Падение "Белого Кардинала"

      

Глава 11

      Добравшись до города и держа в голове все указания, которые ему дал Иван, Альфред сразу же принялся за поиски квартиры через агентство недвижимости. Пока сотрудник агентства просматривал каталог, пытаясь подобрать квартиру под необходимые критерии, Джонс выполнял ещё одну из поставленных задач, а именно очищал телефон. Было жалко удалять все файлы, которые он успел сохранить, особенно фотографии, но мысль о том, что это незначительная цена, которую нужно заплатить, подстёгивала Альфреда действовать без сомнений. Сначала он подумал о том, чтобы записать куда-нибудь номер Брагинского, но потом понял, что это бессмысленно, ведь телефон у него наверняка конфискуют, или он сам от него избавится, поэтому, когда высветилось сообщение о том, уверен ли он, что хочет удалить все данные и вернуть телефон к заводским настройкам, Джонс без промедлений нажал «да».       Как только сотрудник агентства подобрал несколько вариантов квартир, Альфред выбрал ту, которая находилась в знакомом ему районе, отказавшись от предварительного осмотра помещения, и принялся заполнять договор. Закончив со всеми бюрократическими моментами и внеся оплату за месяц вперёд, Джонс получил ключи от квартиры и решил сразу же в неё въехать, чтобы оставить вещи.       За такую стоимость большего Альфред и не ожидал. Маленькая квартирка, скорее похожая на комнату, но на удивление чистая и ухоженная, с нормальным санузлом и приличной кухней. Пройдясь по квартире, Джонс мысленно сравнил её с комнатой в особняке Ивана и понял, что вся квартира раза в два меньше той комнаты, в которой буквально сегодня он проснулся в объятиях любимого человека. От этой мысли защемило сердце. Присев на край кровати, Альфред расстегнул сумку и вытащил из неё фоторамку, которую он забрал из спальни Брагинского. Мысленно он извинился перед ним за то, что взял её без разрешения, но с учётом чистенького нутра телефона, это теперь будет единственное изображение Ивана, которое он сможет видеть в ближайшее время. Поставив рамку на прикроватную тумбу и с тоской осмотрев изображённых на ней людей, Джонс подумал о том, что хотел бы быть на месте той девушки на фото, чтобы это было в жизни, а не только на фото, чтобы Брагинский так же улыбался, как на том фото, находясь рядом с ним.       Смахнув с лица проступившие слёзы, Альфред решил сходить куда-нибудь перекусить. Мотоцикл он оставил на парковке под камерами наблюдения, поэтому не переживал за его сохранность, и подумал, что хочет прогуляться пешком. Перед тем, как идти, он занёс в список контактов на телефоне те некоторые, которые он переписал в блокнот, которые нужно было сохранить. По пути до места перекуса Джонс также подумал о том, что лучше совсем поменять номер телефона, поэтому нашёл место с продажей сим-карт, заменил новой предыдущую, а старую сломал и выбросил.       Сидя в небольшой кафешке за двухместным столиком у окна, Альфред без конца думал обо всём, что с ним случилось, выпивая уже третью по счёту чашку американо, при этом не заказав себе еды, неожиданно осознав, что есть он не хочет. Он бы и дальше продолжал так думать, не обращая внимания на окружение, если бы к нему за столик кто-то не подсел напротив него. Оторвав взгляд от полупустой чашки, Джонс к своему удивлению увидел высокого блондина, которого, как ему показалось, он уже видел. Только сейчас на нём был не деловой костюм, а обычные светлые брюки и джинсовая крутка поверх тёмно-синего свитера, а волосы не были аккуратно зачёсаны и спадали на глаза, скрытые очками в прямоугольной оправе.       — Ты Джонс, верно? – уточнил блондин, глядя как-то сурово исподлобья.       — А ты Людвиг, если не ошибаюсь? – ответно уточнил Альфред.       — Не ошибаешься, – с той же серьёзностью согласно кивнул Байльшмидт. – Хотя тебя представили тогда иначе.       — Да… – Джонс неловко провёл ладонью по шее. – Можно просто Альфред, – когда Людвиг не продолжил говорить, а просто взял со стола меню, Джонсу стало как-то неловко от тишины и в принципе от этой встречи. – И… зачем ты здесь?       — Брат попросил присмотреть за тобой, – с равнодушием ответил Байльшмидт, вызвав шок у Альфреда. – Чтобы ты не наделал глупостей.       — Что? – непонимающе воскликнул Джонс. – Ему-то какое дело? Я не нуждаюсь в надсмотрщике.       — Он пообещал Брагинскому, что присмотрит за тобой, – оторвав взгляд холодных голубых глаз от меню, серьёзно сказал Людвиг. – А так как я сейчас несильно загружен делами, он попросил об этом меня, так как никому сейчас не доверяет.       Альфред сник от услышанного, нервно сжав одну ладонь в другой. Иван даже своего делового партнёра попросил присмотреть за ним, чтобы с ним всё было в порядке, настолько он о нём беспокоится. А что он может сделать в ответ? Он уже думал о том, чтобы, если всё-таки полиция настигнет его и дойдёт дело до суда, выступить там свидетелем, но…       — Даже не думай о том, о чём подумал, – словно бы прочитав мысли, строго сказал Байльшмидт, нахмурив тонкие брови. – Я не буду тебя обманывать и давать какие-то пустые надежды, поэтому расскажу, что знаю.       Такие уверенные заявления напрягли Джонса.       — Да, он в руках полиции, около двух часов назад ворвались к нему в дом и увели в наручниках, – заговорил Людвиг, сложив руки на столе, опёршись на них и посмотрев Альфреду точно в глаза. – Нет, ты не сможешь что-то изменить, можешь сделать только хуже. Да, попытаться быть свидетелем на стороне защиты – это плохая идея. Ты эмоционально неустойчив и слишком к нему привязан, то есть заинтересованное лицо. Сторона обвинения только надавит на тебя и получит выгоду для себя. Мой тебе совет: сделай то, о чём тебя попросили. И постарайся быть сейчас с теми, кто тебе близок. У тебя есть родители? Кто-то из родных?       — Нет, – отведя хмурый взгляд, фыркнул Джонс.       — Неужели прям совсем никого нет? – немного удивился Байльшмидт. – Дяди, тёти, сёстры, братья?       — С тёткой я не поддерживаю отношения, а старшего брата даже в глаза не видел за всю жизнь, – с каждым вопросом всё больше начиная злиться, раздражённо бросил в ответ Альфред.       — Есть повод познакомиться с ним и встретиться, – настаивал на своём Людвиг. – Тебе сейчас пригодится любая поддержка. Но самую необходимую поддержку дают только родные. Это я говорю, основываясь на своём опыте. Пусть мой брат кажется глупым и несобранным, легкомысленно ко всему относящимся, но, если бы не его помощь и поддержка, я бы не стал тем, кем являюсь. Именно благодаря ему я научился всему, что умею.       