Камни прошлого

Июнь. 1996 год. -Министерство магии желает вам приятного вечера, — произнес женский голос. Дверца телефонной будки распахнулась; Гарри, а за ним и Невилл с Полумной вывалились наружу. Тишину, царящую в атриуме, нарушал только ровный шум воды в золотом фонтане — это журчали струи, изливающиеся в бассейн из палочек чародея и волшебницы, кончика стрелы кентавра, острия гоблинской шляпы и ушей эльфа-домовика. -Пойдем, — тихо сказал Гарри, и все мы семеро двинулись в конец зала. Я и Гарри шагали впереди. Он нажал ближайшую кнопку со стрелкой вниз, раздался лязг, и кабина появилась в поле нашего зрения почти мгновенно. С грохотом, отдавшимся эхом, разъехались золотые решетки, и мы шагнули внутрь. Гарри ткнул пальцем в кнопку с цифрой девять, решетки с лязгом сомкнулись, и лифт, натужно гремя, пополз вниз. Лифт остановился, прохладный женский голос сказал: «Отдел тайн», и решетки разошлись в стороны. Мы выбрались в коридор, где все было неподвижно — только легкий порыв ветерка, поднятого лифтом, колыхнул пламя ближайших факелов. -Идем, — шепнул Гарри и повел нас по коридору. Прямо за ним шла я и Полумна, она озиралась по сторонам с чуть приоткрытым ртом. -Погодите, — сказал Гарри, останавливаясь в нескольких шагах от двери. — Может... может, кому-нибудь из нас лучше побыть здесь... и в случае тревоги предупредить... -И как же ты услышишь наш сигнал? — подняв брови, спросила Джинни. -К тому моменту ты можешь оказаться за милю отсюда. — подхватила я. -Мы пойдем с тобой, Гарри, — сказал Невилл. -И нечего терять время, — твердо добавил Рон. Он снова обернулся к двери, пошел вперед. Мы очутились в просторной круглой комнате. Все здесь было черным, даже пол и потолок; вокруг всей комнаты через равные интервалы были расположены одинаковые черные двери без ручек и табличек, а между ними горели синим пламенем свечи в канделябрах. Их холодный мерцающий свет, отражаясь на гладком мраморном полу, делал его похожим на темную воду под ногами. -Кто-нибудь, закройте дверь, — тихо попросил Гарри. Я закрыла дверь, а в голове думала о Теодоре и о том, что он скажет мне, когда я вернусь...если вернусь. Раздался низкий рокочущий звук, и свечи на стенах поехали в сторону. Круглая комната вращалась. Я схватилась за Джинни думая, что и пол у нас под ногами начнет двигаться, но этого не произошло. Однако стены завертелись так быстро, что на несколько секунд синие огоньки вокруг нас слились в сплошные полосы наподобие неоновых ламп; затем, так же внезапно, рокот стих и все снова замерло в неподвижности. -Чего это она? — боязливо спросил Рон. -Наверное, это для того, чтобы мы забыли, в какую из дверей вошли, — негромко сказала Джинни. Я поняла, что она права. Теперь опознать выход было не легче, чем найти крохотного муравья на черном, как антрацит, полу. Мало того — туда, куда нам нужно было попасть, тоже могла вести любая из дюжины одинаковых дверей вокруг. -Как же мы выберемся? — с тревогой спросил Невилл. -Пока что это неважно, — решительно сказал Гарри, сжимая палочку еще крепче, чем раньше. — Нам не понадобится уходить отсюда, пока мы не найдем Сириуса... -Только не вздумай его звать! — взволнованно сказала Гермиона. -Куда теперь, Гарри? — спросил Рон. -Я не... — начал Гарри. Потом сглотнул. — Во сне я проходил от лифта к двери в конце коридора и попадал в темную комнату — вот в эту самую, а потом в следующую, где вроде как... играют блики. Надо проверить несколько дверей, — поспешно добавил он. — Я узнаю нужную комнату, когда увижу ее. Пошли. Мы направились к двери, которая теперь находилась прямо напротив. Положив левую руку на