Умри, моя Нагиса!

      Ни души в дремучем лесу. В одной рваной мешковине, босая маленькая девочка спасалась от опасности. Вся в побоях, она прокручивала в голове недавний ужас.       — Тебе нравится, рыжая плутовка?       Удар по лицу. Два перста с длинными ногтями схватили надутый от сильного возбуждения сосок. Крик. У малышки из глаз текли горькие слёзы, на правой груди был оторван сосок и её конец пускал алый ручей.       — Тебе нравится, признай это…       Жестокая палач держала в руке чьё то сердце. Облизав его, понюхала, полной грудью поглощая аромат, запах свежей плоти.       Мерзость. Там в особняке в одной кучи лежали примерно дюжина женских тел. Стены исписаны их кровью, на столе посуда с кишками, сердцами, печенью, желудки. Хрустальный бокал наполнен кровью девственницы и как ягода там плавал глаз.       — Ну чего ты убежала, глупая девчонка? Я везде найду тебя!       Острое лезвие ножа ударило в спину, Нагиса упала в сугроб. Чужая рука просунула пальцы в лоно, после туда поместилась кисть и мерзкая женская рука трахала бедную девочку!       — Шизума-Сан, кем вы стали? Остановитесь пожалуйста, за что убили тех девочек!!!       Орала бедняжка с каштановыми волосами. Лоно не занимавшейся ни разу любовью с мужчиной девочки сильно кровоточило. Нагиса билась в жуткой агонии, пыталась вырваться и бежать куда подальше от монстра, которого любила прежде. Вынув руку из лона, обезумевшая женщина вставила лезвие ножа в попу. Ковыряя там, она хрипло смеялась и ловила кайф.       — Моя девочка любит извращения, признаюсь секс и человечена очень вкусно и когда занималась с теми малышками любовью, трахала каждую нещадно и этим совершенным ножом отрезала по кусочку. Как приятно было смотреть в полные слёз и ужаса глаза подружек одной из моих любовниц, когда съедала её заживо…       Перевернув девчонку на спину, наносила удар за ударом в руки, бёдра, грудь и живот.       — Шизума…       Последний раз вымолвила Нагиса и очередной удар выпустил девочку из тела. Жизнь оборвалась. Её обнимали, ласкали, жалели и целовали двенадцать жертв обезумевшего зверя, извращённого и жестокого. Все до единой были именно в том облике, в котором заколола их ненасытная Шизума-Сан.

Наслаждайся. Пируй и насилуй, Ешь вдоволь человечену. Кто тебя любили, скоро встретят. Наслаждайся кровью!

***

      Горячие слёзы текли по щекам, Нагиса-Тян знала, она давно умерла, но почему горела лампада под образом Пресвятой Богородицы? Куда испарились изуродованные, в крови и кишках, без частей тела невинные девушки, которых заживо ела зверь? Она тяжело дышала и женщина с густыми белыми волосами ревела, прижимая её к самой груди.       — Маленькая, что произошло? Кто обидел тебя? Я завтра обращусь к сёстрам, мы найдём мерзавца и он ответит пред Христом за боль и слёзы. Нагиса, бедная девочка моя!       «Господи, она переживает за меня и думает, что меня кто-то обидел, причинил боль?! А части тел, кровь, трупы, извращения… Боже, мне снился кошмар и я…»       — Шизума-Сан, простите меня пожалуйста, мне такое снилось… Не надо никого поднимать и искать, всё хорошо, я жива и здоро…       Нагиса взорвалась слезами и чуть не сорвалась на вопль, мёртвой хваткой не отпуская от себя ту, кто искринне любил её и оберегал.       — Всё хорошо, маленькая моя, я с тобой… — шептала Шизума, белее полотна на стене и до смерти перепуганная.       Никогда она не отпустит от себя дорогую сердцу и будет любить её вечно!

Горит лампадка. Помолись Христу, Ибо на всё воля Его. Он допускает и позволяет, Чтобы мы стали лучше. Не погибли, но спаслись Именем Его и кровью! Аминь.