Джонс отвёл расстроенный взгляд. Возможно он и прав, но Альфред очень не хотел связываться с тёткой, чтобы узнать номер телефона брата. Да и честно ли это будет по отношению к брату, искать с ним связи только для того, чтобы иметь какую-то моральную поддержку в тот момент, когда сам он лишился любимого человека. Причём не какого-то там человека, а мужчины, до недавнего времени являющегося авторитетом в преступном мире. Тяжело вздохнув, Джонс опустил голову, не зная, как ему поступить. Байльшмидт, видя его переживания и терзания, только снисходительно посмотрел на него и ненадолго отошёл в сторону стойки заказов, а вернулся с чизбургером, поставив его перед Альфредом, но обратно своё место занимать не стал. Джонс непонимающе посмотрел на тарелку перед ним, а потом перевёл такой же взгляд на Людвига.       — Поешь, а то я аж здесь слышу, как у тебя в животе урчит, – посоветовал Байльшмидт, заметив, как Альфред отвёл неловкий взгляд. – Не засиживайся допоздна и не ходи переулками. Я по мере возможности буду приглядывать за тобой. Брат сказал, что, чем сможет, окажет помощь Брагинскому, поэтому тебе лучше не вмешиваться. А тебе всё же рекомендую прислушаться к моему совету.       Не говоря слов прощания, на этом Людвиг решил оставить Джонса одного, направившись к выходу из заведения. Проследив за ним удивлённым взглядом, Альфред как-то тоскливо посмотрел на стоящий перед ним в тарелке чизбургер. В памяти тут же промелькнули кадры из воспоминаний о том, как Иван готовил для него, пока он раненный был прикован к постели. Нескоро теперь ему доведётся попробовать домашнюю стряпню Брагинского, которой он его баловал.       Чтобы немного отвлечься от гнетущих мыслей, Джонс достал из кармана джинсов телефон и открыл список контактов, выбрав один из них и достаточно долго в нерешительности пялясь на имя контакта. Уж очень ему не хотелось созваниваться с тёткой и слушать её надменный тон. А ведь ей придётся рассказать хотя бы краткую предысторию того, что случилось. Но с другой стороны, а не плевать ли ему на мнение тётки? Ведь Байльшмидт прав. Стоит всё-таки хотя бы попытаться выйти на связь с братом, ведь сейчас на ближайшее будущее у него никого не осталось. Друзей и тех, как оказалось, у него нет. Единственный друг, которого он считал таковым, теперь для него и не друг вовсе. Он не хотел считать Кику своим врагом, но друзьями они точно перестали быть после того, что случилось в ресторане Хонды, будь он неладен.       В итоге, взяв себя в руки, Альфред решительно выдохнул и нажал на кнопку вызова, приложив телефон к уху. Лишь после того, как в трубке прозвучали два гудка, Джонс подумал о том, что уже, наверное, немного поздно звонить, ведь, если верить часам, висящим над стойкой заказов, уже был девятый час. Поэтому он захотел сбросить вызов, но тут гудки прервались и в трубке послышался недовольный женский голос:       — Кто это?       А ведь Альфред уже успел забыть, что поменял номер. Хотя что-то ему подсказывало, что у тётки и старый его номер не был сохранён, ведь зачем он ей. Она никогда ему не звонила и не интересовалась его жизнью. Если и были какие-то звонки, то только через посредников, вроде куратора из колледжа, и только ради того, чтобы упрекнуть, отчитать и прочитать нотации.       — Тётя Мадлен, это я, Альфред, – неохотно ответил Джонс, понимая, что раз уж позвонил, то нужно поговорить.       — Альфред? – уточнила женщина, будто не поняла, о ком идёт речь.       — Твой племянник, Альфред Джонс, – закатив глаза от раздражения, пояснил Джонс.       — Ах ты, балбес! – очевидно узнав говорящего, завопила в трубку тётя Мадлен, что Альфред аж зажмурился и отвёл телефон от уха. – Тебя где носило почти два месяца?! Как из колледжа отчислили, он пропал с концами! Даже не сподобился сообщить тому, кто помог ему в этот колледж попасть! А теперь ему хватает наглости звонить мне, да ещё и так поздно!       — Могла бы для разнообразия сохранить мой номер и сама позвонить, узнать, жив ли я вообще, – недовольно хмыкнул Джонс, скривив кислую мину.       — Что тебе надо? – проигнорировав сказанное ранее, раздражённо спросила женщина. – Денег попросить хочешь? Ничего я тебе не дам! Раз учиться не способен, иди и работай!       — Не нужны мне твои деньги, старая ты гусыня! – не выдержал Альфред, повысив тон и впервые назвав тётю так, как он называл её только за глаза.       — Как ты назвал меня, недоносок?! – пусть этого и не было видно, но, судя по тону, женщина начала закипать.       — Просто скажи мне номер моего брата, это всё, что мне от тебя нужно, – выдохнув в попытке успокоиться, требовательно сказал Джонс.       — Чего это я тебе должна его номер давать? – с подозрением в голосе уточнила тётя Мадлен. – Я не позволю тебе испортить своим влиянием моего мальчика.       — И ты считаешь это нормальным и справедливым?! – рявкнул на тётку Альфред, боковым зрением словив осуждающий взгляд со стороны персонала кафе. – Ты разделила родных братьев с детства по своей прихоти и не даёшь нам нормально общаться, пряча его от меня, как будто он хрустальный! А меня ты небось считаешь хуже уголовника? Я просто хочу поговорить с ним по телефону, хоть немного узнать его. Хоть это ты можешь нам позволить?       В трубке возникла тишина. Джонс уже начал беспокоиться, что чересчур погорячился, и тётка сейчас просто бросит трубку, не желая продолжать разговор, но тут…       — Что это вдруг ты им заинтересовался так неожиданно? Раньше ты не проявлял такой настойчивости для общения с ним, – смягчившимся тоном, любопытно поинтересовалась женщина. – У тебя что-то серьёзное произошло?       — Тебя не касается то, что происходит в моей жизни, – только фыркнул в ответ Альфред.       — Касается. Я за тебя в ответе. По крайней мере, ещё ближайшие два года, – холодным тоном возразила тётя Мадлен. – И я исполню обещание перед покойной сестрой. Жаль только, что один из её сыновей оказался таким…       — Так ты дашь мне его номер или нет? – прервал уже было начавшееся очередное оскорбление Джонс, выжидающе нахмурившись.       Снова в трубке возникла тишина, прервавшаяся смиренным вздохом.       — Есть, где записать? – сдалась женщина.       Альфред быстренько нашёл у себя в кармане куртки маленький блокнот с ручкой, которые носил по привычке, так как раньше его работа предполагала занесение некоторых записей. Снова тяжело вздохнув от нахлынувших воспоминаний, Джонс раскрыл блокнот, положив его на стол, и взял ручку, приготовившись писать.       — Диктуй, – решительно сказал Альфред.       