ее прохладную блестящую поверхность, Гарри поднял палочку, чтобы его не застали врасплох, затем толкнул дверь. Она легко распахнулась. После полумрака, царившего в первой комнате, свет люстр, низко висящих на золотых цепях в этом длинном прямоугольном помещении, показался мне очень ярким. Комната была практически пуста, если не считать нескольких столов и огромного стеклянного аквариума, который занимал самую ее середину, — наполненный темно-зеленой жидкостью, он был так велик, что все мы свободно могли бы в нем искупаться. Приглядевшись, я заметила, что в аквариуме лениво плавают какие-то жемчужно-белые комья. -Что это за штуки? — прошептала я. -Не знаю, — сказал Гарри. -Может, рыбы? — предположила Джинни. -Вододышащие личинки! — возбужденно сказала Полумна. — Папа говорил, что в Министерстве выращивают... -Нет, — сказала Гермиона каким-то странным голосом. Она подошла к аквариуму и всмотрелась внутрь через стекло. — Это мозги. -Мозги? — сказала я с отвращением. -Да... Интересно, что они с ними делают? Действительно, теперь, когда я глядела на них с близкого расстояния, ошибки быть не могло. Зловеще поблескивая, они то выплывали из глубин зеленой жидкости, то снова скрывались из виду, похожие на скользкие головки цветной капусты. -Пойдем отсюда, — сказал Гарри. — Это не та комната. Надо проверить другую дверь. -Здесь тоже есть двери, — заметил Рон, обводя рукой стены. -Во сне я выходил из темной комнаты и сразу попадал во вторую, — сказал он. — По-моему, надо вернуться и попробовать оттуда. Мы снова вернулись во тьму круглой комнаты; теперь вместо синих огненных полос перед моими глазами плавали призрачные комья мозгов. У меня, наверное, тоже так плавать они будут, когда меня увидит Теодор. -Стойте! — вдруг сказала Гермиона, когда Полумна уже собиралась закрыть за собой дверь помещения с аквариумом. — Флагрейт! Она взмахнула палочкой, и на двери появился огненный крест. Стоило двери закрыться за нами, как вновь раздался низкий рокочущий гул и стены снова начали быстро вращаться, однако теперь на фоне тусклых синих полос появилась широкая, яркая красно-золотая. Когда все опять затихло, огненный крест не потух — он по-прежнему указывал им, из какой двери мы только что вышли. -Молодец, — сказал Гарри. — Ладно, давайте проверим эту... Он снова пересек комнату и толкнул противоположную дверь, держа палочку наготове; мы последовали за ним. Новая комната, прямоугольная и слабо освещенная, была больше последней, а пол ее спускался вниз ступенями, образуя огромную каменную яму футов двадцати в глубину. Мы стояли на самой верхней из этих крутых каменных ступеней, или скамей, амфитеатром идущих вокруг всей комнаты. На дне ямы возвышалась каменная платформа, а на ней — каменная же арка, покрытая трещинами, такая древняя и ветхая на вид, что непонятно было, как она еще не рассыпалась в пыль. Проем арки, стоящей на платформе без всяких дополнительных опор, был закрыт изорванным черным занавесом; несмотря на полную неподвижность холодного воздуха вокруг, этот занавес еле заметно колыхался, словно до него только что дотронулись. -Кто здесь? — спросил Гарри, спрыгивая на следующую скамью. Никто ему не ответил. -Осторожно! — шепнула Гермиона. -Сириус? — снова подал голос Гарри. -Такой благоразумный. — шепнула я и спустилась к этой арке за Гарри. На этот раз он говорил тише, поскольку был совсем близко. У меня было очень странное чувство — будто по ту сторону занавеса, прямо за аркой, кто-то стоит. Сжав палочку как можно крепче, я и Гарри стали боком пробираться вдоль платформы, но там никого не оказалось: мы снова увидели изорванный