альфредом по возможности. Чтобы он не наделал глупостей.       — Не вопрос, – помахав ладонью, словно отмахиваясь от просьбы, хмыкнул Байльшмидт, после чего как-то злорадно улыбнулся. – А ещё пообещаю, что уж я-то твоей сестрице не дам продыху. Она у меня ещё поплачется. И Бонфуа вместе с ней.       — Не стоит. Но если тебя это позабавит, я не буду препятствовать, – усмехнулся в ответ Брагинский.       — Ещё как позабавит, – предвкушено ухмыльнулся Гилберт и, спрятав руки в карманах брюк, а сигарету прикусив зубами, зашагал в сторону ворот. – Ну, до встречи. И удачи тебе.       Проводив Байльшмидта благодарственным взглядом, Иван докурил сигарету и, бросив окурок в траву, направился обратно в дом. Осторожно закрыв за собой дверь, Брагинский смог наконец снять с себя пальто и ботинки, пройдя вглубь дома. Остановившись посреди гостиной, которая за сегодня много чего повидала, Иван с тоской осмотрелся. Сейчас дом снова стал таким, каким был до их с Альфредом встречи: пустым, унылым, даже угрожающим. А ведь он хотел, чтобы в этом доме когда-нибудь стало тепло и светло из-за чувств и эмоций людей, живущих в нём. Но теперь этому не бывать. Во всяком случае не в этом доме. Если повезёт, они ещё смогут увидеться, однако Брагинский не питал особых надежд. Он остался ни с чем, а вот у Ольги теперь все козыри на руках, и что-то подсказывало Ивану, что она ими воспользуется по полной без каких-либо угрызений совести. Совести? Вряд ли у неё осталась совесть. Когда-то он жалел её, хотел помочь, но она только огрызалась и обвиняла их с Натальей в безразличии по отношению к ней.       Переведя взгляд на журнальный столик, Брагинский заметил на нём лежащую стеклом вниз фоторамку. Подняв её, Иван увидел, что стекло разбилось, расцарапав скрытое за ним фото когда-то дружной семьи. Их семья раскололась также, как это стекло, и прошлого уже не изменить. Ольга сама разбила их семью также, как это стекло. Положив рамку обратно так, как она и лежала, Брагинский направился к лестнице, чтобы зайти в свою комнату. Оказавшись в комнате, Иван снова осмотрелся. Здесь ничего не изменилось и не менялось на протяжении нескольких лет. Хотя… Сейчас Брагинский с изумлением понял, что в комнате чего-то не хватает. С комода пропала другая фоторамка, где было их с младшей сестрой совместное фото, осталась только ваза с уже давно увядшими и засохшими цветами. Куда она могла деться? Вряд ли бы Ольга удосужилась тем, чтобы обшарить его спальню ради того, чтобы просто забрать это фото. Поэтому на ум пришёл только один возможный логический вывод.       — Альфред… – усмехнувшись, сам себе сказал Иван. – Порой ты действительно ведёшь себя как ребёнок.       Вспомнив кое-что важное, Брагинский был вынужден спуститься на первый этаж и выйти на улицу. Просто ради того, чтобы достать из бардачка машины брошенный там мобильник. Вернувшись в дом и разблокировав телефон, Иван удивлённо приподнял брови, увидев сообщение о двенадцати пропущенных вызовах от Гилберта. Брагинский признался себе, что ещё никогда не встречал в своём окружении такого честного и открытого человека как Байльшмидт, которого он мог с уверенностью назвать своим другом, пусть и знакомы они были не так много, всего-то около месяца. А Ольга действительно поступила очень жестоко. Он только встретил человека, которого мог назвать другом, только смог встретить любимого человека, а она это всё отобрала в одно мгновение. Особенно на этой мысли зациклиться пришлось, когда Иван принялся за чистку списка контактов, удаляя их один за другим. Сначала были партнёры, затем сотрудники, потом некоторые особые контакты, а самым последним был номер телефона Джонса. С тоской осмотрев запись с именем и номером телефона, Брагинский удалил и его, после чего залез в настройки телефона и с уверенностью выбрал функцию восстановления заводских настроек. Чтобы уж совсем не оставить никаких следов о своих связях, Иван зашёл в столовую, достал из шкафа глубокую тарелку и, положив в неё телефон, сунул в микроволновку. Нет смысла зацикливаться на сохранности аппаратуры, ведь вряд ли она ему понадобится в скором будущем.       Пока микроволновка мерно гудела, Брагинский смотрел в окно и наблюдал за горизонтом в ожидании исхода. Вскоре мигнул свет, микроволновка издала противный треск, а в её нутре что-то хлопнуло. Решив проверить результат, Иван открыл микроволновку, из которой тут же повалил едкий дым, воняющий палёным пластиком и электроникой. Телефон попросту расплавился. Хмыкнув от полученного результата, Брагинский выкинул мобильник вместе с тарелкой в мусорное ведро и открыл окно в столовой, чтобы проветрить помещение, а сам направился в гостиную, сев на диван. Откинувшись на спинку дивана и посмотрев в потолок, Иван просто стал ждать.       Надо сказать, он ожидал, что полиция сработает оперативнее, но что-то она не торопилась. Может быть он переоценил воображение старшей сестры. Но вскоре понял, что наоборот, всегда её недооценивал. Ведь спустя минут двадцать, сидя в полной тишине, Брагинский смог распознать хруст гравия на улице, словно по нему кто-то быстро перемещается. Причём не один человек. В следующий момент входная дверь с грохотом распахнулась, словно её выбили с ноги, а в помещение забежали двое в чёрной одежде с бронежилетами и в шлемах из группы захвата, направляя вперёд себя оружие.       — Стоять! Не двигаться! – заорал один из них, заметив движения в гостиной и направив пистолет в сторону Ивана.       — Руки вверх! – таким же надрывным криком потребовал второй, сосредоточившись на человеке в помещении, пока из-за его спины в дом забежали ещё двое, направившись вглубь дома.       «Обязательно надо всё ломать?» – устало подумал Брагинский, послушно подняв над собой обе руки с расправленными ладонями. – «Деликатная полиция, чтоб вас…»       Пока двое направляли оружие на Ивана, двое других обшаривали дом в поисках чего-то только им известного, но вскоре они вернулись с пустыми руками и опущенными к полу пистолетами.       — Всё чисто, – сообщил один из них.       — Сэр, вы поедите с нами, – сообщил один из тех, что продолжал держать наготове оружие.       Брагинский не стал возражать, даже не обернувшись, услышав, как сбоку к нему подошли, а на правом запястье с хрустом сомкнулся браслет наручников. Вот и всё…