Тётя Мадлен размеренно продиктовала номер телефона, напомнив, что это канадский номер, и звонок на него обойдётся недёшево. Джонс же в ответ сухо поблагодарил женщину за беспокойство, но заверил её, что как-нибудь сам разберётся и справится. Напоследок его тётя, к удивлению самого Альфреда, попросила его быть осторожным и больше не пропадать так надолго. Вряд ли это было беспокойство или проявление заботы с её стороны, но Джонс всё же пообещал, что больше её не побеспокоит ни своими выходками, ни своим присутствием. Поэтому, не желая больше продолжать разговор, Альфред поспешил его закончить. Сбросив вызов, он посмотрел на экран телефона и стал неуверенно вводить полученный от тётки номер брата, чтобы сохранить его в списке контактов. Пока Джонс его записывал, он размышлял о том, как бы начать разговор с батом, с которым они не виделись с младенчества. Тётка говорила ему, что это его старший брат, но Альфред не знал его возраста, надеясь лишь на то, что он старше настолько, чтобы хоть немного помнить самого Джонса.       Как только номер был сохранён, Альфред ещё какое-то время смотрел на имя. Когда их родители погибли, тётя Мадлен разделила братьев, Джонса отправив в интернат, а его брата официально усыновила, дав ему свою фамилию. Почему она так хотела, чтобы они были разделены? И почему она так возненавидела Альфреда с самого детства? Он не знал ответы на эти вопросы. Но может быть брат сможет пролить свет на эти тайны. И когда Джонс уже собрался позвонить, его отвлёк телевизор, висящий на кронштейне возле стойки заказов. Официантка по просьбе одного из посетителей, пожилого мужчины, сидящего в другом конце помещения, переключила музыкальный канал на канал новостей и сделала больше громкость. Сразу же из динамика телевизора раздался голос ведущего:       — А теперь к последним новостям Бостона на сегодняшний день от нашего корреспондента Джил Дэвис. Джил, как дела в городе? Можем ли мы сегодня спать спокойно?       — Добрый вечер, Эдвард, – на экране телевизора кадр переключился на девушку-корреспондента на фоне моста Уэстерн-авеню. – Да, денёк сегодня выдался насыщенным. Для начала, этим утром в бостонском метро на зелёной ветке в районе станции Конференц-центр Хайнса произошло короткое замыкание, из-за чего движение встало на два часа на всей ветке, пока неполадку не устранили. Несколько человек получили лёгкие травмы из-за резкой остановки состава, но ничего серьёзного, – пока женщина рассказывала новость, фоном показывали кадры из упомянутого места. – Также в международном аэропорту Логан были задержаны несколько рейсов из-за ухудшения погодных условий над Атлантикой. Всем, ожидающим длительных рейсов, были предоставлены напитки и места для отдыха, – опять локация сменилась на озвученную местность. – Сегодня министр образования провёл открытую встречу со студентами Гарварда, ответив на особенно наболевшие вопросы молодых людей касательно урезания размера стипендии и повышения стоимости обучения. Встреча прошла в довольно дружественной атмосфере, однако некоторые студенты устроили одиночные пикеты, выражая своё недовольство. С ними будет проведена беседа полицией об административной ответственности и вынесены предупреждения, – теперь на экране телевизора промелькнули кадры, демонстрирующие прошедшую встречу министра со студентами, а также величавое здание Гарварда, в который Альфред когда-то мечтал поступить на учёбу. – Кстати говоря о полиции. И это самая громкая новость на сегодня. Полицией был арестован известный бизнесмен и владелец сети ресторанов «Белый Кардинал» Иван Брагинский, – в этот момент Джонс резко перевёл взгляд на экран телевизора, увидев кадры, как Ивана под руки выводят двое полицейских из машины и ведут в сторону полицейского участка. – Ему предъявляются обвинения в организации преступной группировки, сбыте наркотических веществ, организации эскорт-услуг и вооружённом нападении на японский ресторан владельца Кику Хонды. Мы получили некоторые комментарии от начальника полиции округа.       — Мы раньше никогда не подозревали этого человека хоть в чём-то из того, что прокуратура ему предъявила в обвинении, – на экране возникло изображение начальника полиции, стоящего за трибуной с микрофоном. – Но мы получили из анонимного источника неопровержимые доказательства в виде записей с камер видеонаблюдения, бухгалтерских учётов и банковских операций.       — А вы не думаете, что этого человека могли подставить, отправив Вам эти сведения? – справедливо заметила корреспондентка, берущая интервью. – Всё-таки в бизнесе конкуренция подразумевает устранение соперника.       — Специалисты занимаются подтверждением подлинности полученной информации, – согласно кивнул в ответ мужчина в полицейской форме. – Пока это будет происходить, мистер Брагинский будет находиться под арестом. Если подлинность улик будет подтверждена, сторона обвинения будет добиваться высшей меры наказания.       — Спасибо за ответ, – учтиво отозвалась корреспондентка, и кадр вновь переключился на неё. – Вот такие вот новости, Эдвард. Можно сказать, что сегодня Бостон может спать спокойно.       — И правильно, не сажать их надо, а убивать! – разразился гневной тирадой тот самый пожилой мужчина, что попросил включить новости, пригрозив кулаком в сторону телевизора. – А то, смотри-ка, понаехали к нам, набили себе карманы, а как за руку поймали, на наши налоги их содержать?! Нет уж!       Официантка лишь закатила глаза и неодобрительно покачала головой, вновь переключив канал на музыкальный. Решив уделить внимание ещё одному посетителю, который так и сидел возле окна, девушка подошла к нему, удивившись, что он сидит, уронив голову на сложенные на столе руки.       — Мистер, с вами всё хорошо? – учтиво поинтересовалась официантка, слегка потеребив Альфреда за плечо.       Он ничего не ответил, только слегка кивнул в жесте согласия. Девушка осмотрела так и нетронутый чизбургер и недопитый кофе.       — С едой что-то не то? – обеспокоенно спросила официантка.       — Нет, – Джонс в этот момент поднял голову, тут же отвернувшись к окну. – Извините. Можете принести ещё чашку американо?       — Эту чашку можно забрать? – девушка удивлённо приподняла брови, глянув на недопитый напиток.       — Да, он уже остыл, – небрежно бросил в ответ Альфред, так и глядя в окно.       