черный занавес, только с другой стороны. -Пойдемте, — окликнула нас Гермиона, спустившаяся до середины амфитеатра. — Тут что-то не так. Лучше уйдем отсюда. Вид у нее был испуганный — гораздо более испуганный, чем в предыдущей комнате, где плавали мозги. Моих ушей только что достигли странные звуки. Это был слабый шепот или ропот, словно по ту сторону занавеса тихо переговаривались какие-то люди. -Что вы говорите? — спросил Гарри так громко, что его слова эхом прокатились по всему помещению. -Никто ничего не говорил, Гарри! — сказала Гермиона, шагнув к нему. -Кто-то шепчет там, сзади, — сказал он, нахмурившись, и чуть отодвинулся от нее, не давая взять себя за руку. -Это ты, Рон? -Я здесь, дружище, — отозвался Рон, появляясь сбоку от платформы. -Неужели вы ничего не слышите? — удивленно спросил Гарри. -Я тоже их слышу, — сказала я, подойдя к ним с другой стороны. Я не сводила глаз с колеблющегося занавеса. — Там, внутри, кто-то есть! -Что значит «внутри»? — осведомилась Гермиона, спрыгивая с нижней скамьи. Она говорила гораздо более сердито, чем того требовала ситуация. — Там нет никакого «внутри» — это просто арка, туда никто не поместится. Хватит, Гарри, пойдем отсюда... Она схватила его за локоть и потянула, но он не послушался. — Гарри, мы пришли сюда ради Сириуса! — сказала она высоким, напряженным голосом. Мы отступили от платформы на несколько шагов и с трудом оторвали взгляд от занавеса. -Пошли, — сказал он. -О чем я тебе и... ну ладно, идем! — сказала Гермиона и первой начала взбираться по каменным ярусам. По другую сторону амфитеатра стояли Джинни с Невиллом — они тоже смотрели на занавес, как загипнотизированные. Без единого слова Гермиона взяла за руку Джинни, а Рон — Невилла; потом они решительно повели их по ступеням вниз и вместе с ними поднялись обратно к двери. Еще раз закружились и замерли стены. Гарри распахнул следующую дверь. -Вот оно! Когда глаза привыкли к блеску, я увидела, что со всех сторон на меня смотрят циферблаты часов — большие и маленькие, стоячие и настенные, они висели между книжных полок и покоились на столах, расставленных вдоль всей комнаты, так что их деловое неумолимое тиканье наполняло ее, точно звуки шагов крохотной марширующей армии. Танцующий, переливчатый свет исходил от высокого стеклянного сосуда куполообразной формы, стоявшего в дальнем конце комнаты. -Сюда! Гарри быстро зашагал по узкому проходу между рядами столов, направляясь прямо к источнику света. -Ой, смотрите! — воскликнула Джинни, когда мы приблизились к нему, и показала в самый центр хрустального сосуда. Там, в искристом потоке, мерцало крошечное яйцо, сверкающее, как драгоценный камень. Постепенно всплывая, оно раскололось, и из него появился колибри, который вознесся на самый верх; но потом воздушные течения понесли птичку вниз, и ее перышки снова обвисли и стали мокрыми, а у самого дна сосуда она вновь исчезла в яйце. -Вот оно, — снова сказал Гарри. — Нам сюда... Мы достали палочки. Гарри повернулся к двери и толкнул ее. Дверь открылась. Мы наконец нашли то, что искали, — зал, высокий, как в соборе, где не было ничего, кроме бесконечных стеллажей с маленькими, пыльными стеклянными шариками. Кое-где к полкам были прикреплены зажженные канделябры, и шарики тускло блестели в их лучах. Здесь, как и в круглой комнате, свечи тоже горели синим пламенем. В зале было очень холодно. Мое тело покрылось мурашками. -Ты говорил, нам нужен девяносто седьмой, — прошептала Гермиона. -Да, — шепнул в ответ Гарри и поглядел на крайний стеллаж в ближнем ряду. Там, под канделябром с горящими синим огнем свечами, поблескивали серебряные цифры — тройка рядом с пятеркой. -По-моему, надо идти вправо, — прошептала я, вглядываясь в полумрак. — Да... вон пятьдесят четвертый ряд... -Держите палочки наготове, — тихо предупредил Гарри. Мы украдкой двинулись вперед, по дороге загляды­вая в длинные проходы между рядами стеллажей, дальние концы которых тонули в кромешной тьме. Под каждым стеклянным шариком, лежащим на полке, был приклеен крохотный пожелтевший ярлычок. Некоторые шарики испускали зловещее красноватое сияние, другие были темны и безжизненны, как перегоревшие лампочки. -Девяносто семь! — прошептала Гермиона. -Он должен быть где-то здесь, — прошептал Гарри, каждую секунду ожидавший увидеть в темноте скорчившуюся на полу фигуру Сириуса. — Вот-вот дойдем... мы уже совсем близко... -Гарри, — осторожно окликнула его Гермиона, но он не захотел ей отвечать. -Кажется... где-то... здесь, — сказал он. Тут никого не было. Нас окружала гулкая, пыльная тишина. -Гарри, — снова сказала Гермиона. -Чего? — буркнул он. -Я... я не думаю, что Сириус здесь. -Ты видел это? — спросил Рон. -Что? — повторил Гарри, но на этот раз с жадным нетерпением — Ну? — мрачно спросил Гарри. -Тут... тут твое имя, — сказал Рон. На маленьком шарике тонким, почти неразборчивым почерком была написана дата — примерно шестнадцать лет тому назад, — а под ней стояло: С. П. Т.- А. П. В. Б. Д. Темный Лорд и (?)Гарри Поттер -Это пророчество... Дедушка рассказывал. — сказала я. Гарри снял стеклянный шарик с полки и вгляделся в него. Но ровным счетом ничего не произошло. Мы обступили Гарри, наблюдая за тем, как он счищает прилипшую к шарику пыль. И тут, прямо за нашими спинами, раздался голос. Кто-то сказал спокойно, чуть растягивая слова: -Очень хорошо, Поттер. А теперь повернись, медленно и без глупостей, и отдай его мне. Черные силуэты, возникшие неизвестно откуда, обступили нас слева и справа, отрезав все пути к бегству; глаза блестели сквозь прорези капюшонов, с десяток палочек с горящими кончиками были направлены прямо нам в сердце. Джинни ахнула от ужаса. Рядом со мной стоял мужчина. Я помню его запах. Он аккуратно держал меня за локоть. -Дай его мне, Поттер, — с расстановкой повторил голос, и его обладатель, Люциус Малфой, протянул к Гарри руку ладонью вверх. Мы были в ловушке, и на каждого из нас приходилось по двое противников. -Ну же, Поттер, — снова сказал Малфой. -Где Сириус? — спросил Гарри. Несколько Пожирателей смерти рассмеялись. Затем грубый женский голос, принадлежащий одной из неясных фигур слева от Гарри, сказал с мрачным торжеством: -Темному Лорду известно все! -Все, — эхом откликнулся Малфой. — А теперь дай мне пророчество, Поттер! -Я хочу знать, где Сириус! -«Я хочу знать, где Сириус!» — передразнила его женщина. Пожиратели смерти сузили свой крут, так что от нас их отделяла всего какая-нибудь пара шагов. Свет их палочек слепил мне глаза. -Вы схватили его, — сказал Гарри. — Он здесь, я знаю -Дай мне пророчество, Поттер. -Я знаю, что Сириус здесь, — сказал Гарри. — Я знаю, вы его схватили! -Пора бы тебе понять разницу между сном и явью, Поттер, — сказал Малфой. — Отдай мне пророчество, иначе мы пустим в ход палочки. -Это была ловушка... - выдохнув прошептала я. Рука мужчины на секунду сжала мой локоть. -Пожалуйста, — сказал Гарри, поднимая свою собственную палочку на уровень груди. Не задумываясь я подняла палочку, а затем тоже самое сделал Рон, Гермиона, Невилл, Джинни и Полумна. Но Пожиратели смерти медлили с нападением. -Если ты отдашь мне пророчество, никто не пострадает, — холодно сказал Малфой. -Ну да, конечно! — сказала я. — Он даст вам это... пророчество. И вы