Официантка лишь пожала плечами и забрала со стола чашку с остатками холодного кофе, собравшись налить свежий и горячий взамен. Когда девушка ушла, Джонс снял очки и прикрыл ладонью глаза, чтобы скрыть проступившие слёзы. Высшая мера наказания… это смертная казнь. Из всех перечисленных обвинений и половина не являлась правдой. Наверняка Ольга постаралась за счёт Ториса и Эдуарда, чтобы нарыть всё необходимое и сфабриковать так, чтобы выдать это за достоверность. Даже если так называемые специалисты и найдут среди улик подделки, некоторые из них наверняка являются подлинными, что всё равно станет поводом, чтобы впаять немалый срок.       От осознания собственного бессилия Альфред не знал, что ему делать и как быть. Всякое желание связаться с братом куда-то улетучилось. Не может он с такими эмоциями, как сейчас, пытаться выйти с ним на связь. Но с другой стороны, сейчас ему нужно с кем-то поговорить, отвлечься, чтобы попросту не свихнуться или просто не совершить какую-нибудь глупость. Поэтому он всё-таки решил попробовать позвонить, надеясь лишь на то, что тётка не сильно повлияла на характер брата и не вылепила из него свою невыносимую копию. А также на то, что он не ложится спать слишком рано. Выбрав номер брата в списке контактов, Джонс нажал кнопку вызова и приложил телефон к уху. Вслушиваясь в гудки, Альфред пытался избавиться от остатков слёз и дрожи, из-за которой голос может дрогнуть во время разговора. Вскоре гудки прервались, и из динамика раздался до странности знакомый голос:       — Алло?       — Мэтью Уильямс? – уточнил Джонс, надеясь, что тётка не обманула его и дала верный номер.       — Да, – ответил ему удивлённый голос.       — Меня зовут Альфред Джонс, – решил сразу представиться Альфред, не рассчитывая, что брат хотя бы знает его имя. – Я…       — Альфред?! – теперь в голосе Мэтью послышалось неприкрытое изумление. – Это правда?       — Да… – теперь уже удивился Джонс, начиная нервничать.       — Я так рад, что ты позвонил! – с радостным придыханием выпалил Уильямс. – Рад наконец услышать твой голос!       — Ты знаешь обо мне? – недоверчиво спросил Альфред, на мгновение отвлёкшись на официантку, принёсшую ему горячий кофе.       — Конечно знаю, – с той же радостной интонацией продолжил Мэтью. – Тётя Мадлен рассказывала о тебе, но говорила, что ты не хочешь общаться. Поэтому я так удивился, но и очень рад!       — Вот ведь старая кошёлка… – мимо трубки буркнул в сторону Джонс. – Вовсе нет, я всегда хотел с тобой общаться, но она мне этого не позволяла. Боялась, что я испорчу тебя своим влиянием.       — Что за глупость? – возмущённо проговорил Уильямс. – Ты же мой родной брат. Я так давно хотел с тобой пообщаться. Встретиться с тобой.       — Я тоже… очень хочу с тобой встретиться… – в последний момент Альфред заставил себя поджать губы, чтобы не сказать «особенно сейчас». – Мне всё это время так не хватало кого-то близкого, с кем можно поговорить, поделиться переживаниями, провести время вместе.       — Слушай, у меня есть идея! – как-то возбуждённо воскликнул Мэтью, из-за чего Джонс чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Ты же в Америке живёшь, верно?       — Ну да, в Бостоне, – не понимая, что задумал брат, просто подтвердил Альфред.       — Я давно хотел побывать в Америке, но достойного повода не подворачивалось, – затараторил Уильямс, а на фоне что-то загромыхало. – Ага! Нашёл!       — Что? – совсем впав в ступор, насторожился Джонс.       — Загранпаспорт, – довольно ответил Мэтью. – Я возьму в университете академический отпуск и приеду к тебе на недельку. Сможем увидеться, пообщаться, сходить куда-нибудь вместе. Как тебе мысль?       — Было бы здорово, – улыбнулся в ответ Альфред.       — Отлично! – всё тем же радостным тоном провозгласил Уильямс. – Напиши мне сообщением свой точный адрес, а я завтра схожу на кафедру и подам заявление. Правда это будет небыстро. Пока я соберу все подписи, получу разрешение и куплю билеты… Только где-то через неделю смогу приехать.       — Мэт… – Джонс на мгновение прижал ладонь к губам, снова почувствовав дрожь, предвещающую очередные слёзы. – Спасибо тебе. Я так рад, что смог с тобой связаться. Что ты мне ответил и хочешь приехать. Я дождусь твоего приезда. Буду ждать с нетерпением.       — Я тоже очень рад наконец познакомиться с тобой, Альфред, – довольно хихикнув, ответил Мэтью. – Держи связь со мной и больше не пропадай. Мне сейчас нужно подготовить эссе по учёбе, поэтому не могу долго говорить. Но мы обязательно ещё созвонимся. Можем даже завтра в то же время.       — Хорошо, – согласился Джонс, мягко улыбнувшись. – Не сиди допоздна.       — Давай, пока, – напоследок сказал Уильямс и отключил вызов.       Такого Альфред не ожидал. Его брат оказался таким отзывчивым, таким открытым. И Джонс был благодарен ему за все инициативы, а также за то, что он помог ему хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей хотя бы на мгновение этим пусть и недолгим, но таким живым разговором. На сегодняшний день ему хватило впечатлений и переживаний, что Альфред чувствовал себя просто отвратительно, и даже такое описание будет преуменьшением. Однако он ничего не мог больше сделать. Теперь ему остаётся только ждать. Ждать, когда приедет Мэтью. Ждать, когда станет что-то известно про Ивана. Ждать, когда Гилберт и Людвиг предпримут какие-то действия. И роль ожидающего его категорически не устраивала, но какая-либо дальнейшая инициатива с его стороны может плохо кончиться и только навредить. И осознание этого не вызывало ничего, кроме уныния.       Выпив всё-таки кофе, который тоже уже успел остыть, и через силу съев чизбургер, который ему купил Байльшмидт, Джонс расплатился за весь кофе, который успел заказать, и решил отправиться на квартиру, которая на время станет его вынужденным домом. И когда он добрался до квартиры, Альфред осмотрительно запер дверь на все замки и даже на цепочку, которой раньше никогда не пользовался, даже если она была в наличии, после чего прошёл в комнату и лёг на кровать, даже не раздеваясь. Глядя в потолок, Джонс думал о том, как бы кто-нибудь другой поступил на его месте. Возможно кто-то другой решил бы забыть обо всём, постарался вычеркнуть из жизни последние пару месяцев и попытался построить заново свою жизнь. Но он не смог бы так поступить. Он искренне полюбил Брагинского и не желал вычёркивать его из своей жизни, даже допуская безнадёжность некоего ожидания и возможности всё исправить. Если дело дойдёт до крайности, он готов был рискнуть всем, но лишь бы попытаться как-то изменить ситуацию к лучшему. Хоть как-то повлиять на исход. Невольно проведя кончиками пальцев по губам, Альфред пообещал самому себе быть сильным. Выдержать эти испытания, что подкинула им жизнь, и выполнить обещание, данное Ивану.              