спокойно отпустите нас всех по домам — так, что ли? -Кто это посмел влезть в разговор? — заговорила женщина. -Ну вы же влезаете... Меня зовут Диана... Диана Слизнорт. -Чтож.. Если бы ты была не родственником этому жалкому старичку, то я бы действительно заинтересовалась в тебе. -Жаль.. Очень жаль. А я уже думала вы меня научите чему-нибудь. Женщина шагнула вперед, отделившись от своих собратьев, и стащила с головы капюшон. Азкабан иссушил лицо Беллатрисы Лестрейндж — оно стало худым и похожим на череп, но глаза ее сверкали лихорадочным, фанатическим блеском. -Значит, будем сопротивляться? — спросила она. Ее грудь быстро поднималась и опускалась. — Прекрасно. Возьмите эту девчонку, — приказала она Пожирателям смерти, которые стояли рядом. — Пусть посмотрит, как мы пытаем девчонку. Я сама этим займусь. Мужчина схватил меня сильнее, будто защищая. -Только попробуйте напасть на любого из нас, и оно разобьется, — сказал Гарри Беллатрисе. — Не думаю, что ваш хозяин будет доволен, если вы вернетесь к нему с пустыми руками. Или я не прав? Беллатриса не двинулась с места; не сводя с него глаз, она облизнула кончиком языка тонкие губы. -Ну, — сказал Гарри, — так что же это за пророчество, объясните! -Что за пророчество? — повторила Беллатриса, и ухмылка сползла с ее лица. — Ты шутишь, Гарри Поттер. -Вовсе нет, — сказал Гарри. — Зачем оно понадобилось Волан-де-Морту? Несколько Пожирателей смерти испустили тихое шипение. -Ты осмеливаешься называть его имя? — прошептала Беллатриса. -А что? — отозвался Гарри. — Да, мне совсем нетрудно называть его Волан... -Замолчи! — взвизгнула Беллатриса. — Как ты смеешь произносить его имя своим нечестивым ртом, как смеешь ты осквернять его своим гадким языком полукровки, как... -Разве вы не знаете, что он тоже полукровка? — спросила я. У Гермионы, стоящей рядом, вырвался тихий стон. -Ваш Волан-де-Морт? Да, его мать была ведуньей, зато отец — маглом! Или он наврал вам, что он чистокровный волшебник? — подхватил Гарри. - ОСТОЛБЕ... - НЕТ! Из палочки Беллатрисы Лестрейндж вырвался красный луч, но Малфой отклонил его, и заклятие угодило в полку слева от меня. Несколько стеклянных шариков разбилось. Две фигуры, перламутрово-белые, как привидения, и текучие, как дым, поднялись из осколков стекла на полу и разом заговорили. Их голоса смешались друг с другом, и за криками Малфоя и Беллатрисы можно было различить лишь обрывки их речей. -Когда наступит солнцестояние, придет новый... — сказала фигура старика с бородой. -Не нападай! Мы должны получить пророчество! -Он осмелился... как он смеет... — невпопад выкрикивала Беллатриса. — Паршивец... грязный полукровка... -ПОДОЖДИ, КОГДА ПРОРОЧЕСТВО БУДЕТ У НАС! — взревел Малфой. -И никто не придет после... — сказала фигура молодой женщины. И обе фигуры, вырвавшиеся из разбитых шариков, растаяли в воздухе. От них и от их прежних убежищ не осталось ничего, кроме осколков стекла на полу. -Вы еще не объяснили мне, что особенного в этом пророчестве, которое я, по-вашему, должен вам отдать, — сказал Гарри в надежде выиграть время. -Не вздумай шутить с нами, Поттер, — сказал Малфой. -Никаких шуток, — ответил Гарри. -Разве Дамблдор никогда не говорил тебе, что причина, по которой ты носишь шрам, спрятана в недрах Отдела тайн? — усмехнулся Малфой. -Я... что? — вырвалось у Гарри. — При чем тут мой шрам? -Так ты ничего не знаешь? — сказал Малфой со злобным восторгом. Пожиратели смерти засмеялись опять. -Значит, Дамблдор никогда не говорил тебе? — повторил Малфой. — Что ж, это объясняет, почему ты не пришел раньше, Гарри Поттер, — Темный Лорд удивлялся, отчего ты не прибежал со всех ног, как только он показал тебе во сне место, где спрятана эта причина. Ему казалось, что естественное любопытство заставит тебя явиться сюда, чтобы узнать все в точности... -Ах, вот как? — спросил Гарри. — Стало быть, он хотел, чтобы я пришел сюда и взял эту штуку? Зачем? -Зачем? — В голосе Малфоя прозвучало недоверчивое изумление. — Да затем, Поттер, что взять пророчество из Отдела тайн могут только те, о ком в нем говорится. Темный Лорд выяснил это, когда посылал других выкрасть его, а у них ничего не получалось. -Но зачем он хотел выкрасть пророчество обо мне? -О вас обоих, Поттер, о вас обоих... Ты никогда не задавал себе вопроса, почему Темный Лорд пытался убить тебя, когда ты был еще ребенком? -Значит, здесь уже давно хранилось чье-то пророчество о Волан-де-Морте и обо мне? — спокойно спросил он, глядя на Люциуса Малфоя и крепко сжимая в руке теплый стеклянный шарик. — И Волан-де-Морт заманил меня сюда, чтобы я взял его и отдал ему? Но почему он не мог прийти за ним сам? -Сам? — пронзительно воскликнула Беллатриса под хриплый смех черных магов. — Ты предлагаешь Темному Лорду явиться в Министерство, где так любезно игнорируют его возвращение? Предлагаешь ему отдать себя в руки мракоборцев, которые пока что убивают время на моего драгоценного кузена? -Ага, так он заставляет вас делать за него грязную работу! — сказал Гарри. Я заметила, что Гарри что-то задумал. И в последний момент на ухо мне начинает шептать Джинни, что на знак Гарри мы взрываем полки. -Сначала он посылал сюда Стерджиса... потом Боуда... -Очень хорошо, Поттер, очень... — медленно протянул Малфой. — Но Темный Лорд знает, что ты не ду... -ДАВАЙ! — завопил Гарри. Шесть разных голосов позади него воскликнули: «РЕДУКТО!» Шесть заклятий вылетели из палочек в шести разных направлениях, и полки соседнего стеллажа, в который мы угодили, разлетелись на куски; сотня стеклянных шариков взорвалась одновременно, и все огромное сооружение пошатнулось, а воздух сразу наполнился множеством молочно-белых фигур, и их голоса — эхо бог весть какого далекого прошлого — смешались со звоном бьющегося стекла и ломающегося дерева, когда щепки вместе с осколками дождем посыпались на пол... -Бежим! — крикнул Гарри, видя, что стеллаж угрожающе накренился и с его верхних полок скатываются все новые шарики. Он схватил Гермиону за мантию и потащил вперед, прикрываясь другой рукой от града обломков и осколков, которые сыпались сверху. Какой-то Пожиратель смерти метнулся к ним сквозь облако пыли, и Гарри сильно ударил его локтем в закрытое маской лицо; вокруг раздавались крики боли, кто-то визжал, полки с грохотом обрушивались друг на друга, и в этот шум вплетались обрывки речей провидцев, выпущенных на волю из своих шариков... Я узнала, что тот мужчина, который держал меня и которого ударил Гарри был Мистер Нотт. Отец Теодора. Пока все были увлечены ребятами, я подбежала к нему. Я отбивала шары, которые падали на нас. -Возьми... Возьми меня за руку. — он протянул мне руку. Через миг мы оказались в комнате с мозгами. -Больно? -Терпимо. -Давайте я вам помогу. У меня есть исцеляющие зелья от дедушки. Я ношу их с собой. Он кивнул. Пока я обрабатывала его раны, он говорил: -А ведь он в тебе не ошибся. Теодор любит тебя. Не предавай его любовь. Ты хорошая, я вижу. И за друзей горой и за него я думаю тоже. Я вижу в тебе мою жену. Добрая, отзывчивая, гордая, смелая. Я вижу, как он смотрит на тебя. С теплой, с любовью. Я тоже так смотрел на его мать. И ты точно также смотришь на него. Он изменился с тобой. Стал спокойным, счастливым. Спасибо, спасибо, что делаешь это с ним. Если