***

      С событий того дня прошла неделя, и эта неделя выдалась очень напряжённой для многих. Но именно для Брагинского эта неделя выдалась очень изматывающей. Всю неделю его мучали допросами, угрожали и испробовали почти все методики допроса, разве что к пыткам не прибегали, хотя силу пару раз применяли. Из-за этого сейчас Иван испытывал всепоглощающее чувство апатии. Его уже не беспокоила жёсткая кровать одиночной камеры, в которую его посадили, доводящее до диареи питание тюремной столовой, ярко-оранжевая тюремная роба, которая резала глаза, особенно когда в одном помещении собиралось множество людей, одетых в эти одинаковые робы апельсинового цвета. Он был измотан и морально истощён. Исходя из всех допросов, которые с ним провели, Иван сделал вывод, что на лучший исход рассчитывать не придётся. Его дело стараются как можно скорее замять, а от него избавиться, чтобы глаза не мозолил.       Сейчас Брагинский сидел на кушетке, подобрав на неё ноги, и невидящим взглядом смотрел куда-то в угол камеры, думая только о том, как там Джонс. Всё ли с ним хорошо, сделал ли он то, о чём он его просил? Только мысль о его благополучии заставляла Ивана проявлять хоть какие-то признаки жизни, а глаза приобретать некоторую ясность.       Неожиданностью, выводящей из состояния транса, стал удар дубинкой по прутьям камеры. Охранники в тюрьмах не особо отличаются деликатностью…       — Брагинский, на выход, – скомандовал охранник, ключом отпирая дверь камеры.       — Опять допрос? – устало спросил Иван, однако, не рассчитывая получить ответ, больше обращая вопрос к самому себе.       — С тобой хочет поговорить адвокат, – к удивлению Брагинского ответил охранник, намёком кивнув ему на руки.       — Адвокат? – поразился Иван, послушно протянув охраннику руки, после чего на запястьях сомкнулись наручники. – У меня ведь нет адвоката.       — Вот его об этом и спросишь, – безразлично фыркнул охранник, толкнув Брагинского в спину, заставив идти впереди.       Иван не стал больше ничего говорить или спрашивать, понимая, что ему ничего не скажут, а на вопросы начнут огрызаться. Почему-то тюрьма заставляет терять человеческий облик и превращает в животных именно тех, кто должен следить за преступниками, что ещё раз натолкнуло Брагинского на мысль, что во всех людях живёт некой внутренний монстр, который берёт верх в определённых обстоятельствах.       Хоть общение с адвокатами и другими посетителями происходило у заключённых по процедуре свиданий в специально оборудованных помещениях, где заключённые находились за пластиковой стеной, отделяющей их от посетителей, под надзором охраны, и общаться они могли через телефонные трубки, но Иван сразу понял, что ведут его не туда. Почему-то привели его в уже привычную допросную комнату с серыми стенами, тусклым освещением, железным столом и неудобными стульями, стоящими по разные стороны стола. Здесь ещё никого не было. Охранник заставил Брагинского занять один из стульев, надавив ему на плечо, и расстегнул наручники, сняв их с запястий, после чего покинул помещение. Иван недоверчиво обернулся в сторону двери, чрез которую вышел охранник, и раздражённо потёр запястья от оставшихся на них красных следов из-за железных браслетов.       Вскоре через эту же дверь вошёл мужчина в деловом костюме, очевидно тот самый адвокат. Он подошёл к столу, положил на него папку с какими-то документами, после чего занял свободный стул. Брагинский впервые его видел. Мужчина средних лет и среднего роста с каштановыми чуть длинными волосами, необычными аметистовыми глазами, скрытыми за стёклами овальной формы очков без оправы. Как раз поправив эти самые очки на переносице, мужчина открыл папку с документами и мельком пробежался по ним взглядом, после чего поднял глаза на Ивана.       — Добрый день, мистер Брагинский, – поставлено деловым тоном сказал адвокат.       — А вы сами-то кем будете? – настороженно поинтересовался Иван, нахмурившись.       — Меня зовут Родерих Эдельштайн, и я буду представлять ваши права в суде в качестве стороны защиты, – представился адвокат, только больше удивив Брагинского.       — Но у меня нет средств на адвоката, – с подозрением высказал аргумент Иван.       — Не волнуйтесь, – невозмутимо успокоил его Родерих. – Мои услуги уже оплатил Гилберт. Выдернул меня аж из Германии, чтобы я помог вам.       — Гилберт? – Брагинский поразился услышанному, ошарашенно округлив глаза. – Почему…       — Мой кузен вам очень симпатизирует и хочет помочь своему другу, – выключив профессиональный режим, мягко ответил Эдельштайн.       — Я определённо этого не заслужил… – тяжело вздохнув, Иван опёрся руками на стол и уныло опустил голову.       — Очевидно, Гилберт иного мнения, – Родерих усмехнулся и принялся доставать документы из папки. – У нас не так много времени, а ведь нужно обсудить ваше будущее. Вы ведь понимаете, что участь ваша незавидна?       — Я это понимал с самого начала, – согласно кивнул Брагинский.       — Дело осложняется тем, что прокурор подкуплен и будет гнуть обвинительную линию самыми жёсткими и грязными методами, – взялся за разъяснения Эдельштайн. – Несмотря на явную подделку некоторых улик, прокурор будет настаивать на их достоверности и подленности. Дело хотят закрыть как можно скорее и добиться максимального результата. Который будет не в вашу пользу.       — Есть какие-то предложения, которые могут как-то повлиять на процесс? – нахмурившись, безнадёжно спросил Иван.       — Вы ведь сами имеете лицензию юриста и должны понимать, что у вас есть один единственный козырь, который можно использовать в защите, – слегка склонив голову на бок, намекнул Родерих.       — Моё российское гражданство, – сразу догадался Брагинский, согласно кивнув.       — Я и мои помощники постараемся максимально разоблачить улики, являющиеся подделкой, но даже этого будет недостаточно. Некоторые улики, к сожалению, являются действительными, опровергнуть их будет очень сложно, – с сожалением сообщил Эдельштайн, перекладывая листы документов, среди которых Иван заметил выписки из банков и копии договоров. – К тому же к процессу хотят подключить Садыка Аднана, который пошёл на сделку со следствием и согласился дать показания на стороне обвинения. Поэтому полностью вас оправдать не получится.       — Я понимаю, – Брагинский усмехнулся, подумав о том, что Ольга умудрилась даже уже находящегося в тюрьме мужа использовать в своих целях. – Значит, мой единственный шанс – это обратиться к российскому посольству.       — Верно, – согласно кивнул Родерих. – Если вы согласитесь, то я буду строить свою стратегию защиты на минимализации последствий и требовании о процедуре экстрадиции, так как по местному законодательству вам грозит смерть. Но должен вас предупредить. Это будет всё равно, что депортация, без возможности возвращения, вы больше никогда не сможете посетить Соединённые Штаты. К тому же это не значит, что вам удастся полностью избежать наказания. В России вас всё равно будет ждать тюремный срок. Но, по моим исследованиям стало ясно, что в России вам грозит небольшой срок в сравнении со Штатами.       Иван задумался над услышанным. Никогда больше не сможет посетить Америку. Никогда не увидит Альфреда… Но если он откажется от такой возможности, что толку от того, что он окажется в тюрьме в Штатах, и всё равно не сможет увидеть Джонса. Альтернатива такая себе. Однако если он окажется на родине, там отмотает небольшой срок, у него ещё будет шанс как-то связаться с Альфредом, хоть как-то выйти с ним на связь. Если он сможет найти его, и если он сам не устанет ждать… Эти мысли снова загнали Брагинского в уныние, из-за которого он совсем отчаялся и осознал, что выбора у него особого-то и нет.       — Хорошо, – согласился Иван, смиренно кивнув.       — Простите, но это единственный шанс свести потери к минимуму, – видя состояние Брагинского, виновато оправдался Эдельштайн.       — Я всё понимаю, не нужно извиняться, – отрицательно качнул головой Иван, подняв решительный взгляд. – Спасибо вам за помощь. Без вашего участия мне грозила бы смертная казнь. Так что вы правы. Нужно попытаться свести потери к минимуму.       — Я рад, что вы это осознаёте и принимаете мою помощь, – Родерих с готовностью кивнул и принялся собирать документы обратно в папку. – Я уже подал ходатайство о передаче мне материалов дела для изучения. Суд будет примерно через две недели.       — Так быстро? – хмыкнул Брагинский.       — Как я сказал, дело хотят поскорее закрыть, считая вашу вину заочно доказанной и отправить вас в камеру для эвтаназии, – встав из-за стола, Эдельштайн поправил костюм и строго прищурил глаза. – Но я приложу максимум усилий, чтобы этого не случилось.       — Спасибо вам, – Иван благодарственно улыбнулся и кивнул.       Родерих кивнул ему в ответ и, забрав с собой документы, направился к выходу из помещения. Вскоре и за Брагинским пришёл охранник, чтобы сопроводить его обратно в камеру. И когда он уже оказался в ней, Иван снова сел на кушетку и откинулся спиной на стену, запрокинув голову. Решение, которое предложил Эдельштайн, было пусть и не лучшим, но единственным вариантом, при котором получится хоть как-то оправиться от произошедшего. Брагинский совсем не торопился умирать, ему очень не хотелось на тот свет, когда он считай только начал жить. За эту возможность он был обязан Байльшмидту, который в очередной раз показал, что такое настоящий друг. За возможность жить, за, пусть и слабую, надежду, что он сможет снова быть вместе с Джонсом. Единственным вопросом, мучающим Ивана, теперь стал тот, а будет ли Альфред ждать его? Нужен ли он будет ему потом? Захочет ли он его хотя бы увидеть, если появится такой шанс? Эти вопросы в будущем станут причиной бессонных ночей для Брагинского. На очень длинное количество ночей…              В тоже самое время Джонс дожидался приезда брата, уже приехав в аэропорт Логан и стоя на парковке рядом с мотоциклом. Уильямс написал ему в последнем сообщении, что вещей возьмёт с собой минимум, максимум дорожный рюкзак, поэтому Альфред решил встретить его на мотоцикле, чтобы прокатить с ветерком, пока погода позволяет. На вопрос о том, как он его узнает, Мэтью ответил загадочной фразой «Ты точно меня узнаешь».       Несмотря на то, что Джонс всячески старался сфокусировать свои мысли на брате и возможности провести с ним время, он не переставал думать об Иване. Каждый день он листал новости города в Твиттере, смотрел выпуски новостей в Ютубе, пытаясь узнать хоть что-то о том, что происходит с Брагинским. В один из дней Джонс захотел попробовать навестить его в тюрьме, но эту попытку буквально на корню только на стадии поиска нужного места пресёк Байльшмидт, причём не младший, а старший. Гилберт строго отчитал его в тот день и велел не соваться в происходящее, пообещав, что поможет всем, чем сможет. С тех пор Альфред не видел ни одного из братьев-немцев. Хотя, вполне вероятно, что кто-то из них, скорее всего Людвиг, незаметно присматривал за ним. Поэтому Джонс оставил попытки как-то повлиять на происходящее и постарался довериться Байльшмидту и поверить в его слова об оказании помощи, надеясь, что он сможет хоть как-то изменить ситуацию к лучшему.       Оставив мотоцикл на парковке, Альфред отправился к зданию аэропорта в зону прибытия, так как по времени самолёт уже должен был приземлиться. Это подтвердило сообщение, пришедшее на телефон, где Уильямс написал, что они приземлились, и он скоро будет, так как багажа у него нет. Приняв новость, Джонс уже оказался в здании аэропорта, пройдя досмотровую зону, в очередной раз задавшись вопросом о том, как он должен узнать Мэтью без каких-либо описаний внешности притом, что раньше они не виделись.       Когда из зоны получения багажа стали появляться первые прибывшие, Альфред невольно напрягся. Всё-таки он до сих пор переживал. Пусть он пытался морально подготовиться к этой встрече, но так до конца и не избавился от волнения грядущего личного знакомства с братом. И вот из-за раздвинувшихся дверей зоны вручения багажа вышел парень лет двадцати на вид в джинсах, кроссовках и куртке ярко-красного цвета с водоотталкивающей поверхностью и белым мехом на капюшоне. За спиной у него был походный рюкзак, но больше Джонса поразило то, что этот парень был в точности как он сам, за исключением некоторых отличий. Волосы немного светлее и чуть длиннее с прямым пробором, кожа бледнее, глаза аметистового цвета за очками овальной формы. От шока Альфред попросту онемел и остолбенел. А вот Уильямс его сразу заметил и радостно улыбнулся, кинувшись навстречу.       — Альфред, привет! – буквально кинувшись на Джонса, Мэтью крепко обнял его.       А Альфред пребывал в крайней степени ступора, поэтому не сразу сообразил, что его буквально стиснули в объятиях, но, моргнув несколько раз, чтобы заставить мозг работать, он как-то неловко ответил, тоже обняв брата.       — Привет, Мэт, – отстранив Уильямса от себя, Джонс внимательно его осмотрел. – Так мы… двойняшки. Ты знал это и не сказал мне?       — Хотел, чтобы для это стало сюрпризом, – невинно прищурился Мэтью, поправив лямки рюкзака на плечах.       — Да уж, тебе удалось меня удивить, – беззлобно усмехнулся Альфред, взяв брата под локоть и поведя за собой. – Ты предупредил тётю, что приезжаешь ко мне?       — Нет, ей лучше не знать об этом, – Уильямс хихикнул и как-то неловко почесал щёку.       — Если она узнает, скажет, что я тебя испортил, – покачав головой, Джонс со злорадной улыбкой хмыкнул. – Ты на неделю?       — На две, – отогнув два пальца на левой руке, довольно ответил Мэтью.       — А проблем с учёбой не будет? – обеспокоенно поинтересовался Альфред, уже выйдя на улицу и направившись к парковке.       — Всё в порядке, я сдал всё необходимое заранее, поэтому не стоит беспокоиться, – успокоил его Уильямс, идя следом. – Нужно, наверное, вызвать такси?       — Не нужно, мы своим ходом, – улыбнувшись, Джонс отрицательно покачал головой.       — Пешком что ли? – поразился Мэтью, округлив глаза и нервно хихикнув. – Я, конечно, люблю походы, но это перебор, особенно после перелёта.       — Да нет же, – засмеялся Альфред, добравшись до мотоцикла и отключив сигнализацию. – Мы поедем своим ходом.       — Какой крутой! – с восхищением воскликнул Уильямс, жадным взглядом осматривая мотоцикл. – Он, наверное, стоил кучу денег! Ты так много зарабатываешь?       — Это… был подарок, – поникшим тоном признался Джонс, что сразу приметил Мэтью. – На, надевай. Поедем ко мне, оставим твои вещи, а потом можем прогуляться.       Альфред передал Уильямсу второй шлем, а сам надел другой и сразу залез на мотоцикл, вставив ключ в скважину зажигания. Такая смена настроения вызвала интерес со стороны Мэтью, но он решил пока что не настаивать на разговоре, видя, что Джонс старается этого избежать. Поэтому он просто с той же улыбкой натянул шлем на голову, сел на пассажирское сидение позади Альфреда и обхватил его руками за талию, чтобы держаться во время поездки.       С самого начала Уильямс был в восторге от поездки на мотоцикле, ведь Джонс пусть и не лихачил, но местами ехал достаточно быстро, из-за чего поездка действительно выдалась с ветерком. К счастью, погода тоже этому способствовала, сегодня было солнечно, ни одной тучи и намёка на дождь, температура ещё не сильно низкая, а сама дорога заняла достаточно времени, чтобы получить максимум впечатлений. Пока они ехали, Мэтью осматривал город, стараясь прочувствовать его, чтобы быть ближе к тому месту, где живёт его брат. Когда-нибудь он пригласит его к себе и тоже устроит экскурсию по родному городу.       Когда они вдвоём добрались до места, где Альфред снимает квартиру, он оставил мотоцикл на парковке и повёл Уильямса за собой, чтобы он оставил рюкзак дома, без которого наверняка будет легче совершать прогулку, и предложил пройтись по городу, заглянуть в кафе и перекусить. Мэтью не повременил уточнить, кто ему сделал такой дорогой подарок, но Джонс ускользнул от ответа, переведя тему в другое русло. Пока что он не хотел говорить с Уильямсом об Иване, потому что считал, что незачем только приехавшего брата нагружать такой информацией, да и они ещё недостаточно хорошо знают друг друга. Как Мэтью отнесётся к тому, что Альфред влюблён в другого мужчину? Не все воспринимают это спокойно, кто-то принимает такую новость в штыки и скоропостижно прекращает общение. И Джонс не хотел, чтобы брат от него отвернулся, ведь он хотел, чтобы он был для него не просто братом, но и близким другом. Со временем, возможно, он признается ему во всём, но лучше сейчас не торопить события. Его будущее итак писано вилами на воде, не хотелось ещё и мутить эту воду, бросая в неё камни.       