я умру, то скажи ему, что я люблю его и горжусь им. Хоть и не показывал никогда этого. -Что вы, Мистер Нотт. Вы не умрете, раны не глубокие и тем более не смертельные. Я посидела с ним еще не много, а когда убедилась, что с ним всё будет хорошо пошла искать ребят. Открыв первую попавшию дверь я оказалась в той комнате с аркой. Там были ребята, Пожиратели смерти и... и Орден Феникса. Не задумываясь я подбежала и встала спина спиной к Тонкс. -У кого больше попаданий, тот победит. — стреляя заклинаниями говорила она. -Наказание — съесть блевательные батончики близнецов. — добавила я. Я уворачивалась от красных лучей, которые бросала Беллатриса Лестрейндж. -Протего! — кричала я. Мы вели счет попаданий с Тонкс. В один момент все остановилось. Беллатриса стреляла в Сириуса. -Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна! — воскликнул он, и его голос раскатился эхом по огромной комнате. Второй красный луч поразил его прямо в грудь. Улыбка еще не сошла с его уст, но глаза расширились от изумления. Казалось, Сириусу понадобилась целая вечность, что­бы упасть: его тело выгнулось изящной дугой, прежде чем утонуть в рваном занавесе, закрывающем арку. Я успела увидеть на его лице, лишь смесь страха и удивления — и в следующий миг он исчез в глубине древней арки. Занавес сильно колыхнулся, словно от внезапного порыва ветра, и сразу же успокоился опять. Раздался торжествующий клич Беллатрисы Лестрейндж, я думала что он вот-вот появится с другой стороны арки... Но Сириус не появлялся. -СИРИУС! — закричал Гарри. — СИРИУС! Он был уже на дне ямы и задыхался так, что болела грудь. Сириус должен быть совсем рядом, сейчас он, Гарри, вытащит его из-за занавеса... Но не успел он вскочить на платформу, как Люпин обхватил его сзади и удержал. -Ты ничего не можешь сделать, Гарри... -Помогите ему, спасите его, он ведь только что был здесь... -...слишком поздно, Гарри. -Сейчас мы его вытащим... - Гарри яростно извивался, пытаясь вырваться, но с Люпином было не так-то легко сладить. -Ты ничего не можешь сделать, Гарри... ничего... его уже не вернуть. Сириуса больше нет. В руках у Малфоя оказался то самый шар, из-за чего все произошло. Не долго думая я нацелила палочку на пророчество и крикнула: -Акцио пророчество! Шар оказался у меня. А потом я случайно.... Или нет... Я уронила его. Он разбился и Люциус закричал. Он поднял палочку и хотел произнести заклинание, но его руку перехватил Люпин. -Крестницу мою трогать не надо. Малфой шмыгнул, а затем все Пожиратели смерти превратившись в черную тень растворились. -Ну как ты? — спросил мой крестный. -Хорошо. Я обняла его. -Ты молодец, что разбила его. Они бы не оставили нас в покое, будь шар у нас. Люпин дружил с моей мамой, даже был влюблен в неë. Но она выбрала моего отца. Он пережил с ней всё, развод, болезнь. Как только мама забеременела мной, она сразу решила, что моим крестным будет Римус Люпин. Выбравшись из объятий я обнаружила, что в комнате не было Гарри. -А где Гарри? — спросила я. -Он убежал за Белатриссой. Не волнуйся, с ним Дамблдор. Мы вышли на улицу. Фестралы всë еще стояли и ждали нас. Мы сели на них и полетели в Хогвартс. Я даже не успела попрощаться и спросить как себя чувствует Римус сейчас, после того, как потерял последнего друга. На крыльце стояли Теодор и Лилит. Увидив меня они побежали ко мне. Теодор обнял меня так сильно и так крепко, что мои внутренние органы сжались. Лилит сделала тоже самое. В миг их улыбки пропали. -Я оставлю вас одних, но я буду ждать тебя в комнате. — она ушла. Теодор перевел взгляд на меня: -Ты хоть думала о последствиях, когда пошла в этот лес? Когда полетела в Министерство магии, когда сражалась с Пожирателями? Ты хоть думала обо мне, о Лилит, о бабушки и дедушки? Если бы с тобой что-то случилось?! Диана! Это было неразумное решение! Отец мне всë рассказал. Спасибо, что не оставила его. Но я обижен на тебя. Ты поступила эгоистично, но в одно время горжусь твоей смелостью. Он потянулся, чтобы обнять и поцеловать меня. Но я отодвинулась. -Почему ты мне наврал?! Волан-де-морт возродился! Он был там, в министерстве! Ты смотрел мне в глаза и врал! -Я делал это ради твоей безопасности! -Ради какой безопасности?! — мой голос перешёл на крик. — Достаточно обезопасил меня? Молчишь... Я же доверился тебе, Теодор! А ты растоптал моë доверие! Может быть и о любви ты тоже врал?! -Я не врал! Я и вправду люблю тебя! -А я не верю тебе! Не верю ни единому твоему слову. -Диана! Постой! Я бросилась бежать. Бежала, куда глаза глядят. И вот я уже стояла на астрономической башни и смотрела на звезды. Слезы текли по моим щекам. -Мам, почему все так сложно? Мне трудно без тебя. Я слишком рано лишилась твоей любви. Мне не хватает твоих советов, объятий, поцелуев в щеку. Неужели я всегда буду несчастной?! -Всегда, но это будет не долго. Я узнала этот голос. Повернув голову и увидела его... Кормака. -Что тебе нужно? -Мне?! Тебя! — он покрутил в руках палочку. — Но моей ты уже не будешь.. Ты же выбрала Его. -И не жалею. -Так что ты сейчас плачешь тогда? -Ну в отличии от тебя меня не унижают, не бьют, не насилуют и не доводят до самоубийства. Он посмеялся. -По смелее стала... Почему так мне не отвечала? -Так у тебя ответ один. Удар, секс, прощай. -Так ты меня провоцировала. Ты виновата в этом. Нужно было слушать своего мужчину. -Ха-ха-ха... Мужчину?! Шутить научился наконец-то. -Ну... Сейчас посмеемся. Он направил на меня палочку и проговорил: -Круцио! Я упала извиваясь на полу. Всë тело поразила сильная боль. Невыносимая боль. Я кричала и задыхалась в собственных слезах. Он снова делает мне больно. Кормак поднял меня за горло, чтобы я села. -Смешно? — спросил он. Я улыбнулась. -Хмм.. Очень. — я плюнула в него. Моя слюна стекла с его носа. Он ударил меня. Из носа и губы потекла кровь. А затем снова направил на меня палочку. Он смеялся пока я кричала. Все по старому... Через 5 минут мне было все равно на боль. -Диана! Сквозь мокрые от слез глаз я увидела Теодора. Он побежал ко мне. Коснулся моей головы, а затем поднял свой взгляд на Кормака: -Ты чего, ублюдок! Еë посмел тронуть. Ты хоть знаешь, что я делаю с людьми, которые трогают мою женщину?! — он направил свою палочку на него. — Я убиваю. В зрачках я запомнила зеленый свет. После я ничего не видела. Только темноту. Я почувствовала прикосновения. Теодор аккуратно положил мою голову на свои колени. -Нет-нет-нет.. Диана! Дианочка! Милая! Ты слышишь меня. Сил хватило только, чтобы кивнуть. -Не бросай меня, я не смогу без тебя, слышишь? Я люблю тебя и я не дам тебе умереть. Он целовал каждый сантиметр моего лица. -Тео... — я коснулась его руки. — Я л... люблю т...еб...бя.. Силы покинули меня. Теодор обнял меня и закричал. -НЕТ! НЕЕЕЕТ! Я НЕ СМОГУ БЕЗ ТЕБЯ! ДИАНА! ПОЖАЛУЙСТА! Я ПРОШУ ТЕБЯ! АААА...... Я закрывала глаза любимой и нужной. В объятиях любимого человека. Последнее, что я почувствовала это его запах. Меда, ирисок, шоколада. Его горячие слезы смешались с моими. Моя кровь оставляла след на его коже и вещях. Его тело снова закрывала меня от всего мира. Он убаюкивал меня. Ветер обдумал моë лицо. В углу я увидела еë. Моя мама протягивает мне руку на еë глазах были слезы, а на губах улыбка. Теперь я чувствовала только еë запах.