      

***

      Благодаря приезду брата Альфред смог немного отвлечься. Он старался проводить с ним всё время и никуда не отпускать одного. И он радовался тому, что Уильямс оказался таким словоохотливым. Он больше рассказывал о себе, а Джонс только больше провоцировал его на рассказы, задавая наводящие вопросы. Ведь ему самому не очень хотелось рассказывать о своём малоприятном детстве, проблемах в школе, а затем в колледже. Зато он узнал, что у них с Мэтью во многом схожие вкусы как по части одежды, так и в пище, что он учится в университете на ветеринара, так как очень любит животных и хочет помогать братьям нашим меньшим, когда им плохо или их не понимают их собственные хозяева. Сам он признался, что не очень любит общество людей, животные в этом отношении проще и искренней.       Насчёт отношения Уильямса к однополым парам Альфред так и не смог сделать вывод из разговоров и наблюдений, но понял, что сам Мэтью предпочитает общество девушек, хоть и сам пока не состоит ни в каких отношениях. Как он сам сказал, ему сейчас не до этого, учёба отнимает слишком много времени. Именно поэтому Джонс так и не решился ничего рассказать брату о своих отношениях, осмотрительно перед его приездом спрятав фото с прикроватной тумбы подальше в шкаф с одеждой. Отношениях? Есть ли они у него теперь? Хотелось верить, что есть шанс вернуться к тому, что было, и Альфред старался не терять этой веры.       А Уильямс стал замечать за братом, что тот довольно часто сидит в телефоне. Сначала он подумал, что Джонс как типичный парень своего возраста, как и многие другие его сверстники, залипает в соцсетях, общается на расстоянии с многочисленными друзьями и играет в игры. Но потом понял, пусть Альфред и старался делать это украдкой, чтобы не привлечь внимание, что он в основном просматривает местные новости. Неужели в городе происходит что-то такое, что привлекает к себе такое пристальное внимание? Один раз подслушав новости с Ютуба, которые смотрел Джонс, Мэтью не услышал в них ничего примечательного, обычные ежедневные сводки о том, что произошло в последние сутки. Это были единственные моменты, когда Альфред становился сосредоточенным и внимательным, в остальное время он был беззаботным и весёлым, общительным и дружелюбным. Но только Уильямс не догадывался, что многое из этого Джонс делает через силу, чтобы не портить настроение и впечатление ему.       Так они провели полторы недели вместе, общаясь и узнавая друг друга лучше, ходя по разным заведениям, паркам и музеям, останавливаясь для перекуса в небольших кафешках, а то и вовсе беря еду навынос, чтобы перекусить у берега озера, сидя на лавочке. Мэтью был счастлив, проводя время с братом, осознавая, что и он рад его компании. Но что-то не давало Уильямсу покоя. Осознание, что с Альфредом что-то не так. Он мало ел, плохо спал, был каким-то встревоженным, находясь в больших скоплениях людей и стараясь держаться ближе к Мэтью. А также он не хотел оставаться в одиночестве, поэтому оставлял Уильямса одного на очень короткие промежутки времени. И Мэтью хотел понять, что происходит, а также по возможности помочь.              Однажды вечером, когда они вернулись в квартиру с очередной прогулки и вместе поужинали, Уильямс решил, что надо бы поговорить с Джонсом, попытаться понять, что с ним происходит. После ужина Мэтью вызвался добровольцем помыть посуду, а Альфред, взяв с собой телефон, отправился в комнату. Уильямс уже догадался, потому что смог отследить по времени, что Джонс пошёл посмотреть очередные новости, которые показывали в одно и то же время в прямом эфире в виде трансляции на Ютубе. Потратив буквально пару минут на то, чтобы вымыть две тарелки и кружки, Мэтью закрутил вентиль смесителя и вытер руки об полотенце, решив пойти и сейчас поговорить с братом о его состоянии и каких-то внутренних переживаниях, которые он упорно скрывает.       Войдя в комнату, являющуюся спальней, так как она была одна в квартире, Уильямс уже открыл было рот, чтобы позвать Альфреда и привлечь к себе внимание, как неожиданно заметил, что тот чересчур напряжённо вслушивается в слова корреспондента из новостей:       — Ну и последняя по событийности, но не по важности новость, – послышался из динамика телефона женский голос корреспондента, и Мэтью решил послушать, не привлекая к себе внимания. – Сегодня вечером завершилось судебное заседание над бизнесменом Иваном Брагинским, которого обвиняют в серьёзных преступлениях. Судебный процесс проходил за закрытыми дверями, поэтому само заседание, к сожалению, застать не удалось. Как позже выяснилось из источника, связанного с этим процессом, закрытый формат был из-за вмешательства российского посольства. Стало известно, что обвиняемый имеет двойное гражданство и уже шесть лет находится в розыске российских спецслужб. Сторона обвинения боролась за максимальный срок на территории США, но в итоге была задействована процедура экстрадиции, инициированная адвокатом обвиняемого. Теперь он будет депортирован из страны без права на возвращение с полной конфискацией имущества и блокировкой банковских счетов. Также адвокату удалось опровергнуть многие пункты из обвинения, доказав их сфабрикованность и предвзятость работы стороны обвинения, однако теперь мистеру Брагинскому грозит судебное разбирательство на территории России. Это были последние новости за эти сутки.       Уильямс не понимал, в чём состоит важность этой новости, но понял, что для Джонса она имеет большое значение, так как, когда эфир закончился, он выронил телефон из рук, весь задрожал и зажал рот обеими ладонями. Уже решив обозначить своё присутствие, Мэтью подскочил к Альфреду, сев рядом с ним и взяв за плечи.       — Ал, что случилось? – обеспокоенно спросил Уильямс. – Что это за новости, и почему они тебя так ошарашили?       Только сейчас Джонс осознал, что брат был здесь и слышал эти новости. Чтобы не порушить тот образ, который он сформировал за эти полторы недели специально ради него, Альфред попытался взять себя в руки, но так долго скрываемые и подавляемые чувства взяли верх над ним. Он попросту разрыдался. Совсем растерявшись от такого поведения, Мэтью не знал, как реагировать, но единственное, что он смог сейчас сделать, это крепко обнять брата, прижав его к себе.       — Расскажи мне, – ненавязчиво попросил Уильямс, удерживая рыдающего Джонса в своих объятиях. – Я ведь видел, что с тобой что-то не так, но ты скрывал это и не хотел говорить. Расскажи, тебе станет легче.       Всхлипнув и попытавшись унять дрожь, Альфред слегка отстранился, неуверенно посмотрев брату в глаза, увидев в его взгляде тревогу и обыкновенное желание помочь.       — Кто тот человек из новостей? – кивнув на упавший на покрывало телефон, спросил Мэтью. – Твоё состояние связано с ним?       — Как ты отреагируешь, узнав, что твой брат любит мужчину, которого обвинили в тяжких преступлениях? – решив уже не скрывать, ответно спросил Джонс, глядя невидящим взглядом куда-то себе на колени.       — Тот мужчина… – поразился Уильямс, заметив, что брат нервно поджал губы и зажмурился, словно ожидал от него худшей реакции. – Эти обвинения – правда?       Уточняющий вопрос поразил Альфреда. Мэтью не стал его упрекать, навязывать какую-то мысль, а просто решил понять происходящее. Поэтому Джонс решил ему довериться и рассказать обо всём. В течение нескольких минут он рассказывал о том, как познакомился с Иваном, как поначалу не доверял ему и даже боялся его, как был ошарашен, когда понял, что он и правда общается с преступниками и имеет с ними дела. А потом, умолчав о некоторых подробностях, рассказал о том, как узнал его лучше, понял, какой он на самом деле человек, как понемногу стал проникаться к нему чувствами, о том, как его ранили, как Брагинский его выхаживал, и как они стали близки. День, когда он в последний раз видел Ивана, Альфред рассказал подробно, ничего не утаивая.       — Он не заслужил этого… – подытожил Джонс, нервно сжав в ладонях покрывало. – А теперь… я, возможно, никогда его не увижу…       Уильямс слушал, не прерывая рассказ. Конечно, его немного шокировало известие, что брат предпочитает мужчин, да ещё и связался с довольно опасным человеком. Но также он видел, что Альфред искренен в своих чувствах, что он действительно переживает и боится. Поэтому Мэтью не собирался его упрекать и уговаривать отречься от собственных чувств. Наоборот, он хотел предложить ему помощь.       — Ты сказал, что он оставил тебе сбережения, чтобы ты смог поступить на учёбу, – вспоминая рассказ Джонса, неожиданно сказал Уильямс.       — Да, он хотел, чтобы я получил нормальное образование, – подавленно согласно кинул Альфред.       — У меня есть к тебе одно предложение, – со всей серьёзностью уверенно начал Мэтью. – Давай ты переберёшься ко мне в Виннипег и будешь жить со мной. В этом году ты уже не поступишь в колледж или университет, но в следующем году можешь попробовать поступить ко мне в университет Манитобы. Там много факультетов и специальностей, на которые можно обучиться. Наверняка тебе что-нибудь приглянется. Сосредоточишься на учёбе и не будешь один, я буду рядом. Я помогу тебе.       — А как же тётя Мадлен? Разве она согласится, чтобы мы жили вместе? – с сомнением спросил Джонс.       — А разве я могу тебя оставить одного? – строго нахмурился Уильямс. – У меня ещё будет с ней отдельный разговор о том, что она обманывала меня все эти годы. Но я тебя не брошу. Тем более теперь, когда я узнал, как ты жил, и что с тобой произошло.       Говоря откровенно, Альфред совершенно не ожидал такого проявления поддержки от брата. Чтобы он пошёл наперекор тёте, которая заменила ему мать, чтобы он согласился жить с братом, у которого хватает своих проблем, но которые он готов разделить с ним и помочь их пережить. Поэтому Джонс почувствовал, как в глазах снова предательски защипало. Обхватив Мэтью за шею руками, Альфред обнял его, стараясь подавить слёзы.       — Спасибо, Мэт… Я рад, что ты у меня есть… – прохрипел Джонс, уткнувшись лицом в плечо брата.       — Да ладно тебе, Ал. Мы ведь не чужие люди, единственная родня друг у друга. Поэтому ты мог мне сразу обо всём рассказать, – утешительно, но с лёгкой обидой в голосе ответил Уильямс. – Давай, пока я здесь, мы с тобой вместе займёмся оформлением загранпаспорта для тебя, а потом я тебя встречу у себя. Помогу обустроиться, получить вид на жительство, поступить на учёбу. А как закончишь учёбу, сможешь дальше решить для себя, что будешь делать.       Альфред не ответил и просто согласно кивнул, не выпуская брата из объятий. Так они и сидели в обнимку несколько минут, пока Джонс окончательно не успокоился, после чего Мэтью предложил лечь спать пораньше, чтобы с утра тоже встать не слишком поздно и заняться делами. Альфред с ним согласился и смирился с предложенным планом. Ведь сейчас он уже ничего не мог сделать. Только выполнить данное обещание.       Так как Джонс рассказал Уильямсу всё, а тот не стал его осуждать, он решил больше не прятать фото, которое ранее убрал подальше, дабы не возникало вопросов и подозрений. Мэтью естественно заинтересовался фотографией и попросил разрешения её посмотреть, отметив что, раз уж на то пошло, у Альфреда хороший вкус в выборе партнёра. Эти слова польстили и одновременно смутили.       Все эти дни братья спали на одной кровати, так как больше спальных мест в квартире не было, но Джонс всё время держался подальше, смещаясь почти на самый край кровати, чтобы опять же не дать Уильямсу поводов подозревать его в чём-то. Но в этот раз он попросился лечь вместе поближе, а Мэтью не просто без колебаний согласился, но ещё и обнял Альфреда, понимая, что ему сейчас очень не хватает элементарной тактильности из-за чувства одиночества. И вот так, уже засыпая в объятиях брата, Джонс подумал о том, что выполнит обещанное, но для себя он уже многое решил далеко наперёд, имея долгосрочные планы. Теперь Альфред дал обещание самому себе, что ни за что не сдастся и добьётся всего, что запланировал. И обязательно снова встретится с Брагинским. Будь то Россия или край Света, он найдёт его, когда сможет самостоятельно твёрдо стоять на ногах. Даже если на это потребуется несколько лет.